Я прожил первый год войны.

Сегодня я посмотрел хронику первых дней и  понял, что ощущения стерлись, выветрились. Хочу описать, каким мне запомнился этот год. А затем сравню с тем, что получится в итоге.

Проехал около двух тысяч км белкой в колесе. Фото пробки годовалой давности удачно подписано: "90% доедут в никуда". Будучи трусом, я доехал в никуда столько раз, и со столькими пассажирами, что больше не хочу оказаться "в нигде". И дача мне тоже больше не нужна, даже бесплатно! Нигде.

Потерял двух живых человеков в своем окружении. Год назад они бы удивились. Кстати, я бы тоже.
Особый контраст суток:

23 февраля  2022: вечер. Рекс, в неглиже, размышляющий вслух о покупке турецкого недвижа. В кровати с неодетой, избыточно грудастой и знойной женщиной.
24 февраля 2022:  Рекс, полуслучайные люди и попугаи, с раннего утра до ночи. В маленькой, набитой под потолок Фиесте, на дороге в Кироградскую область. Свинцовое небо, разбитый асфальт. После полудня на дороге первые блокпосты из досок, бочек с костром и охотников с двухстволками.

Мой побег убил ноль попугаев, но летом, из-за сломавшегося управления компрессорами, задохнулось два аквариума рыбок, а солнце сожгло кучу фиалок.
Вылечил тоже ноль попугаев. Но пытаюсь.
Я пожил в трех разных областях и убедился, что селяне везде одинаковы. Их эмоции скоротечны: если сегодня они помогают для очистки совести и новых деревенских историй, то завтра тебя продадут с потрохами: пограничнику, полицейскому, ТРОшнику, военкому. В общем, правильному человеку с комплексом вахтера, который сосредоточен не столько на реальной угрозе, сколько на мнимой.  Лучше всегда пожертвовать чужаком, а если объективно не выйдет - всячески пытаться вытолкнуть.
  Покидая летом волынское село, у меня оставалась сетка прошлогодней картошки. Мягковатой, порослой, но 25 кило. Варить можно. Я зашел в местные чаты и нашел переселенцев из Харькова, которые брали всё. Я видел этот караван харьковских авто еще под Кропивницким, в марте: бесконечная гусеница легковух с густыми надписями по кузову жирной, красной женской помадой "Дети/Дiти". Очереди авто с квадратными колесами на шиномонтажке в Павлыше. Стареющие блондинки с утиными губами и десятком чихуахуа в салоне внедорожника. Закипевшего деда на сенсе, набитого под завязку, который аж плакал. "Ничего", говорил я ему, "хотя бы не в поле"..

Я завез все это добро в Машiв, сделал совсем небольшой крюк.
Деревянная хата, обложенная белым кирпичом, дым из трубы. Опознал по фото, люди даже точные координаты не смогли дать - болота...
Мама, папа, пять детей. Отвез им этот мешок, кой-какие сельские шмотки для грязи, полбагажника колотых дров. Папа, завидев на машине киевские номера, спросил почему я уезжаю, ведь здесь так тихо?

  Дело было в июне, я рассказал как есть, и что через пару месяцев они сами уедут. Он написал в вайбер, в октябре. Уехали.

Из этого культурного обмена мы (люди, которых я увозил 24 февраля), сделали два вывода:
  - в большом городе затеряться легче чем в селе
  - через два месяца чужеродная среда все равно тебя попробует выпихнуть

Вспоминая бабушку, "нет ничего страшнее войны". Солидарен. Но хочу добавить несколько личных наблюдений, вероятно, непопулярных.

 Понимаешь, дорогой дневник, в Украине нет антивоенного движения. В раше тоже его нет.

[здесь, в тексте заметки, было пространное объяснение о важности антивоенного движа. Как в стране-агрессоре так и в стране-обороняющейся, но я не хочу ни влияния на умы, ни обвинений в симпатиях врагу.  Я это все вытер]

Скажу лишь, что движение должно быть в каждой воюющей стране, и именно критика, давление и гражданский контроль этого движения, в итоге, останавливает войну. Без антивоенного протеста остаются лишь противоположные друг другу, утопические формы "абсолютной победы", где не считают жертв, а победителей никто не судит.

Когда меня спросят, что такое война с точки зрения мирного жителя - я отвечу: ожидание возврата к прошлой жизни или ожидание скорой смерти. Первое невозможно, второе не так уж вероятно. При этом, никто не готов жить дальше в новой реальности, но как-то оно само...

Когда меня спросят, чего бояться в войну, я отвечу:

 - в первую очередь, оккупации и активных боевых действий;
 - во вторую очередь, своих, ибо куда больше шансов, что именно они тебя перепугано застрелят в первые дни, а позже - продадут и отправят на смерть там, где по закону не должны;

 - в третью очередь, бойся безликую толпу и общественное мнение: тот высокий процент, который символизирует "государство" и его непримиримость в достижении цели, становится очень хрупок, когда доходит до интересов конкретного человека: из мяса, костей, крови и дерьма. Молчание рождает диктатуру, и не нужно обманываться с названием страны, сценарий всегда один.

Голод, холод, печь, дрова, тазик с водой, дорога, топор, колодец, сердце, мыши, перепуганные селюки и дуло калашмата, паспорт-паспорт-паспорт - это впечатления. У кого-то они были, у кого-то нет. Кто-то копал грядки под посев семян, кто-то копал ямы своим мертвецам, кто-то чужим. А кто-то себе...

Спасибо, что деньгами! Наверное, это единственное, за что стоит быть благодарным.

Закончу картиной Верещагина, на чьей раме сделана надпись:
«Посвящается всем великим завоевателям — прошедшим, настоящим и будущим».