Сражение под Прохоровкой

  Оставив часть танков в резерве, Ротмистров подтянул 400 танков с северо-восточного направления. Еще 200 танков подошли с востока, чтобы лицом к лицу встретиться с германскими войсками, закаленными в боях, но не ожидавшими встретить такого противника. Немцев, в распоряжении которых имелось 186 единиц бронетехники, из которой всего 117 составляли танки, ожидал неминуемый и сокрушительный разгром.

Однако сказалась усталость трехдневного перехода и, возможно, возымела действие и щедро отпускаемая в подобных случаях водка (чем нередко грешили в Красной Армии). Советские механики-водители не заметили противотанкового рва глубиной до 4,5 м, незадолго до этого вырытого своими же саперами, готовившими укрепления по приказу Жукова. Первые танки Т-34 угодили прямо в ров. При виде опасности следовавшие за ними танки рассыпали строй, в панике сталкиваясь друг с другом. Часть из них загорелась в результате попадания немецких снарядов. В середине дня германские войска доложили результаты: на поле боя осталось 190 подбитых и брошенных советских танков. Некоторые танки продолжали гореть. Данные показались настолько невероятными, что для проверки на место лично прибыл германский командующий.
   Потеря столь значительного количества танков вызвала гнев Сталина, пригрозившего отдать Ротмистрова под трибунал. Спасая себя, генерал договорился со своим командующим, а также с членом Военного совета фронта Н. С. Хрущёвым, заявившими, что танки потеряны в ходе крупнейшего сражения, в котором героическими войсками Советов было уничтожено более 400 немецких танков. Сталин, сам предложивший использовать армию Ротмистрова в контрударе, был вынужден принять этот доклад. В результате родилась долгоживущая легенда о том, что сражение под Прохоровкой было «величайшей танковой битвой в истории». На самом деле это сражение представляло одно из наиболее катастрофических в военной истории поражений. Советские войска потеряли в общей сложности 235 танков; германские войска — 3 танка. Несмотря на все это, Ротмистров превратился в героя, и ныне на месте событий высится огромный монумент.
                                                                                Ричард Джон Эванс "Третий рейх".