хочу сюда!
 

Тетяна

38 лет, стрелец, познакомится с парнем в возрасте 30-57 лет

Заметки с меткой «моё творчество»

"Мы"

Наши редкие слова – пораженье тишины,
Мы на фронт их посылаем, отрывая от души,
Не залечивая раны, продолжаем вести бой,
По заснеженным массивам отступаем к мостовой.
Всё у всех всегда серьёзно, когда некуда бежать,
Помню, ты мне говорила «Начал – рук не опускать!»,
Пока мы строили планы, многим стал родней Париж,
Жаль у нас не получилось зажечь звёзды с наших крыш.
Но уверенность не гаснет – в наших силах – изменить,
Дело лишь стоит за малым – многих в этом убедить,
Только это всё на завтра, а сейчас идём в кино,
По разбитым тротуарам, до закрытия метро.
Перспектива быть забытым, когда кончиться зима,
Сбрасывает обороты, после каждого звонка,
И пока на кухне чайник, будет жалобно свистеть,
Подтверждая - всё возможно, если искренно хотеть.
Нам представиться случай, желанья реализовать,
Чего ещё от жизни нужно? Что ещё можно желать?
И мы воспользуемся правом, говорить или молчать,
Но, о любви или о дружбе, предстоит ещё узнать!

"Поэт"

Была вначале тишина,
И ночь гордилась этой тайной,
Храня до самого утра,
Между людьми присев украдкой.
Поэт не спит, поэт встревожен,
Он всё пытается сказать,
Но словно кем-то заворожен,
Ему об этом, лишь писать.
Он тайну, что сидела рядом,
Случайно, ткнул локтём под бок,
Та оценила быстрым взглядом,
“С поэта вряд ли будет прок.”
К поэту муза заглянула,
“Ну, что же ты молчишь поэт?”
В то время, тайна улизнула,
С подсказками забыв конверт.
И тут поэт заговорил,
Сначала тихо, даже робко,
Как будто из последних сил,
“Как в мире этом одиноко...”.
И не успев продолжить фразу,
Запнулся, выглянул в окно,
“Где я, где жизнь - заметно сразу,
Кому ещё не всё равно?”
И муза сильно удивилась,
Он будто бы не замечал,
“Прости, поэт, мне показалось,
Тебе и мир весь будет мал!”
Поэт заметно пошатнулся,
Чуть не упал, но повезло,
Успел за ручку ухватиться,
Оконный скрип - разбил стекло...
“Поэт, ну что же ты наделал?
Теперь уже не выгнать ночь,
Ты, не отмерявши - отрезал,
Я не смогу тебе помочь.”
Поэт устало улыбнулся,
“Да брось, не стоит, пустяки!”
Упал, заснул, а как проснулся,
В душе: ни злости ни тоски...

"Солнце"

Как-то даже не ловко,
Тебя об этом просить,
Можешь хотя бы немножко,
В окошко моё по светить?
Я дальше сам уже справлюсь,
Прыгну в тапочки, сделаю чай,
Печенюшками подзаправлюсь,
Соберусь и пойду встречать май.
Знаю, глупо в начале зимы,
Двадцать пятой уже по счёту,
Ожидать прихода весны,
А, я буду - пошли они к чёрту!
К затяжной начинаю готовиться,
Запасаясь терпением впрок,
Но, без тебя мне не справиться,
Хотя раньше казалось, что мог.
Я верну, обещаю, всё сторицей,
В двадцать шестую весну,
Пусть всё будет маленьких порций,
Я отдам, если переживу...

"Займы"

Беря у любви взаймы,
Карманы свои наполняли,
Теплом посреди зимы,
Чаще грелись, чем согревали.
 Думали лишь о себе,
Считая любовь перманентной,
Актуальность «ты – мне, я – тебе»,
Стала еле-еле заметной.
Степью по тропинке к морю,
Пока не вернулась зима,
Ветер гнал улетевшую долю,
К тем, кому она больше нужна.
Но по нелепой случайности,
Как бывало не раз и не два,
Рухнув вниз – разлетелась на части,
И остатки сожрала волна!

"Дождь не смог ... "

Ты ещё жив,но так мало осталось,

 тех счасливых минут,когда она улыбалась,

 когда счастье манило,а удача вела,

 в место честного слова - пустые слова, 

руки к заветному,тянуться реже, 

и в памяти лица,не старея всё теже! 

На пику надетое,продолжает бороться, 

тело надежды,что он сейчас проснёться, 

и мир сново уронит, яркие краски, 

разукрасив по новой, воздушные замки, 

но поднимуться к солнцу испаренья воды, 

и смоют все краски проливные дожди... 

Оставшись в двоём,промокнув до нитки, 

дождь не смог смыть с лица,её милой улыбки...

"Про..."

В позолоченной клетке,


 Без двери и замка,


 Петь мечтала на ветке,


 Но в прутья упёрлись глаза... 


Сдесь кормят тебя всегда, 


 С хлором поют водой, 


А там еду для себя,


Добывать,придёться самой... 


Тебе ничего не мешает,


 Кроме себя самой, 


Узнать как ветер ласкает, 


И вкус воды дождевой...


Всё поёшь о свободе,


 Делая вид,что живёшь, 


Одинокая по-природе,


 Давно никого не ждёшь!


 Дни,один-за-другим,


 Равнодушно вперёд плетутся,


 И крыльям усталым твоим, 


Облаков никогда не коснутся...!

Обсидиановый Змей #4. Огненный дух

          Четвёртая глава! Медленное продвижение, но всё-таки. В этой главе моя фантазия наконец начала идти в разнос)
          Кто ещё не читал, все главы здесь!

         
 


http://s013.radikal.ru/i325/1407/19/5f85c2e81e1f.jpg              


Глава 4: Огненный дух


           Солнце властно поднялось над затерянной в горах долиной, поглотив своим светом разбросанные по небу звёзды. Амаир, будучи на пике своих сил, упорно противился пришествию своего извечного соперника: даже лишившись своей звёздной свиты, он всё ещё выделялся на небосводе, униженный, но не поверженный. Озеро, его верный друг, теперь отражало чужое сияние, однако ночное светило не гневалось на него: он и сам лишь присваивал себе частицу чужой силы. Всё, что происходило с ним днём, он принимал как плату за ту роль, которой наделил его всемогущий сюзерен. За несчётные века он смирился с ней, зная, что только повелитель покинет его, он вновь начнёт царствовать над сокрытой в тени землёй.

           Дракончик, громко похрапывавший в пещере, не мог видеть происходившего снаружи зрелища, но что-то общее с небесным хранителем ночи он чувствовал в себе всякий раз засыпая по утрам. Окунувшись в мир грёз, он встретил в нём привычную непроглядную темноту.  Сквозь мрак ему виделись очертания, которые казались ему до боли знакомыми: будто он и не спал вовсе, а просто проснулся у себя дома. Почувствовав что-то непонятным ему чутьём, он сдвинулся с места и стал бродить по пещере. Словно невесомый, он двигался по земле, не чувствуя и не слыша ничего, даже не представляя толком, что именно он собирался сделать. Неведомое чувство манило, двигало его куда-то вперёд, к проходу, которого в этой пещере отродясь не было.

          Направляясь к неизвестности, юный дракон не замечал ничего вокруг: ни кострища, возле которого он спал, ни родителей, которых в пещере и вовсе не было. Как правило, кто-то из них всегда спал в небольшой нише, в которой Агнар и сам любил вздремнуть порой. Однако сейчас ниши перед Агнаром не было - впереди оставался лишь каменный проход, стены которого с приближением дракона начали источать невидимое доселе свечение. Это был яркий амаировый свет, приглушенный тёмно-серым цветом камня.

         Как только Агнар оказался в каменном коридоре, он принялся искать взглядом щель, через которую свет мог попадать в пещеру - не могли же стены просто так светиться? Однако его поиски оказались безуспешными: вместо щелей пятнистый дракончик то и дело находил на камне какие-то причудливые каракули, которые "вырастали" узорами из-под земли, и переплетаясь между собой в неведомой закономерности, уходили в потолок пещеры. Странные кривульки расплывались в глазах Агнара, сбивая его с толку, отчего
он, отчаявшись что-то в них прочитать, устремил свой взгляд в конец пещерного коридора. Может быть, свет шёл оттуда?

         Светящиеся стены выводили его в непроглядную тьму, посреди которой где-то вдали одиноко горел огонёк, отдалённо похожий на увиденный им ночью свет маяка. Достигнув выхода из пещеры, всего за шаг до границы с мраком, дракончик остановился и принялся рассматривать взявшийся из ниоткуда свет. Он так и не решался лететь на него: слишком крохотный был этот свет, единственное, что выделялось на фоне непроглядного ничего. Да и зачем ему это было нужно?

         "Дождусь утра" - подумал Агнар и присел на край обрыва.

        Внезапно он почувствовал пробежавший под чешуёй спины холод. Холод начал резко усиливаться, а за спиной сквозь совершенную тишину раздалось шипение, стремительно приближавшееся к нему. Вздрогнув от ужаса, Агнар спешно расправил крылья и скорым рывком устремился к отдалённому огоньку. Немного отойдя от резко нахлынувшего страха, он обернулся посмотреть на напавшее на него нечто, однако там он не обнаружил ничего. Совершенно ничего. Вход в пещеру исчез в пустоте. Агнар встревоженно взглотнул: он всё ещё слышал отголоски того страшного звука, отчего он со всех что только было сил замахал крыльями, в надежде быстрее достичь единственного источника света...

       Полёт длился долго. Пятнистый дракончик чувствовал напряжение по всему телу, однако позволить себе слабину он не мог. Всякий раз, сбавляя усилия, он вновь слышал холод и страшное шипение, которые безостановочно приближались к нему. За долгий полёт огонёк ничуть не вырос в размерах, что лишало надежд и без того обессиленного создания. От усталости дракончику становилось всё сложнее и сложнее дышать, и скоро наступил момент, когда он выжал из своих лёгких последний воздух. В это мгновение огонёк погас. Агнар остался в беспросветной пустоте. Он судорожно искал взглядом потерянный огонь, пока вновь не почувствовал нагонявшие на него страх ощущения. Почуяв их приближение он испытал дрожь, которая пробежала по каждой клеточке его тела...

         Внезапно его глаза открылись. Пробудившись от жуткого сна Агнар встретил глазами темноту, которая была ничем не ярче пространства, из которого он только что вырвался. Вдохнув воздух
полной грудью, он плотнее прижался к земле. Ощущение тверди под своим телом успокоило дракончика: оно убедительнее всего говорило о завершении кошмара. Его глаза начали понемногу приспосабливаться к темноте и уже скоро в их поле видимости стали вырисовываться знакомые очертания каменного зала. От облегчения он залпом выдохнул весь скопившийся в нём воздух, забыв, что вместе с ним обязательно вылетит огненный плевок, который на мгновение осветит весь пещерный зал. Взбудораженный случайной вспышкой он, выпучив глаза, вскочил на лапы и закрыл крыльями то место, куда "приземлился" огонь.

        Остыв от неожиданности, юное создание ещё какое-то время стояло неподвижно на месте, пытаясь понять пользу от своих "своевременных" действий. Как только недоумение стихло, Агнар осмотрелся вокруг: костёр, горевший рядом с ним давно погас, а взрослые драконы, как обычно, лежали неподалёку друг от друга возле каменной ниши. Всё вокруг было на месте и переживать было не из-за чего. Вопреки этому он совсем не желал вновь уснуть на том же самом месте. Оставив кострище, он не устраивая лишнего шороха, отправился к выходу из пещеры, не заметив шевельнувшегося за его спиной хвоста одного из родителей.

        В некогда тёмном коридоре, по которому он с неудобной добычей проходил ночью, было немногим светлее, чем прежде: вход в пещеру был скрыт от прямых солнечных лучей, и светлым в ней оставался только вид наружу. Только ступив на освещённый каменный порог он услышал голос за своей спиной:

        — Куда ты собрался, сынок?

        Агнар камнем застыл на месте. Не озираясь обратно, он после короткой паузы ответил:

        — Я хочу прилечь снаружи, мама.
        — Почему? - спросила показавшаяся из тени драконица.
        — Мне приснился дурной сон, - повернувшись к матери сказал красный дракончик. — Он был очень протяжным и мрачным: казалось, что ему не будет конца... Не хочу там больше оставаться: лучше до вечера здесь полежу.
        — Сейчас только полдень - тебе будет лучше встретить новый сон в родных стенах. А сейчас поведай мне, что ты видел во сне.
        — Пустоту... Сначала я думал, что это просто была тьма, и за ней что-то находится, но за ней не было ничего. Совсем ничего. Только что-то шипящее и леденящее постоянно преследовало меня. Бр-р-р!!!, - при этом упоминании хвост дракончика судорожно задёргался.
        — Посмотри на полуденный свет - тебе станет легче, - сказала алая драконица и удобно расположилась на каменном уступе, устремив свой взгляд на одну из гор, которая ярче других выделялась на горизонте.

        Агнар последовал её совету и уселся на уступ рядом с ней. Долина перед их глазами была прекрасна: её просторы были подобны картине, заточённой в рамки высокими скалами, возвысившимися по бокам от входа в пещеру. Небо было, как прежде, безоблачным.

        Казалось, время остановилось в этом месте вместе с тишиной, однако она продлилась недолго.

        — Что-то тревожило тебя перед сном, так ведь? - произнесла драконица, повернувшись к сосредоточенному на обзоре сыну.
   
        Тот кивнул и стыдливо опустил голову. Оглянувшись назад, он тихо спросил:

        — Папа
нас сейчас слышит?
       
        Мама плотно закрыла глаза и через несколько секунд открыла вновь.

         — Нет, сынок. Он крепко спит после долгого полёта. - сказала она.
         — Вот и хорошо. Я не хочу, чтобы он меня слышал.
         — Почему?
         — Он разозлится на меня, если услышит то, что я не мог ему сказать. А если я так ничего ему и не скажу, он будет долго сердиться на меня, до тех пор, пока я всё ему не расскажу.
         — Не выдумывай, Агнар. Отец никогда не поднимает на тебя голос. И забудь, наконец, вредное слово "если"! Сколько раз он тебе об этом твердил... -
негромко отчитав сына, драконица, улыбнувшись, добавила: — Он и сам хорош: вставляет его в разговоре по поводу и без. Хорошо, хоть от слова "возможно" вас отучила... Скажи мне, что тебя беспокоит - и ничто не будет терзать тебя во сне.
         — Я поймал оленя за Надоблачным пределом. Там папа увидал меня.

         Мама-драконица своим видом выразила удивление, но удивлена она была не его словами, а тем, как легко и непринуждённо он их выложил, при всём его волнении.

         — Зачем ты перелетал Предел? - спросила она.
        
— Я хотел поймать там что-то особенное. Что-то, чего не найти в наших краях... - Агнар опустил глаза. — Хочу хоть раз удивить вас с папой своей находкой. У того оленя даже рога другие были - такие у наших оленей я не видел никогда.
         —
Я это заметила, - сказала драконица, взглянув на сына проницательным взглядом. — Любопытство в тебе естественно: словно росток, прорастающий сквозь твёрдый камень, стремящийся прорваться к солнечному свету. Мы с отцом не препятствуем тебе в твоём порыве, но обязательно помни об осторожности. За гребнем Предела живут люди - они очень непредсказуемы и встреча с ними ни к чему хорошему не приведёт.
         — А хорошие последствия могут быть?
         — Могут, но только для кого-то одного. Хорошая развязка для всех может быть лишь в сказках.
         — Разве только так? Выходит, папина история - тоже сказка?
         — Нет. Его зубы - живое свидетельство его слов, — выдохнула алая драконица, после чего размеренно продолжила:  — Отец выслушает тебя. Просто повтори ему всё то, что сказал мне.
         — Не могу. Он никогда не простит мне то, что я видел людей.
         — Ты видел людей?!

        Удивление Сагмары на сей раз было неподдельным: не закрывая пасти она ждала немедленного ответа от сына.

         — Да, так случайно получилось, - ответил Агнар, явно не терзая себя совестью. — Я летел над одной из прибрежных земель, и случайно заметил огонь, горевший где-то вдали. Подлетев к нему, я неожиданно заметил их. Оказывается, это горели их деревянные "пещеры".
         — Они видели тебя? - настороженно спросила мама.
         — Нет, - крылья дракончика нечаянно подпрыгнули. — Я растворился в ветре, будто меня и не было там.
Они бы не смогли  разглядеть меня.
         — Они всё могут! - воскликнула встревоженная драконица. — И зачем ты только отправился туда? Мало ли где горит огонь - люди тоже способны повелевать его мощью. Ты ведь хорошо знаешь это!
         — Знаю... Я подумал, что это кто-то из других драконов звал меня. Вдруг он мимо пролетал или просто охотился, и тут заметил меня ненароком. Я мог бы встретить
его там и поговорить, узнать о том, как живут драконы на других землях. Хоть чуть-чуть, даже если бы папа, узнав об этом, отчитал бы меня, я остался бы безмерно счастлив...

         Драконица молчала. Её сын определённо что-то недоговаривал, однако сказанные им слова звучали настолько правдоподобно, что если бы он в чём-то и приврал, то только не в этом.

         — Я хочу хоть раз повидать пещеры Клана,
- между тем продолжал Агнар. — Там собираются наши собратья по чешуе. Неужели я настолько мал, что из-за меня мы не можем слетать туда?
         — Нет, ты очень вырос за последние годы. Просто ты ещё не готов.
         — Не готов... Отец каждый раз напоминает
мне об этом. Не понимаю я, чего он хочет: только и делаю, что повторяю всё так, как он учит, да без толку... Всё ему легко даётся, а мне нет. Снова сердиться будет, - расстроенно пролепетал Агнар, пытаясь расколоть в ладони плохо лежавший на земле серый камень.
         — Оставь переживания снаружи.
Ты у нас единственное дитя... Отец хочет, чтобы ты как можно скорее стал таким же сильным, мудрым и внимательным, как настоящий взрослый дракон, - сказала мама, после чего наклонилась к нему: — Он не скажет тебе о том, что стал таким могущественным по воле обстоятельств: не будь этого, его воли не хватило на то, чтобы стать таким, как сейчас, как бы он не пытался. Поэтому не терзай себя попусту: ты хорошо запоминаешь новые знания - сейчас для тебя это даже важнее, а воля обстоятельства сама найдёт тебя, и побудит тебя раскрыть свои силы когда в этом действительно будет надобность.
         — Скажи об этом "обстоятельстве"
папе - тогда я буду спать спокойнее, - сказал Агнар, выкинув прочь так не расколовшийся под его натиском камень.
         — Хорошо, - успокоила сына драконица. — Только забудь о полётах на людские земли: вчерашних впечатлений тебе должно  хватить надолго. Идём спать.

         Поднявшись с каменного порога оба дракона отправились в родную пещеру, скрывшись от дневного света в непроглядных каменных проходах. Сквозь негромкий топот лап, в темноте послышался голос Агнара:

         — Мама, расскажи мне сказание перед сном.
         — О ком из драконов ты хочешь услышать сегодня?
         — Об Астамаре,
внуке Рубинового Змея, - глаза дракончика загорелись бы с этими словами, если бы они действительно могли гореть.
         — Хорошо. Ты будешь слушать до конца? - поинтересовалась мама.
         — Да. На этот раз точно.

         Во тьме драконы прошли до середины прохода, который вёл в каменный зал, как вдруг Агнар обратился к матери настолько тихо, насколько его могла услышать только она:
        
         — Пожалуйста, поговори с папой. Я не хочу, чтобы мы навсегда оставили пещеры.

         Драконица на миг остановилась, а затем медленно продолжила путь вперёд, задумчиво виляя хвостом. Откуда у её беззаботного сынишки вдруг возникли такие мысли?

         Оказавшись в родном зале, Агнар сразу присмотрел себе новое место для сна: оно было немного в стороне от костра. Зная каждый уголок в пещере, он, не прибегая к ночному зрению, уверенно побрёл к цели. Промчав мимо крепко дремлющего отца, он задел по пути какой-то крохотный камешек, который с тихим стуком укатился куда-то в сторону. Агнар пропустил этот звук мимо ушей, поскольку покров тишины ему уже не был нужен. Плавно упав на каменную постель он свернулся калачиком и с нетерпением принялся ждать сказанья на день.

         Ждать пришлось недолго: как только покрытое камешками чудо устроилось на земле, над ним возвысилась драконица и раскрыла над ним свои крылья. Протяжно выпустив из ноздрей воздух, она начала своё повествование, с особой завораживающей интонацией, которая мысленно перенесла Агнара в мир, сотканный из её слов:



                В краю туманов и нагорий, среди равнин и лиственных лесов,
                Веков десяток поживали драконы с красной чешуёй.
                Средь них росли три брата, что гордо на носу рога носили,
                Потомки Змея из Рубина, наследники его великой силы.

                Втроём играли они в детстве, взмывая над макушками вершин,
                Охотились порОзнь, но кушали все вместе - союз их был несокрушим.
                Ишгарр, Эрзарк и Астамар частенько в далях в одиночку пропадали,
                А возвращаясь, собирались дома, делясь друг с другом тем, что повидали.


                Но время шло, текло неумолимо: пути трёх братьев скоро разошлись:
                Дух каждого нашёл свой огонёк, и каждому своя
была дарованная высь,
                Ишгарр любил чужие земли, других драконов древние преданья,
                Эрзарк преград себе не знал, своим он предан был желаньям.

                Астамар же был внимательным во всём, не упускал из виду ни пылинки:
                Всё вокруг ценил он и берёг: и гор простор, и мелкую песчинку.

                Драконы очень изменились, но дружба крови их крепка была как прежде,
               
И на то, чтоб с семьями собраться вместе, у них всегда жила надежда.        

                На том бы кончилось сказанье, и судьбы их остались бы в забвеньи,
                Пока деньком погожим на поляне вдруг не случилось столкновенье...

            http://s020.radikal.ru/i711/1407/9f/320971ef060d.jpg (не влезло))


           Закончив повествование, драконица опустила крылья и некоторое время наблюдала за дремлющим сыном. Сложно было сказать, на каких словах дракончик успел уснуть: весь рассказ он слушал с закрытыми глазами тихо сопя себе под нос, однако одна вещь для его матери была очевидной - он уснул хорошо, как с ним всегда бывало после какого-нибудь занятного рассказа.

           Агнар, который уже погрузился в мир снов, и сам позабыл, как успел
в нём очутиться. После того как слова матери начали превращаться для него в видимые образы, те, обосновавшись в его снах, уже не хотели покидать его: горы, равнины, люди, драконы, пламя - все они кружились перед дракончиком, играя положенные им роли, пока в его сознании продолжалась история Астамара. Как только она подошла к концу, огненное зарево Кремнекаменного края начало медленно тухнуть перед дракончиком, оставляя его наедине с тлеющими огоньками, разбросанными вокруг по тёмной земле.

           Вместе с тем тёмное небо постепенно начало принимать серый каменный оттенок, словно возвращая дракончика к приевшимся ему декорациям родной пещеры. Нависшие высоко над его головой, они его утомляли, хоть он их любил. И тут в голову ему взбрело попрыгать по затухающим уголькам - не мог Агнар упустить возможности заняться какой-нибудь глупостью во сне. Так он начал свою игру: на какие-то огоньки он переступал, к каким-то допрыгивал, а к некоторым и вовсе добирался расправив крылья. По мере своего продвижения дракончик заметил любопытную особенность: всякий раз наступая на затухающий "уголёк", тот начинал разгораться как ни в чём не бывало.

             С таким успехом скоро весь огромный пещерный зал, в котором очутилось красное в камешках создание, осветился ярким полыхающим пламенем. Торжественно ступив на последний тухнущий огонёк, Агнар взлетел над землёй - приземлиться ему уже было негде. Вдруг посреди широкого огненного бассейна дракончику удалось отыскать возвышавшийся над ним утёс. Места на нём было немного, зато обзорная площадка из него была отличная. Приземлившись на скалу, он, заворожённый, долго всматривался в бесконечный огонь - никогда ещё юный огнепыхатель не встречал в своей жизни столько пламени сразу. Хотя нет, встречал, - об этом ему напомнили горевшие вокруг деревянные балки да перекрытия, в беспорядке разбросанные по всему полу пещеры.

            "Вот так постарался!" - радостно заиграла мысль в голове Агнара.

            На этой мысли его отвлёк возникший из ниоткуда
жар под его чешуйками на спине. Дракончик обернулся назад, желая узреть тот нехороший огонёк, осмелившийся потягаться с несгораемой чешуёй красного дракона, но то, что ему увиделось, превзошло все его ожидания.

            Перед его глазами пляшущая в своём бурном горении стихия ожила, обретая чудовищных размеров форму крылатого дракона.
Огненную сущность от очертаний любого смертного дракона отличали неимоверной величины рога, крылья и два мощных бивня на предкрылках. Даже притом, что из кучи горящей древесины, выглядывали лишь её шея, голова да крылья, их размеров было бы достаточно, чтобы вместить в себе сотню таких же дракончиков, как тот, который на утёсе стоял перед ним.

            Агнар на мгновение оторопел от появления такого гостя. Ему хотелось бы взглянуть в глаза этого создания, но глаз, как таковых, у него не было - на их месте виднелись чёрные воронки, которые разительно выделялись на фоне полыхающей морды. Впрочем, дракончик не растерялся: с чего бы это ЕМУ бояться огня?!

            — Кто ты такой? - первым начал разговор Агнар.

            Ответа не последовало. Огненное видение продолжало на него смотреть тем, чего у него не было. Н
е получив ответа, Агнар, вопреки драконьим традициям, задал следующий вопрос:

           — Это ты пугал
меня утром?

           Огненное существо молчало. Здесь юный дракон понял, что произнёс глупость - как тому, огненному, замораживать-то? Хотя, во сне всякое бывает. Тут Агнара осенило:

           — Астамар, это ты? Ответь мне!

           Огненный дракон не отвечал. Агнар расстроился. Он теперь не был уверен, что тому было чем отвечать
: вряд ли языки пламени под тёмными глазницами можно было назвать пастью. Но даже не это смущало дракончика в его ночном посетителе: огонь, источаемый чудо-змеем, почему-то горел в его сторону, словно тот тянулся к нему. Тогда Агнар перелез на другой край скалы, чтобы посмотреть на него немного сбоку, но огненное видение незамедлительно направило свою морду следом за ним.

           "Оно ещё и следит за мной", - удивилися Агнар.

           Вдруг к нему с левой стороны потянулось крупное, созданное огнём крыло. Заметив, что и с той стороны пламя горело в его направлении, юное создание, сделав неожиданный
для себя вывод, выпучило глаза: огонь горел не "на", а "в" него!

           — Ты дух какой-то? Чего ты от меня хочешь? - крикнул Агнар погромче, чтобы незнакомец ответил ему наверняка, но тот лишь продолжал плавно протягивать к нему своё крыло.

           Хозяину своего же сна продолжало становиться жарко: он разрывался между осторожностью и желанием познакомиться с прекрасным но, в то же время, опасным чудом. Медленно и не очень уверенно он начал медленно протягивать к правому крылу незнакомца своё правое крыло. Казалось, что сейчас они, наконец, поздороваются и начнут между собой так и не возникший диалог, но в какой-то миг Агнара остановило какое-то странное предчувствие.





           "В огне кто-то есть!" - вздрогнул он и собрался было взлететь, но пламя внезапно ухватилось за его хвост и принялось поглощать его чешуйка за чешуйкой. Теперь Агнар по-настоящему испугался и что есть сил подпрыгнул над скалой...

           Внезапно дракончик вскочил с налёжанного места в родной пещере, открыв глаза. Яркий сон внезапно прервался. Агнар так и не понял, что же всё-таки с ним произошло. Какое-то время он ещё бродил по пещерному залу, прощупывая камни под своими лапами, а затем рухнул на гладкий пол, по привычке свернувшись калачиком.

          
Никогда ещё Агнар не встречал столько собеседников за один день: пусть, не говорящих на его языке, а то и вовсе молчаливых, зато необычных и уж точно незабываемых. Он хотел вернуться в тот сон, в котором увидел столько пламени. Может быть там он, без страха сгореть в бесконечном пламени, наконец-то разговорил бы огненного повелителя и смог бы отыскать среди бесконечно горевших обломков того, кто мог бы позвать его на помощь...

           Наступил вечер. Первым пробудился ото сна отец-дракон и первым, кого он увидел сквозь пещерный мрак, был похрапывавший в знакомой позе сынок, оказавшийся почему-то между ним и алой драконицей.

           "И как ему
это удаётся? Таковому мне уже вовек не научиться" - с иронией подумал про себя багровый дракон и фыркнул в своей привычной манере.

           © Пенькин А.В., 2014

           Как я и обещал, эта глава существенно отличается от предыдущих! Жаль, что из-за этого я потратил треть года на её написание. Идею с использованием стихов для передачи драконьего фольклора я задумывал ещё задолго до публикации, но столкнувшись с её исполнением, испытал массу сложностей. Будучи начинающим рифмоплётом, я выбрал не самый звучный, зато самый удобный способ передачи сюжетаpodmig

           К сожалению, из-за того, что я в последние дни налёг на написание текста, я напрочь забыл об иллюстрациях. Увы, затягивать с публикацией я не мог - на выходные я исчезну на даче, к тому же мои художественные навыки сейчас в плачевном состоянии. Поэтому здесь я разместил в основном черновики либо незаконченные работы. Из-за этого я сейчас пребываю в депрессии. Может, шашлык на природе успокоитmmmm

           Следующую главу "За стеной" я надеюсь написать быстрее. Благо, там обойдётся без стихотворений)

"Залезть в душу"

Когда я вошёл к нему в комнату, было уже поздно. Он резким движением ввёл руку в его тело (где-то в  области грудной клетки), и начал искать то, зачем собственно туда полез.
- Хм…Удивительно! - Произнёс он, нахмурившись и продолжая усердно шарить рукой в теле. - А ведь я сразу и не понял, что это она. – Размышляя как бы про себя, но повернувшись ко мне лицом, протянул он.Таким образом, он поздоровался и пригласил войти, что было для него вполне нормально.
- Вы её уже нашли?
- Да. Но она такая большая! – Восхищённо произнёс он.
- Он творческая личность, может дело в этом?
- Всё верно. Теперь и я это чувствую. Здесь всё так запутанно, сложно отделить одно от другого.
- Значит не надо! Он не хотел, что бы в его душе наводили порядок.
- Но я уже залез. Не могу же я вот так его бросить?!
Я замолчал, наблюдая, как он копошится в теле моего друга, то и дело что-то вытаскивая и засовывая обратно.
-  А как зовут твоего друга?
- С чего вы взяли, что мы с ним друзья?
- Ты вошёл, сюда проигнорировав табличку «Не беспокоить!».
- Там не было никакой таблички.
- Это правда. Но как бы ты ответил, если бы хотел причинить ему зло? Ведь уже поздно, просто из любопытства люди в такое время не заходят.
- Не понял суть вопроса, - признался я.
- А мне некогда объяснять.Ты назовёшь его имя?
- Карл.
- Не Литтернер случайно?
- Да, а что?
- Мне звонила его мать в конце прошлой неделе, просила исправить её сына.
- Что исправить?
- Сказала, что его таланты мешают восприятию настоящего. Иными словами, он живёт фантазиями, и в настоящее приносит только то, что она позволяет ему взять.
- И вы хотите лишить его всех талантов?
- Таков был уговор, - сухо сказал он.
Значит, я опоздал. Карл, уже четвёртый из моих друзей, кого исправляют (так называется процедура вмешательства в душу человека, с целью изменить её всю или что-то конкретно по желанию заказчика, так как добровольно на это редко кто идёт).
- Я бы извинился!
- За что? - удивлённо спросил он.
- За то, что вошёл, не смотря на запрет таблички.
Он улыбнулся, а я не знал, почему сразу так не ответил.
- У меня для тебя хорошие новости: он не исправен. Денег мне не видать, что для меня конечно не так плохо, как потеря репутации из-за этого случая. Я верну по возможности, всё как было, но твой друг почувствует, что в его душе не всё на месте. Поэтому твоя главная задача – отвлечь его, иначе он сойдёт с ума быстрее, чем все думают.
- Спасибо, сам чуть с ума не сошёл,  всё принимаю слишком близко к сердцу.
- Хочешь, я это исправлю? Иначе потом уже ничего нельзя будет сделать, ты же знаешь.
- Если вы не можете – это не означает, что невозможно в принципе.
- В любом случае ты знаешь, где меня найти...

"Там..."

Среди серых стен,
безжизненно холодных,
отражают плен,
сотни глаз бездонных. 
И в них на глубине,
как солнце не пыталось,
бликом на зрачке,
навсегда осталось.
В каждом по чуть-чуть,
хотело лишь на время,
на себя взглянуть,
усиливая пламя.
Так миллионами огней,
Заметных только с неба,
Короткой вспышкой летних дней,
Явилась королева!

"Хай заплющують очі..."

Хай заплющують очі, повертаються спинами,
Роблячи вигляд, що не впізнають,
Проходять повз, і спільними силами,
У власні колодязі щиро плюють.
Хай ставлять паркани, з дротами колючими,
Ховають ікони свої під матрац,
Одній лиш людині співатимуть гімни,
Й вимолюють ціну на нафту і газ.
Хай той півострів, важким ляже грузом,
Все глибше і глибше тягне на дно,
 І врешті решт, все розчавить під тиском,
А поки, знімайте, дивіться кіно.
Лиш гордістю власною не захленіться,
Будуйте і далі свій Вавілон,
Все скоєне вами, колись повернеться,
І вітром задує з розбитих вікон...