Профиль

Ник Сатори

Ник Сатори

Бермуды, Гамильтон

Рейтинг в разделе:

Последние статьи

Каждый шаг.

Каждый шаг должен вести к совершенству. Если это не так - ты ползешь назад, собирая на себя грязь и мусор.

Каждое слово должно нести в себе смысл. Если это не так - ты разучился не только говорить, но и слушать.

Каждое чувство должно быть непритворным. Если это не так - твоя жизнь фальшивка и не имеет ценности.

( Наталья М.)
 


Туман.

Море, устав от наших страстей,
Накрыло весь город
Плотной тканью тумана.

Понимание сути вещей
Превратило слова в бесполезные камни.
Силы бесцельно не трать.
Туман уже сам по себе - совершенен.
И  капли на мокрых ветвях - безупречны.

(Ник - Сатори)




Охотница.

... Дрожь по телу прокатилась, истомой сладкой тело отозвалось, жаркой испариной лоб покрылся и сердечко так часто застучало - пора, милая пора на охоту !
Лук тисовый нежно погладила, стрелы калёные любовно понежила , встряхнула гривой волос рыжих, да и скользнула тенью во внешний мир..

А дичи ! Дичи то вокруг ! Да всё ослики и козлики, кролики да котики асфальтовые - жаль в крови их и стрелу марать.
Ни тигра крадущегося, ни сокола с неба предвечернего, падающего...
Усмехнулась криво - охота есть охота ,ночь на ночь не приходится.
Ахнула тетива, запела стрела песнь погребальную:

Поцелуем жадным жарким
Я сердечко твоё ужалю
Драгоценная моя жертва
Мне подаренная добыча....

Пискнула зверушка ,по инерции кувыркнулась, да и замерла содрогаясь,пятнышко алое шкурку белую окрасило.
Подошла уверенно, сапожком наступила ему на горлышко - не из злобы ,просто стрелу так вырвать проще, женщина ведь все - таки слабая.

Стрелу из раны вырвала ,о шкурку вытерла - аккуратность женщинам присуща.
В уголке глаза красного его слезинку заметила - сама чуть не расплакалась, вздохнула поглубже , а тут и новая жертва в поле зрения появилась.
Взглядом цепким связала его, задышала часто, ладошки вспотели да и вновь  к луку потянулись...
Охота ради охоты  - и есть настоящая охота!

(Ник - Сатори )


Рассеивая тьму.

" Божественный Свет Солнца духовного сознания.
Пусть он озарит наш разум, как сияющий солнечный свет рассеивает темноту»



Травяные корни зла :)

Нашёл один заброшенный дневник , и там замечательные записи . Автор ,где бы ты ни была - спасибо тебе, юмор и тепло ощущается и сегодня.

Воскресенье, 02 Декабря 2007 г. 18:03
В колонках играет - Deep Purple - Smoke on the water
Сегодня большая уборка, посему инсталляция: Сольгрэ ползает на четвереньках по ковру с щёткой в руке, гнусно и тихо матерясь на отсутствие пылесоса. Сольгрэ ненавидит людей, ковры и людей, которые производят ковры.
В процессе уборки, нашла я блокнот, который вела лет с 12 до 14. Тома таких блокнотов занимают почётное место на полке, ласково именуются мемуарами, и у каждого пронумерованное название после вывески Великий Блокнотик. Найденная летопись №2, ранее считавшаяся безнадёжно утерянной в той же дыре что и №1, всплывает на поверхность, пенку истории. Я открываю наугад и узнаю о себе много нового.

Три записи наугад:

1)
Program_Homework;
Var x, y, z: integer
Begin
writeln ('введите год рождения');
readln (x);
writeln ('введите текущий год');
readln (y);
z:=y-x;
If z>18 then writeln ('вы имеете право водить машину') else writeln ('убери руки от руля, карапуз');
End.

На этом месте, в душе моей начинают зарождаться страшные подозрения о природе зла во вселенной, но чтобы убедиться надо проследовать дальше.

2)
Славный род веникообразных уходит корнями (простите за каламбур) в древнюю тьму времён.
Веник одомашненный или vennicus ordinarus прижился в доме человеческом с появлением самого дома и, как следствие, пола, который нужно подметать. Строгая иерархичность мира веников впервые была обнаружена и описана папой Венникантием III.
 На высшей ступени иерархической лестницы находится веник ручной работы из (преимущественно) осиновых стружек, служащий религиозным символом (вдобавок к совему практическому назначению) коренных народов Северной Америки, овеществляя собой космический принцип "Ничего Лишнего".
Ниже рангом веник домашний, массового производства. Он занимает вторую ступень исключительно благодаря огромному ореалу обитания и величине популяции. Существует также веник полынный, презираемый за короткий срок жизни и аллергенность.
Всеобщим Советом Веников, проходившим в 1968 году в Мельбурне, щётки из ненатуральных материалов были признаны еретиками и преданы анафеме. Вне каст и сослловий также и vennicus bannicus, веник банный, почитаемый выше одомашненного за целебные свойства и национальный колорит. Поэтизация образа веника берёт начало от традиций японской поэзии, приведём хойку известно поэта Басё, чтобы не быть голословными:
О, веник!
Веник, о!
О, веник, О!<запись обрывается и слава богу>

На этом моменте, мне становится совершенно очевидно, что лет эдак в 12ть я курила травяные веники сидя за компьютером и печатая проги на TP7. Осознав всю тяжесть происшедшего со мной, я не могу не сказать - дети не курите, особенно за компьютером, особенно траву, иначе вырастете людьми, которых бы с удовольствием побили камнями на ближайшем перекрёстке. Итак надежда на спасение - последняя запись, откроем раздел творчества.

3)
Свинцовое небо, зелёные волны.
Стою над обрывом жизни моей.
Пусть кто-то здесь прыгнет, его я не вспомню
Я не ищу себе лёгкий путей.

Невзгоды забуду, утраты забуду.
Забуду всё то, что било меня.
И чёрт с ней с молитвой! Ты дай мне свободу:
Свободу любить, ненавидеть любя.

Холодные камни, безумные люди.
Тяжёлый туман над долиной судьбы.
Пусть чёрная мгла без рассвета наступит.
Я кровью своей зажгу вам костры.

Бушующий ветер, прочные стены.
Железная воля разрушила гать.
Но я недовольна ничтожной победой,
Мой долг бесконечно с собой воевать.

И, если случится, вам приносить жертву,
Я добровольно взойду на алтарь.
Тот, кто сильнее, всегда идёт первым.
Особенно если дорога - на казнь.
---
Я фигею, дорогая редакция. Аж прослезилась, какая я была душка. Сколько мрачной страсти, решительности и волевого оптимизма. А также полного неумения писать стихи, которое осталось и поныне.
Всё же странно глядеть на себя через время, на другого человека и одновременно зная, что это ты сам. Это некий временной парадокс.
Во многих научно-фантастических рассказах, обыгрывающих идею путешествия во времени, нельзя было встречаться со своим двойником из прошлого.
Мне же кажется, что мы бы себя не узнали, мало того, что внешность наша для нас не такова как в реальности, так мы ещё и забываем себя, старательно отгораживаясь от прошедшего.

(Сольгрэ)

Пьеса для механического...

 В звукозаписывающей мегакомпании закончился рабочий день. Неугомонные людишки покинули просторные залы, потухли разноцветные лампочки глаз суетливой машинерии. Захлопнулась последняя дверь, и мягко щёлкнул ключ, проводя границу между двумя мирами, дневным и ночным. Полчаса было тихо, только, оседая, поскрипывали половицы. Затем раздался нестройный гул, будто исполинский оркестр в отсутствие дирижёра вздумал играть гаммы. Ночной сторож опасливо посмотрел на второй этаж и торопливо перекрестился:
- Опять нечистая сила шабашит. Господи, спаси меня грешного!
С приходом ночи в давно заброшенной студии номер девять началась жизнь. Старый рояль осклабился желтоватыми клавишами, до блеска отполированными бесчисленными прикосновениями пальцев пианистов, самое малое с мировым именем. Хотя слой ветхой пыли на лаковой поверхности уже много месяцев никто не тревожил, вид рояля внушал почтение, и маленький бубен застыл в немом благоговении. Это был инструмент из всеми уважаемого семейства "Steinway", говорил басовито и почитал себя за главу собрания. Откашливаясь, он наиграл "Полёт шмеля". Внезапно раздался бас, который тут же сорвался на фальцет.

- Эй, старый, чего буянишь? - микрофонная стойка выгнулась и ловким прыжком переместилась в центр небольшой комнаты, по полу которой змеился целый клубок проводов. Помещение оживало: рояль поигрывал Баха, микрофон крутился вокруг своей оси, акустическая и бас - гитара угрожающе топорщили грифы из противоположных углов. Синтезатор осмелился подпеть господину Стейнвею - богу во плоти, вернее в древесине. Раздавались гудки, хлопки, виртуозные пассажи - это сплетничали две скрипки. Лишь ударная установка упорно хранила благородное молчание. Понемногу шум улёгся и множество глаз (у кого - один, а у кого - шестнадцать) обратились к Магистру. Старик для порядка грозно рыкнул: "Тишина!" - и все смолкли окончательно. Он помолчал мгновение и сказал:
- Мы собрались здесь сегодня… - закончить ему не дали.
- Да, уж потрудись объяснить, для чего ты нас вытащил из насквозь пропыленных, но уютных углов, - пробасил голос, постоянно скачущий на фальцет. Из всех инструментов, только микрофон совершенно без всякого почтения препирался со Стейнвеем, полагая, что это входит в его обязанности, как представителя андеграунда и анархиста. Рояль оскорблённо взял несколько минорных аккордов. Затем, решив не замечать наглеца, продолжил:
- Как я уже говорил, пока достопочтенный господин меня не прервал, - он покосился в сторону, - вопрос этот чрезвычайно важен. Не один год я вынашивал дерзновенный план, доселе невиданный по размаху. Известно, что многие сотни лет право на сочинение музыки безраздельно принадлежало мятущимся и нелепым, но надо признать талантливым и гениальным, людям. Но было неизвестно, что мелодия единожды сыгранная на инструменте…
- Кха, - фальцетом, - Кха - басом.
- … или спетая в микрофон, навсегда остается в нём. Таким образом, мы с вами являемся сокровищницей всемирно известных песен. Исходя из этого, я осмелился предположить, что и мы обретаем некоторую свободную волю и талант в сочинительстве. Итак, я, ваш старейшина, предлагаю записать альбом, название уже готово…
Да, воистину молчание было ему ответом. Абсолютно, звуконепроницаемая, тишина. Тут у скрипки сдал нервы - струна лопнула, и как бичом хлестнула тишину, вынудив ее убраться с позором. Плотину прорвало, и все загалдели разом. Поднялся невообразимый грохот, все старались перекричать всех, доказывая абсурдность идеи. Только ударная установка упорно молчала. Сторож, услышав дьявольский концерт, побледнел, перекрестился и мысленно пообещал поставить свечку Богородице.
- Невозможно… - гудел синтезатор.
- Мы не способны… - истерически хихикала скрипка.
- Не будет успеха… - неуверенно бормотал саксофон.
- Не стоит и пытаться… - пропела флейта.
- Не… Не… Не… - голоса переплетались в едином порыве несогласия.
- ТИХО!!! - пророкотал барабан. И тишина… никто, даже старик рояль, не мог припомнить, что бы ударные заговорили. - Да!
Все повернулись к Стейнвею, и раздалось робкое:
- Мы с-согласны.
- Вы поступили мудро. Итак, альбом будет классическим…
- Минуточку, минуточку! - вмешались акустическая и бас-гитара, которые в кой-то веки пришли к согласию, - это ещё почему классическим? Нет, нет и нет! Мы за рок!
- А мы за блюз!
- А я за соул!
- Только джаз!
- Металл! Техно!
Завязалась небольшая потасовка. Кое-кто уже приладился выдирать соседу струны. Тихо стонал синтезатор, которому в суматохе кто-то отдавил провод. Чуть не затоптали беззащитный бубен. В разгар битвы вновь вмешался рокот судьбы:
- СДЕЛАЕМ СБОРНИК! КТО ПРОТИВ? - тишина. - ЕДИНОГЛАСНО!
Внезапно роялю помстилось, что он утрачивает главенствующие позиции.
- Хорошо, хорошо! Название альбома "Пьеса для механического пианино".
- Нет, нет! Мы против, кроме тебя есть еще инструменты! - взвыли духовые.
- Ладно, просто "Пьеса для механического…". Группа называется, - он сделал эффектную паузу, - "Сумерки богов". Возражения есть? - возражений не было. - Отлично, приступим. Будет двадцать одна песня…
- Почему? - изумился тромбон.
- Потому что Я так сказал! Вы еще поторгуйтесь тут у меня! Нас двадцать, каждый напишет мелодию в любимом стиле, а двадцать первую - все вместе: гимн под названием "Атрибуты власти", - старик видно размечтался.
- Постойте, я думаю, никто не возражает, петь буду я. Вот извольте: Love me tender… Show must go on… Listen, Jesus… Wind of change… Smoke on the water.
- Мы поняли, поняли. Естественно, петь будет микрофон. - Сказал Стейнвей.
- Я аккомпанирую, на мне Эрик Клэптон играл.
- Нет, я! На мне Сам*…!
- Кто, Сам?
- Ну, Сам.
- О - о - о!
- Каждый сочиняет мелодию, необходимую аранжировку. Затем Майк поет, все аккомпанируют. Арфа не исключение!
- Ах, я слышу, слышу…
Синтезатор смущенно гуднул:
- Кажется, я придумал.
- И я… И я… Я тоже! - Теперь все горели желанием начать работу и лучились энтузиазмом.
- Великолепно! - сказал Стейнвей. - Понк, ты не спишь?
- Что? Гм… Нет, конечно. - Потухшие было, СИДы** пульта управления мигнули и загорелись ровным ярким светом.
-Тогда за дело! - воскликнул рояль.
- Сейчас, сейчас, к чему такая спешка? - он украдкой зевнул. - Я пока настроюсь, а вы разбудите Сэра Передовые Технологии.
- Эл, Эл! - завопил синтезатор, наваливаясь на клавиатуру.
- Чего вам? - компьютер в раздражении сменил цвет обоев.
- Подключись, а?
- Лады, лады… Обложку сделаю, небось не откажетесь.
- До земли поклонимся…
- Хех, лизоблюды, подключаюсь.
- Все за работу! - крикнул Стейнвей, и добавил - Ночь будет длинной.
После ночи напряженной, непрерывной работы на суд придирчивой публики был представлен первый альбом группы "Сумерки богов". На обложке освещенные сполохами багрового потустороннего пламени были изображены инструменты, жутковато походившие на живых людей. Готическая вязь и современная технопись идеально сочетались, завлекая опробовать сей продукт. А под обложкой - пиршество звука, двадцать стилей от классики до современности, гармония хаоса. Гитары подрались, решая, кто какую партию будет играть. А двадцать первая - "очко", должно быть под эту музыку рождалась вселенная и под неё же ей суждено погибнуть. Мощный бас электрогитар, нежный перелив арфы, словом - нечто запредельное.
Пока не настало утро, срочно связались с заводом. Ответил бодрый металлический голос, обладатель которого перестал ломаться, когда узнал КТО и ЗАЧЕМ. Никто не работает лучше, чем на себя и для себя. Под покровом тьмы все свершилось. И ранним утром, на заре, на призрачной границе двух миров, машины развезли альбом по магазинам, и в предрассветной мгле разослали на радио и телевидение. Можно сказать, что музыкальным каналам неожиданно круто повезло: они первыми услышали это. Начинался световой рабочий день, и в заброшенной студии №9 укладывались спать. В царстве звуков воцарилась тишина.
А для главного редактора радио "Га - га" день начался с нервного потрясения: он наткнулся на диск "богов". Если бы не вовремя подоспевшая секретарша, через три дня бы его провожали в последний путь. Каждый находил в альбоме всё о чем мечтал, и шагал дальше за пределы грёз. А последнюю песню осмеливались послушать до конца только особо стойкие люди с крепкой нервной системой.
В общем, день начался с сенсации. Хит! Шедевр! Критики находили сходство с Элвисом Пресли, Фредди Меркьюри, Яном Гилланом и прочая и прочая. "Times: новое слово в музыке". "Classic Rock: подавляющее величие". "Rolling Stones: чудовищно, фантастика, непереносимо; слишком, слишком, слишком хорошо". Чересчур для обычного человека. Воистину, волшебство музыки в действии. Об этом будут говорить девять и девяносто девять дней.
В звукозаписывающей мегакомпании закончился рабочий день. Неугомонные людишки покинули просторные залы, потухли разноцветные лампочки глаз суетливой машинерии. Захлопнулась последняя дверь, и мягко щелкнул ключ, проводя границу между двумя мирами, дневным и ночным. Полчаса было тихо, только, оседая, поскрипывали половицы. Затем раздался нестройный гул, будто исполинский оркестр одновременно настраивал все инструменты. Ночной сторож с ненавистью взглянул на второй этаж, плюнул и решил во спасение своей бессмертной души завтра же уволиться. Стейнвей осклабился желтоватыми клавишами: он уже знал об успехе, и предвкушал реакцию сотоварищей.
- Хорошее начало, - прошептал он.
-----------------------------------------------------------------------------------------
* Джимми Хендрикс
** Светоизлучающие диоды

        ( Сольгрэ)