И вот я планирую всё сейчас – какого цвета у тебя будут ботинки, которые ты будешь носить, когда выпадет первый снег. Сколько рожу тебе детей. Как ты будешь меня обнимать, прижимаясь горячим телом сзади, когда мы будем валяться в выходные долго в постели и смотреть документальные киношки, ну, допустим, про открытия и изобретения... А потом, после позднего завтрака, я выгоню тебя с нашими детьми гулять во двор, и ты сам с удовольствием будешь качаться на маленьких качелях, и дочка будет смеяться, а сын  - независимо и деловито рыть метро в центре песочницы… Все это я придумываю сейчас подробно почти спокойно от нефиг делать от невыносимой легкости бытия…

Знаешь, что это такое - узнавать кого-то родного, кем дышал и ради кого жил, кого забыл и не можешь вспомнить в теперешней настоящей жизни? Узнавать – это, на самом деле, – и есть любить. 

Лифты никогда не ездят вбок. Они – не электрички метро… Снится время от времени, что могут – и вертикально, и горизонтально. Но во сне – не считается... И почти каждый раз, когда я захожу в лифт, думаю: а вдруг… Особенно было бы прекрасно, если бы ты приехал в гости. И мы покатались бы. Вот ты удивился бы тогда! А я  - нет. Потому что лифты так ездят о-о-о-очень редко.

Гораздо реже, чем ты приезжаешь ко мне.

Мне не трудно уходить от тебя. Приходить в себя - труднее гораздо. 

В киоске сигаретном прошу зажигалку с кнопкой. Говорят, что нету. Я говорю: ужасно. А меня спрашивают: почему. Ну, бля, потому, что мне надо - с кнопкой, чтобы пальцем не шоркать и кремень там быстро перекашивается, и вообще я люблю свой палец.. Нет, чтобы сказали: берите, что есть, а говорят: что же тут ужасного – колесико! И показывают мне издалека, как надо пальцем делать: шорк, шорк… Тьфу. Купила, конечно - надо было сейчас.

Все это без тебя тоже есть, но когда рядом нормальный человек – вроде легче. И не совсем концлагерь. Я не говорю «хорошо», когда на самом деле «плохо». У тебя скоро поезд – через восемь часов. Навсегда.

Первая реакция в ответ – отпрянуть. Что я и делаю, шарахнувшись, пугая неожиданным манёвром  ИХ становится слишком много… Разных... На углу за домом полгода торопливо строят явно из дорогих материалов непонятного дизайна  церковь… Религиозная экспансия на Украину? Спасайся, кто может…

«Благодарные слушатели»photo by Лысцева Марина
Иллюстрация - не о встреченных мной фанатиках. Просто картинка нравится.

Стоя в пробке, смотрела в окно маршрутки на работу экскаватора ковшом… Попутно, чтобы шум и лязг не раздражал уши, придумывала себе, что я - на Луне, и наблюдаю за забором грунта роботом-манипулятором… Сегодня на Луне грунт в больших объемах собирали. Возможно, перевыполняли норму...

О чем я подумала еще в связи с этим. Что изобретение ложки и вилки – великое дело. Пишут, что вилку изобрели итальянцы. Даже странно, что не китайцы. Еще пишут, что ложка – раньше придумана, а вилка – позже. Жаль, что неизвестны имена изобретателей этих прекрасных предметов... 

ЗЫ. Когда можно есть пищу руками – это тоже хорошо. Ближе к природе тогда. 

И вкуснее и настоящее кажется еда…

photo by: kvazar.org

Хорошо, если повезет и удивляться есть с кем. У меня было с кем - вчера. Прислали стихотворение Чуковского. Не из тех, что на слуху, из редких. У моего понимающего друга есть дочка приблизительно одного года возрастом. Вот он для дочки нашел. Удивился. И сказал мне тоже: «Смотри!» И стихотворение это сбило дыхание… Потому что… Трудно объяснить иногда, что именно зацепило... Чуковского каждый знает, а про медведя и луну – не каждый читал. Делюсь с вами. Смотрите!

Корней Чуковский. Медведь и луна.

- А не страшно, если воды наполовину?

- Наполовину чего? Кастрюли или яиц?

- Яиц.

- Лучше долей.

- Поздно. Они полчаса как кипят…

Иду смотреть… Да… Воды на дне… Посередке кастрюли жарятся яйца в скорлупе. Чувствую, что мама маячит где-то за спиной, говорю щадяще-уважительно, указывая подбородком на кастрюлю:

- О, наверное, сильно кипели!

- Да! Зато я не забыла воду посолить!

Ну и ничего. Сварилось всё вполне... В прошлый раз она вообще яйца, достав из холодильника, в бурлящий кипяток бросала по одному… И возмущалась тому, что они тут же лопались…

Мама экспериментирует в варке яиц. Забыла, как правильно, а спросить гордость не позволяет. В доме считается, что мама - неебически классный кулинар… Такая у нас сложилась семейная традиция...

Возвращаюсь обратно, малышня сидит на лавочке, болтают ногами. Мальчик старается попадать ногами в такт сестре и следит за этим, опустив круглую голову, похожую на светлую теплую дыньку. Первой меня окликает девочка: - А у нас всё в порядке! - Вот и хорошо, а что в порядке? - у меня дурные предчувствия, я не тороплюсь улыбаться. - Маму затоптали, теперь никто не плачет! - голос девочки победно звенит. Мальчик, оказывается, тоже умеет говорить, он добавляет счастливо: - Мы всех затоптали, никто больше не плачет и никого не ждет… Это они еще одного муравья прикончили… Или даже семью... Холокост, мля. Откуда это в детях?

photo by GYA

Я живу обыкновенно. Не роскошно. Антиквариата в квартире нет. Обычный панельный дом. Мебель приобреталась родителями - среди неё и обитаю... Все есть, "как у людей") - и диваны, и паласы, и ковры на стенах. И даже туалетный столик, называемый мамой "трюмо"... Но есть такие у меня пару стульев, на которых никто не сидит. Или сидит? Призрачно, незримо... 

photo by oleg kuvaev

В коридоре. В полный рост. Возле него встречают и провожают, ссорятся и мирятся. Говорю ему, прощаясь: «Ну, давай, удачи!» И киваю заговорщицки. Оно меня хранит, пока я не дома. А возвращаюсь – встречает. Такую, какая есть.

Маленькое, в косметичке. Соня. Кривляться бесполезно, юмора не понимает. Что подставлю, то и отразит. Всегда удивляется, когда выныривает ко мне навстречу. Может запрятаться  на самое дно и дрыхнуть в обнимку с чем попало… Смешное такое, круглое. Кажется, очень глупое…

Мои зеркала…