хочу сюда!
 

Особенная

33 года, рак, познакомится с парнем в возрасте 34-45 лет

Заметки с меткой «история одессы»

Знаменитые одесситы: Антон Гаевский

Антон Эразмович Гаевский – выдающийся одесский фармацевт и организатор здравоохранения.

 В 1878 году, еще довольно молодым человеком, основал скромный аптекарский магазин в доме по улице Тираспольской, № 16. В начале 1880-х он был уже членом Одесской врачебной управы с совещательным голосом, а в 1882-м стал партнером известного тогда фармацевта В.Л. Пискорского. Аптека последнего размещалась в обширном и одном из лучших в городе доме “генеральши Синицыной”, бывшем купца Крамарева (прежде ею долгие годы владел популярнейший аптекарь и парфюмер Генрих Кохлер, а до него не менее авторитетный Карл Вильберг), на месте которого в 1898-1899 годах был построен “Пассаж”.

В начале 1883 года Пискорский продал это заведение своему компаньону, а взамен приобрел другое, аптеку Штаха, бывшую Либека, на Гулевой улице, в доме Жуковской.

Новым напарником Гаевского стал А. Н. Поповский, вместе с которым они владели этим заведением до второй половины 1890-х, а затем перебрались в только что отстроенный дом крупного предпринимателя, мецената и коллекционера А. П. Руссова. Дом этот известный зодчий и педагог В. И. Шмидт построил в 1897 году в тандеме с талантливым молодым архитектором Л. М. Черниговым на Соборной площади, в начале улицы Садовой. Вот образцы рекламы первой аптеки Гаевского и Поповского образца 1889 года:

“ПРОТИВ КАШЛЯ экстракт и конфеты из липового меду, солода и целебных трав, приготовленных в варшавской фабрике, под фирмою «Лелива». Бутылка экстракта – 75 коп. Пачка конфет – 15 коп. Главный склад – в аптеке А. Гаевского и А. Поповского, бывшей Кохлера, Дерибасовская улица, против Городского сада…”

“ОЗОНОРОД (воздухоочистительная жидкость) для дезинфекции и освежения комнатного воздуха; приготовления аптеки А. Гаевского и А. Поповского (…) Цена флаконов: 25 копеек, 45 копеек и 1 рубль”.

В аптеке также продавались: кумыс и кефир, заменяющая материнское молоко “молочная мука ГЕНРИХА НЕСТЛЕ для вскормления грудных детей”, каковой успешно пользуются по сегодняшний день, и многое другое.

С конца XIX столетия аптека А. Гаевского и А. Поповского в доме Руссова сделалась фармацевтической фабрикой и аптекарским магазином, практически не знавшим себе равных в своей отрасли в масштабах не только города, но и региона. Чрезвычайно важно то обстоятельство, что аптека располагала не только обычным для такого рода заведений помещением, где провизоры просто-напросто смешивали лекарственные ингредиенты: у Гаевского имелась полноценная химическая лаборатория, в которой велись подлинно научно-изыскательские работы. (Между прочим, вторая и последняя в Одессе химическая лаборатория того же рода функционировала при аптеке его бывшего партнера, В.Л. Пискорского). Другими словами, он изобретал собственные препараты, в том числе – хозяйственного и косметического назначения: дезодоранты, мыло, дезинфицирующие средства и т. д. Кроме того, это предприятие сотрудничало с ведущими фармацевтическими фирмами Европы, регулярно получая все новинки.

 

Здесь же, что показательно, базировалось и местное Общество содержателей аптек. Цели общества заключались прежде всего в “усовершенствовании фармации, содействию сохранения этики аптекарского звания”, обмену научной информацией, помощи лицам, желающим получить фармацевтическое образование. Действительными членами могли быть лишь те, кто обладал статусом магистра фармации или провизора. Председательствовал сам А.Н. Поповский, его заместителем состоял Э.Я. Зайдеман, секретарем М.Д. Штерн, членами совета – А.Э. Гаевский, М.С. Коган и С.Б. Перельмутер, пользовавшиеся в городе заслуженным авторитетом. Годовой членский взнос взимался в размере 10 рублей.

Если называть вещи своими именами, то выходит, что Общество содержателей аптек и “Аптека Гаевского” – фактически одно и то же юридическое лицо, один и тот же исторический персонаж. Занимаясь инновационной деятельностью в области фармации, аптека и Общество, скажем, не только продвигали и готовили новые лекарственные препараты, но способствовали медицинскому просвещению. Одним из проявлений просветительской работы явились всевозможные популярные издания, в том числе реестры врачей и лечебных учреждений Одессы по специальностям 1910-х годов, ныне представляющие, немалый интерес для историков и краеведов.

В 1908 году, после кончины А.П. Руссова, дом на углу Садовой и Соборной площади выкупил А.Э. Гаевский. Аптека его продолжала процветать и наращивать обороты, в ней появилась постоянная экспозиция инновационных химико-фармацевтических препаратов. В 1910-е годы здесь числится уже две лаборатории: “Технико-фармацевтическая” и “Химико-аналитическая”. В это время в доме Гаевского квартировала известнейшая торговая фирма медицинских товаров “В. и Е. Нурик” – один из поставщиков знаменитой аптеки. На протяжении всего советского периода “дежурная аптека № 1” оставалась крупнейшей фармацией Одессы и при этом сохраняла имя собственное – аптека Гаевского.

Мало кто знает, что эта аптека была одним из первых мест, где в конце 1920-х появилось популярное когда-то дезинфицирующее средство – бриллиантовая зелень, дешевый заменитель йода. “Зеленку”, обычную анилиновую краску, ввели в оборот одесские медики – знаменитый В.П. Филатов и доктор С.А. Бакал.

 

 

Автор статьи: Олег Губарь, краевед, журналист

Источникhttp://http://hrabro.com.ua/

Малоизвестный ракурс известной Героической обороны Одессы – …

  … той самой, которая длилась 73 дня и завершилась отходом советских войск в Севастополь, поражает. Эвакуацию обороняющих Одессу войск 1-16 октября 1941 года официальные историки назвали чуть ли не эталоном такого рода операций: мол, вот как мы шустро Приморскую армию в Севастополь перебросили, враг даже не заметил. Апологеты «бессмертного подвига» замалчивали и продолжают замалчивать целый ряд моментов, которые бросают несколько иной свет на происходившее в Одессе 75 лет назад.

     Один из них – одесская эвакуация проводилась втайне не только от противника, но и от большинства населения Одессы, которое просто бросили на произвол судьбы. Советские источники утверждают, что за время обороны и непосредственно при переброске Приморской армии в Севастополь удалось эвакуировать почти 130 тысяч гражданского населения Одессы. Достоверность этой цифры вызывает сомнения: чисто технически перевезти такое количество народа в сжатые сроки и в условиях противодействия со стороны противника просто невозможно. Реальнее всего, эвакуировали тысяч 20-30 — партийных функционеров с семьями, руководство заводов и фабрик, квалифицированных рабочих и родственников военнослужащих. А остальных оставили.

     Евреев – и это известно достоверно – никто специально не вывозил, хотя именно они являлись наиболее уязвимой в случае оккупации группой одесского населения, что и подтвердили последующие события.

     Более того, неразбериха последних дней обороны привела к тому, что в Одессе и окрестностях забыли целые воинские подразделения (чуть не оставили даже личный состав героической 411-й батареи). В плен попали свыше трех тысяч брошенных командирами красноармейцев – всех их потом румыны убили в артиллерийских складах на Люстдорфской дороге вместе с другими «неблагонадежными» одесситами, не сумевшими прорваться на уходящие в Севастополь транспорты. Кстати, казнь советских военнослужащих румыны объяснили тем, что перед эвакуацией части НКВД расстреляли там же 2,5 тысячи пленных румынских солдат и офицеров. Позже эту информацию подтвердил один из членов диверсионной группы Молодцова-Бадаева Георгий Татаровский.

     Уходящие войска бросили или уничтожили почти всю технику, автомобили, автобусы, тракторы, паровозы. Были расстреляны из автоматов 9 тысяч лошадей. Приморская улица и Таможенная площадь превратились в свалки металлолома и трупов животных. Румыны потом разгребали этот срач до января 1942 года.

     Кроме того, чекисты уничтожили городскую электростанцию, все хлебозаводы, сожгли школы, подорвали дамбу Хаджибейского лимана, затопив Пересыпь. Население, само собой, никто не предупредил. «Наши, родные, войска уходили из Одессы так, словно в городе не оставалось ни единой живой души», — иронически пишет один из современных одесских историков. На долю Одессы выпадало разное, но эти события были самыми страшными в её судьбе.

(Олег Константинов и Александр Сибирцев, одесские журналисты)

Я вспоминаю об этом каждый раз, когда еду на работу и обратно тем же трамвайным маршрутом, который вдоль линии Большого Фонтана ходил, буквально, на фронт. Туда этим трамваем ездили рыть оборонительные окопы тысячи одесситов, так безжалостно потом оставленных врагу.