хочу сюда!
 

Катерина

45 лет, рак, познакомится с парнем в возрасте 35-50 лет

Заметки с меткой «мой рассказ»

16:0.

Если не признавать своих ошибок и не работать над их исправлением- станешь бумажным тигром. (японское).
 Я в своё время похвастался,0что хорошо стреляю из пистолета. Это так и лучше на поединок с таким оружием против меня не выходить, ну получается у меня и кстати выстрелы на предельной дистанции у меня попадают. На запредельной случаются промахи, крайний раз стрелял в бандитов, хоть они граждане Украины, до сих пор жалею, что не попал. Но солнце в глаза и дистанция больше полтийника, я очень старался, но не попал. Это в январе 1999 было. Правда из ПМа работал, жаль не ТТ был, может и достал бы их.
  В гостях я был и обмолвился, что из пистолета хорошо стреляю, наивный и горячий парень. Хозяин долго молчал и спросил:"А доказать сможешь?" Я кивнул, а чего бояться? Правда Вадик в своё время громко на одной войне отметился и его грозным именем до сих пор пугают непослушных детей в той сказочной стране. У него не малый счёт снятых часовых и уничтоженных противников в рукопашной. Многие опасаются выходить против сильнейшего противника, но это не правильно, выходить надо.
  Вадик достал два почти игрушечных пистолета, не знаю, из какой игры или тира, но у них лампочки и линзы, так что при нажатии на спусковой крючёк дают лучик. Подал правильно, рукоятью ко мне и сказал:"Количество выстрелов не ограничено, чужого не спросил бы, а тебя, друг спрошу. Тебя куда?"
- В голову.
- Хороший выбор. Начинаем.
 Мы разошлись в разные концы комнаты, я вскинул пистолет и нажал. Но попал в пустоту, а Вадик оказался левее и я уверенно поразил снова не его, а пустоту. Ну как он так может? Я получил попадание в голову и опустил руки. Снова заняли позицию, я стрелял быстро и хорошо, но Вадик танцевал какой-то странный танец и все мои выстрелы ушли в пустоту, его единственный мне в голову. Ну как же так? Снова занимаем позицию и я пытаюсь поразить его, ну он же рядом! Но опять досталось не ему, а пустоте, которая в тот день была расстреляна многократно.
 Я сдался на 16й попытке, получив не только световые выстрелы, но и пару раз Вадик приставил ствол к моей глупой голове. Я ни разу его не достал и очень огорчился. Такое не должно происходить, но случилось! Но как? Он ведь рядом и я всё одно должен был его подстрелить, а он этого не захотел и не позволил. Кстати Владимир Высотский против выстрелов в упор, но это зря, ведь это нарушение правил ближнего боя, пока есть патроны, работать по мишеням надо. Когда переходишь на холодное оружие, времени надо больше.
  Я очень огорчился и сел, не понимая, ну как же так? Ведь должен был его угадать, ан нет. И ещё понял, что зря бахвалился, что хорошо стреляю. Плохо  стреляю.

Вадик проникся, подсел и погладил мне голову:"Не огорчайся так, Костя.  Ну просто мы в разных категориях. " Ему хорошо, а мне больно и не понятно, да и 16 ноль- позорный результат и не понятный, такого ведь не должно произойти, но случилось.
- Но как?
- Я не думаю. А ты да. Пока ты взвешиваешь, уходит пара секунд. Нельзя думать. Отпусти себя и дай стрелять. Рефлекс быстрее мысли. Вот как только это постигнешь, начнёшь стрелять быстрее.
- Но погоди, в радиусе могут оказаться гражданские.
- Вот это ошибка. Ты начинаешь думать и сортировать. Это не правильно. Надо всех, там на Верху разберутся. Не смотри на меня так, я столько лишних и не винных исполнил, что прощения мне нет и не будет. Но правильно только так. Осуждаешь?
- Как я могу осуждать того, кто пил из одной пиалы со мной?
- Ты азиат до мозга костей. Теперь второе: кроме того что всех, двигайся и устраняй того, кто движется, но не думай. Одновременно уходи с линии выстрела, это легко, Главное двигайся и не стой на месте.
- Мне кажется твои противники как кегли и ты их смахивал между делом.
- Нет. Я очень серьёзно к ним относился. Мне жаль, что так вышло. Но я не забирал их жизни.
- Нам не нужны чужие жизни. Потому мы их не забираем, а отнимаем.
- Тебя учили правильно.

Такое в принципе возможно и стрелок может так. Я не удержался и сказал тогда Вадику;"Как для человека, ты движешься слишком быстро."
- Мы с тобой ещё люди?
- Очень на это надеюсь.

Обсидиановый Змей #15. Сговор

    Я давно не выпускал новых глав, и пока ещё остаётся немало работы над 16-й главой, но сегодня, в честь особого события в жизни, и в благодарность терпеливым читателям выкладываю отрывок 1-й части новой главы. Когда наступит новая "обсидиановая неделя", эта заметка будет выпущена заново с освежёнными иллюстрациями



http://s013.radikal.ru/i325/1407/19/5f85c2e81e1f.jpg                 


Глава 15. Сговор



       Затухавшее небесное полотно пронзила тёмная стрела. Возвысившись над исполинским горным обелиском, она раскрыла перепончатые крылья и поприветствовала наступавшую ночь. Как только крылья сложились, тень нырнула вниз и стала опоясывать круг вокруг величественного камня, безмолвно взывая к своим сородичам, очертания которых чёрными языками пламени взлетали вверх. Один за другим, десятки порождений тьмы заполонили собой небосвод, превратившись в единый вихрь, разверзнувшийся над горной колоннадой. Зловещее, но не менее завораживающее представление продлилось недолго: в один миг летучая стая рассеялась по всем возможным направлениям и растворилась в ночном мраке.
         
       Когда от бушевавших в небе страстей не осталось и следа, логово покинул запоздавший сородич тёмных чудищ, который заметно отличался от них меньшими размерами и извилистой, неторопливой манерой полёта. Под прерывистое рычание, схожее на прочистку горла, он огибал одну скалу за другой, пока незаметно не пропал из виду. Того затишья, которое возникло после его исчезновения, наверняка хватило бы, чтобы забыть о его появлении...

      Внезапно у подножий одной из скал раздался странный пронизывающий рёв. Врезавшийся в уши звук, который не могло издать ни одно известное животное, заставил встрепенуться всю живность в видимых пределах горного края. 

       Утихомирить беспокойных обитателей леса спустя время удалось Амаиру, который, будучи в самом расцвете сил, торжественно взошёл на небесный престол. Одарив голубоватым светом столповидные исполины и их лиственную подстилку, он ненароком обличил двух крылатых странников, которые до этого безмятежно летели в тени. Одному из них удалось отдалённо услышать нечто подозрительное, донёсшееся спереди, но он не придал тому особого значения. Куда более подозрительным им показался возникший на пути силуэт малого чудища, взмывшего в небо из лесной чащи с рогатой добычей в лапах.

       — Измир?! - воскликнул меньший из путешественников, тело которого было неравномерно усеяно каменной россыпью.

       Заслышав своё имя знакомым рыком силуэт от неожиданности завис на месте и стал вглядываться в приближавшихся к нему путников, которые показались ему удивительно знакомыми. Предчувствие не обмануло охотника, и скоро на украшенной сапфировой чешуёй морде засияла зубастая улыбка. Как только троица драконов собралась вместе, он первым делом обменялся приветствиями со старшим сородичем, а затем бодро перешёл к ровеснику:

       — Привет, Агнар! С возвращением тебя!
       — Приветствую, Измир, - скованно улыбаясь произнёс Агнар.
       — Что-то быстро ты к нам вернулся!
       — Так получилось, - сказал Агнар и, бросив мимолётный взор на старшего соседа, отрезал: —  Долго рассказывать.
       — У тебя будет на это время, - сказал ему Сталагмир, и без эмоций обратился к пасынку: — Измир, займи нашего гостя полезным делом в стороне от обители, пока я переговорю со Старейшиной.
       — Хорошо! - кивнув, заявил приятно удивлённый Измир.

       На том Сталагмир оставил двух юнцов, громко харкнув напоследок. Проводив его взглядом до первого каменного "когтя" они переглянулись между собой. Оба дракончика несомненно были рады вновь встретить друг друга, вот только эта радость отразилась на их мордах по-разному: Измир с неприкрытым любопытством жаждал узнать причины столь скорого возвращения Агнара, который хоть и улыбался в ответ, но явно выглядел подавленным.

       — Что-то случилось в Красном клане? - осторожно спросил Измир.
       — Так вышло... Дома никого не оказалось. Вообще, - немногословно проговорил Агнар.
       — Как это так?
       — Пещеру разрушил обвал.

       Взмахивание синих крыльев сбилось с ритма. Измир только раскрыл пасть, чтобы сходу высказать первую эмоцию, но отчего-то этого не произошло, и дракончик с тихим вздохом отвёл в глаза сторону.

       — Там хоть никто не пострадал?
       — Даже не знаю, сложно сказать. Но пожить там уже вряд ли кому-нибудь захочется.
       — Понимаю... Тебе сейчас непросто, но здесь-то ты не один. Думаю, с твоими родственниками  всё в порядке. Кто знает, может они нашли себе новую обитель и переселились, как мы однажды?
       — Может быть, но записок об этом никто не оставил. Пока ничего не прояснится, надеюсь на милость вашего Старейшины, я поживу здесь, у вас, - почёсывая редкие камни на шее, сказал Агнар.
       — Так это же здо... Ой, что с твоими камнями случилось? Помню, у тебя их побольше было, - случайно заметил Измир, внимательнее рассмотрев знакомого.
       — Так получилось... Вычесал их случайно. Какая-то напасть настигла меня в Горящих горах: всё тело зудело, будто под чешуёй пробегала стая грызунов.
       — Жуть. Хорошо, хоть не взаправду. Сейчас тебе получше?
       — Получше, - ответил Агнар и наткнулся глазами на небольшого оленя с коротковатыми рожками, зажатого в синих когтях. — Я тебя не отвлекаю, случайно?
       — Нет, - прочитав его взгляд, ответил Измир. — Это угощение для Эсмиры, сам я не голоден.
       — А где она сама?
       — Дома лежит - нелётная ночь у неё сегодня. И, как всегда, ждёт молодого чёрного оленя из моих лап - другого она не просит.
       — Странно. Как-то твой улов не очень на него походит. Может, я ошибаюсь?
       — Никакой он не маленький. Не чёрный, конечно, зато самый, что ни есть, молодой. В твоих краях разве водились олени покрупнее?
       — Да, вот такие!  - на лапах показал пришелец из Надоблачных краёв, а затем причудливо скрутил пальцы: — И рога такие ветвистые-ветвистые.
       — А-а-а, я-то всё думал, почему взрослые их порою краткорогами называют... Надо будет как-нибудь наведаться к тебе домой - ощутить разницу на вкус и цвет, так сказать.
       — Конечно... Постой, так ты сказал, что это не чёрный олень? - переспросил Агнар, который до этого ни разу не замечал за собой проблем со слухом.
       — Да, - размеренно ответил Измир, после чего, схватив добычу покрепче, предложил: — Давай слетаем к реке за Лысым когтем, пока старшие будут договариваться. Там передохнёшь с пути и расскажешь о своих приключениях.

       С лёгким недоумением на морде Агнар молча кивнул в ответ и отправился вслед, к скале, оскорблённой нелепым названием. 

       — Ты обманываешь свою сестру? - немного погодя спросил гость.
       — Не совсем. Всё равно Эсмира не увидит разницы.
       — А вдруг у него вкус не такой или что-то ещё?
       — Все краткороги на вкус одинаковые - сам перепробовал. Даже по размерам друг от друга не отличаются.
       — Тогда отчего она так настаивает именно на чёрном?
       — Причуда у неё такая. Это был первый зверь, которого она отведала по прибытии в Когтистые горы: его нам поймал дядя, чтобы мы познакомились с местной добычей. До этого она только ворчала и почти ничего не кушала - видать, не могла отвыкнуть от старой обители, но после дядиного подарка ей стало на порядок лучше. Думаю, из-за того, что у него было мясо пожирнее. чем у животных, которых мы до этого ловили в пустыне. С тех пор она только чёрных оленей и запрашивает, даже после того, как опробовала вкус всю местную дичь, - произнёс Измир с улыбкой, которая с последующим вздохом куда-то улетучилась. — Я не могу ей отказать. Сестра порою не прочь поохотиться сама, но с этим у неё нередко возникают трудности.
       — И ты всегда подаёшь ей не тех оленей?
       — Да, и её это устраивает. Чёрных оленей здесь всегда было очень мало. Говорят, до нашего переселения их обитало, от силы, особей сто, пока за них не взялись наши драконы.
       — Ясно. Значит, их больше нет, - смутно произнёс Агнар.
       — О чём ты? - с недоумением спросил Измир, пока не вспомнил, что имел дело с дитям глуши. — А-а, нет. Их стало вчетверо больше! За десяток лет охота на редкие виды упорно пресекалась стараниями наших сханоров*. Это сейчас, в особых случаях, они позволяют охотиться на чёрного оленя, но мне пока ещё не выпал такой повод, который мог бы убедить их в том, что мне действительно нужна такая охота.
*сханор (дословно переводится как "страж добычи") — дракон-егерь;

       — Выходит, ты всё делаешь правильно. Почему тогда Эсмира об этом не знает?
       — Не хочу её разочаровывать: так, как мне, она больше никому не доверяет, и когда она поручает мне что-то сделать - я это делаю. Мои объяснения будут звучать как оправдание, а будущим старейшинам не принято перед кем-либо оправдываться.
       — А сейчас ты разве не оправдываешься?
       — Нет. Я поясняю свою точку зрения, - с нарочито серьёзным видом отчеканил Измир.

       От его вида Агнар невольно раскрепостил пасть, отчего ухмылка отразилась и на его глазах. Измир усмехнулся ему в ответ, едва не позабыв о том, что держал в своих лапах. Рогатая добыча начала выскальзывать из них, и малый охотник, быстро сориентировавшись, резко схватил её, глубоко впившись тушу в брюхо когтями. По пальцам Измира потекла просочившаяся из ран кровь.

       — Ну, вот! Говорят же, нельзя разговаривать во время охоты! - от досады тряхнув улов, воскликнул Измир. Его внезапный пыл так же внезапно остыл с глубоким вдохом свежего прохладного воздуха, и, к удивлению Агнара, синий дракончик продолжил разговор как ни в чём не бывало: — Я обещал сестре всегда приносить улов целым - ей нравится мясо с кровушкой, а это уже никуда не годится.
       — Давай прижжём кровь - и всё, - посоветовал Агнар.
       — Тогда мясо слегка поджарится, а такое у нас не в почёте, - вытирая пальцы о шкуру, сказал юный охотник и, о чём-то подумав, протянул добычу красному сородичу: — Лучше съешь его сам, чтобы не пропадал, а я сестре другого поймаю, по всем правилам.
       — Постой! Раз его поймал ты - значит, и тебе его есть.
       — Эх... Мне сейчас лучше не кушать - ещё дикий аппетит проснётся ненароком.
       — Но тогда...

       Не успел Агнар договорить, как Измир с хрустом отгрыз оленю рога и, быстро перемолов их в пасти, вновь протянул его дорогому гостю. Без этого незначительного, на первый взгляд, действия можно было бы с лёгкостью нарваться на драконий гнев, ведь для верховного хищника не было ничего более унизительного, чем принимать добычу, добытую другим хищником. Однако куда худшая судьба ожидала того, кто не рассчитывал своих сил и оставлял добычу недоеденной, либо не съедал убитое им животное вообще: такого бедолагу ждал неминуемый и безжалостный гнев духа Природы, которая не терпела пренебрежительного отношения к своим детям. Для таких случаев у драконов была предусмотрена доля охотника - обязательная часть добычи для того, кто её поймал, а остальная же её часть, если таковая оставалась, должна была быть передана другому дракону или же другим местным хищникам на скорое съедение. Об этих тонкостях Агнар был прекрасно осведомлён с детства, ещё с тех пор, когда родители ему, ещё не доросшему охотнику, подавали обед без одной-двух конечностей. Оттого, давно ставший самостоятельным добытчиком, Агнар с брезгливой неспешностью протянул лапы навстречу окровавленной туше. Видя всю неловкость ситуации, Измир поспешил поддержать его ненавязчивой добродушной улыбкой, которая, возможно, не могла присниться ни одному красному дракону. Она была неприсуща тому, кто вообще мог бы пойти на какую-то подлость или обман, и это вызвало в Агнаре смешанные чувства, которые помешали ему заметить, как дар синего дракона оказался в его лапах.




        — Угощайся. Я сейчас вернусь.
        — Погоди, Измир! - поспешил остановить его Агнар и, подумав немного, предложил. — Давай твоей сестре чёрного оленя принесём. Настоящего!
        — Зачем? Эсмира всё равно ничего не заметит, - усомнился Измир.
        — Ты так трепетно относишься к её поручению, что я решил, почему бы тебе хоть раз не исполнить его по-настоящему? Это ведь уже не запрещено.
        — Лучше не стоит. Когда-то я пытался так сделать, но егери сочли мою просьбу зовом чувств, а не рассудка, и с тех пор я стараюсь не тревожить их почём зря, - произнёс помрачневший синий охотник.
        — Тогда можем придумать повод, который их устроит. Вот, когда мой папа возвращался домой после дальних полётов, он всегда приносил мне что-нибудь особенное: какой-нибудь камень или самородок, которые я любил собирать. Давай и твоей сестре сделаем подарок от нас обоих, в честь моего возвращения! Тем более, Сталагмир дал слово подселить меня к вам - чем это не особый случай? 
        — Глупости. Егери потребуют объяснить пользу от такой затеи.
        — Знаю, у вас так положено, но чем она плоха? Я бы сам с удовольствием глянул на вашего чёрного оленя, чтобы не съесть такого ненароком - не хватало мне ещё неприятностей в вашем клане.

        Предложение Агнара показалось Измиру наивным, но, с другой стороны, в нём было нечто заманчивое. Был бы из дракона хороший предводитель, если бы он не мог добраться до желаемого, даже если ради этого пришлось бы пойти на хитрость? Пока такая хитрость зрела в голове Измира, его сосредоточенный взгляд остановился на реке, до которой дракончики не успели добраться. Вглядываясь в бесконечное течение воды, он ощутил, как его голову озарила какая-то затея, и он поспешил объявить об этом Агнару:

        — Придумал! Сейчас договорюсь!

        Едва договорив последний слог, он спешно устремился куда-то, оставив озадаченного соседа парить в воздухе наедине с добычей. Не тратя время на ожидания подуставший путешественник приземлился на берегу реки и приступил к незапланированной трапезе. Равномерно обдавая еду пламенем в лучших традициях своего рода Агнар невольно вслушивался во взмахи крыльев Измира, надеясь затем уловить хотя бы одно внятное драконье слово издалека, но их скоро заглушил шум течения реки, протекавшей поблизости. Возможно, это было даже к лучшему: когда внимание было целиком сосредоточено на едё, её вкусом и запахом можно было насладиться в полной мере, да и подслушивание чужих разговоров вряд ли считалось порядочным занятием, даже среди драконов. Агнару об этом было известно, но побороть свою тягу к подслушиванию он не мог: сказывались многолетние тренировки чувства, которое стало для него лучшим вестником и защитой. Разве могло быть в этом что-то плохое?

       Когда от пищи не осталось ни рожек, ни ножек, сквозь речное журчание прорвались резвые хлопки воздуха, которые стремительно приближались к краснокрылому дракону, пока их источник не показался в небе, едва заслонив своим видом величие ночного светила.

       — Мне разрешили! - довольно воскликнул Измир и быстро приземлился к Агнару. — Разрешили поймать и убить чёрного оленя. Но только самца.
       — Что ты сказал егерю?
       — Сказал, что олень будет предназначен тебе в целях изучения местной живности, а ещё мне - для изучения его внутренностей. Мне даже дали советы по его освежеванию и вскрытию, но это уже будет лишним. Ну как, неплохо я придумал?
            
       С этим собеседник не мог не согласиться. Вкратце обсудив между собой охотничьи дела, два юных дракона, расправив крылья, отправились в чащу леса, окружённую громадной короной из мшистых мегалитов.

       Где-то там, под кронами деревьев, в лиственном мраке открыл глаза рогатый силуэт. Чуткое оленье обоняние уловило подозрительный сернистый запах, который нежданно появился в воздухе. Когда макушки деревьев зашуршали, разбуженное животное бросилось наутёк, под хруст сухих веток. Оно устремилось в самую непролазную чащу своего дома, в которую было не под силу пробраться даже могучим хищникам с небес, пока один из них вдруг не показался спереди. Жертва спешно изменила путь к бегству в первом попавшемся направлении, которое скоро привело её к речному берегу. Это была западня. Не успел беглец навострить ноги от преследователя, как первого резко вырвали с земли взявшиеся из ниоткуда крупные лапы, покрытые зловещей каменной россыпью.

       Осторожно схватив зверя, которым оказался краткорогий олень, ловкий Агнар взмыл вверх, чтобы опознать его цвет в свете Амаира. К разочарованию охотника, хоть тело улова и казалось на вид чёрным, его голова была коричневой, а её макушка - и вовсе желтоватой. Сомнения Агнара поспешил развеять Измир, который подоспел взглянуть на итог совместной охоты.

       — Чёрный, чёрный. Они все так выглядят, несмотря на название, - обнадёживающе сказал он. — Отлично мы с тобой сработали!
       — Это хоть самец? Проверь его, Измир, не хочу выронить случайно, - с осторожностью удостоверился Агнар.
       — Самец, - проверив нужные признаки, заключил синекрылый юнец. — Даже не раненый. Я уже начал беспокоиться, что ты его покалечишь - так быстро вниз понёсся!
       — Всё в порядке: мама когда-то учила меня ловить добычу аккуратно, чтобы не навредить ей до самой еды. В одно время мне даже нравилось так охотиться, но, увы, недолго: когда сильно хочется покушать, становится как-то не до осторожностей, - сказал сытый Агнар.
       — Да уж. Драконицы всё-таки более осторожны с едой - не раз это подмечал. Не удивительно, что только их в егери и берут.
       — Кстати, не нужно ли показывать bv улов, чтобы к нам не было вопросов? - спросил Агнар, приподняв оленя, который, отойдя от испуга, начал ёрзаться в чешуйчатых лапах.
       — Нет. В клане я на хорошем счету - мне они доверяют. С чего бы, по-твоему, тебя подселили имен... - не договорил Измир, заметив, как добыча начала дёргаться.  — Ишь, как разыгрался! Убей его, пока не выскочил!
       — Как мне его убить, чтобы кровь не пошла? Задушить, что ли?
       — Не надо! Просто держи и смотри -  сейчас научу.

       Завидев напротив себя усеянную короткими шипами драконью морду, чёрный олень принялся ещё сильнее дрыгать ногами, пока его шея не оказалась зажата в синих пальцах. Агнар было подумал, что Измир собрался его задушить, но всё случилось быстрее. Один проворот пальцев - и шея оленя с хрустом свернулась. Сопротивление подошло к концу.

        — Видишь, крови нет. Эсмире точно должно понравиться, - с гордостью произнёс перебиравший пальцами Измир.
        — Даже не знал, что так можно! - сказал впечатлённый Агнар.
        — Теперь знаешь. Дядя говорит, что подобным приёмом можно свернуть шею даже дракону.
        — Откуда он об этом знает? - вздрогнув, спросил пятнистый дракончик.
        — Клановая мудрость, наверное, - не заметив его реакции, предположил Измир и глянул на восток. — Пора возвращаться. Скоро рассвет, а сестра ещё голодна.
        — Да, полетели, - успокоил себя Агнар, и отправился вслед за приятелем.
        — А ты ничего, часом, не забыл?
        — Что забыл? Олень у меня.
        — О приключениях своих рассказать, - сказал Измир с вкрадчивой улыбкой. — Ни за что не поверю, что за весь полёт туда и обратно с тобой ничего любопытного не стряслось!

        Агнар невольно фыркнул в ответ и отвёл взгляд в тень. Он был ничем не лучше Измира, совесть которого ему удалось на время очистить от невинной лжи. Хоть его недосказанность была такой же безобидной, она вызывала ощутимое неудобство, мешавшее спокойно смотреть приятелю в глаза. Утешало Агнара лишь то, что ему и без тёмных подробностей последнего путешествия было о чём рассказать. Можно было даже немного приукрасить, чтобы звучало прямо как сказание, а сказания наш герой любил. Это развязало ему язык.

       — Твоя правда, Измир, - приободрившись, сказал он в глаза попутчику. — Ты не поверишь, когда я расскажу, что видел...

       Как только над горами зазвучал увлекательный продолжительный сказ, где-то в их недрах подошёл к концу схожий по содержанию, но существенно отличавшийся в подробностях, доклад.

       — Это всё, о чём ты хочешь поведать мне, Сталагмир? - тихо спросил хриплый голос во мраке пещерной колоннады.
       — Да, Старейшина, - столь же тихо ответил собеседник.

      Проглотив внушительный поток сведений, полулежавший  древний змей погрузился в омут размышлений, пока не тишину не прервал звонкий металлический цокот.

       — Было бы наивно полагать, что задуманное свершится в полной мере. Но всё сложилось далеко не худшим образом, - произнёс Старейшина аккуратно перебирая в пальцах крохотный ветвистый предмет. — Люди неспроста намерились напасть на Красночешуее логово. Полагаю, это событие заставило тебя серьёзнее отнестись к словам Хоншира.
       — Его слова звучат правдоподобно, но стоит ли настолько ему доверять?
       — Я считаю нужным прислушиваться к любым суждениям, какой бы ложью от них не смердело. Никто на свете не говорит ничего без причины, и даже у самых глупых, немыслимых допущений существуют корни. Они могут поведать куда больше, чем слова.
       — Ваши подозрения могут не оправдаться. Больно уж удобно всё складывается, - смутно предположил Сталагмир.
       — Всё возможно... Правда в том, что доказательства появляются, Сталагмир, - сказал древний змей, наглядно показав четырёхконечное оружие людей. — Но их ещё не достаточно. Это лишь начало: поиски должны продолжаться.
       — Уничтоженная обитель всё ещё таит от нас немало загадок - там целое раздолье работы для ищущих. Будет лучше отправить их на поиски в ближайшее время, пока туда не добралась Зелёная чешуя.
       — Они в пути, ещё со вчерашнего дня. Возможно, им удастся выявить нечто любопытное в кратчайшие сроки и подоспеть к общему слёту Братства.
       — Ваша предусмотрительность заслуживает уважения, но нужна ли такая спешка? Зелёные драконы не настолько расторопны, а до нашего слёта ещё много времени.
       — Отнюдь. То, что за возможные три года после нападения никто не перерыл Красное логово, ещё ничего не говорит. В твоё длительное отсутствие я счёл нужным провести общий слёт амаирьем раньше.
       — Зачем, Старейшина? - приподняв веки спросил Сталагмир.
       — Пол-амаирья назад случилось то, чего в нашей истории никогда не должно было произойти. Драконы жаждут знать, ради чего мы преступили заповеди предков, и я намерен утолить их голод. Не стоит надеяться на то, что они отнесутся к твоему поступку с таким же пониманием, как я. В свете таких дел я намерен посвятить всех братьев в Хоншировы сведенья. 
       — Нельзя! Такое нельзя озвучивать поспешно, пока нет безоговорочных доводов! - воскликнул Сталагмир, но не настолько громко, чтобы нарушить рамки этики Синего клана. — Да ещё и здесь. Стоит кому-либо принять эти слова на веру - и беды не миновать! Вообразите себе ту бурю, которая поднимется на слёте, те последствия, которые наступят, как только наше знание просочится за пределы клана. Предсказать их будет невозможно, но лишь одно я предскажу наверняка: как только слёт подойдёт к концу, красному дракону останется жить не больше суток!



(скоро...)

Где живут чебурашки.

Из старого архива.

·                Познакомился я в своё время с девушкой: хорошая, простая и добрая, училась в медучилище. Провстречались мы нужное время и решил я, что надо попробовать познакомиться ближе. Не разврата ради, а так, для гармонии мира. Пригласил её к себе домой, приходим, а папа на дачу не уехал и бабушка дома. а я как говорится шею намылил. Обидно, досадно, но ладно.

П           Пообедали, стали разговаривать, а она глядь на стену, а там- чебурашка. А благодаря родне у нас были и не только чучела белок, но и другие сувениры народов Севера: девочка-чукча ( из обрезков шкуры оленя сшит силуэт, украшен бисером и узорами-красиво) и чебурашка ( Это-песня,как живой,но глаза и нос из пластмассы, пузико кожаное, даже пуп есть , за петельку подвешивался на стенку). Ну Катя меня спрашивает: "А это что?" А я слегка в досаде от не исполненного замысла и трезвый  (а меня трезвым редко, но несёт, как выпил-тихий и спокойный ) , чёрт меня дёрнул, сообщаю;"Это чучело чебурашки, такое же,как и белки!" Будущий медработник не поверил;"Не прикалывайся,это герой мультика! Вымышленный персонаж."
- Ага, а ты думаешь  автор обкурился? Он списал с реального существа! Да и как ты придумала бы такого героя?- пошёл я в атаку. Катя сопротивлялась;"Да нет чебурашек! В мультике его назвали от слова чебурахнулся!"
-Ты часто применяла это слово? Автор мультика имеет право на творческий вымысел, да и ему надо было обосновать появление героя.
- Но он-то из Африки приехал! - с надеждой выдавила подружка. Я осмелел; " Темнота! Конечно! Из Африки!Да они живут в Сибири! Ты что, географию не учила, раздел Животный мир Сибири? Двоечница, эх, зачем я с тобой связался? И не стыдно быть такой не образованной?!" Ей стало стыдно, но она сопротивлялась;"Я географию прогуливала, но чебурашек не бывает!"

       Я снял его со стены и сунул ей в руки, мол смотри. А он из шкуры оленя, мех и кожа есть, да и швы аккуратные, А года она пощупала пуп, ей поплохело :" Кожа, так они и правда есть?" Я вложил всю ненависть к охотникам и сказал;" Есть! А люди не страдающие от голода озорства ради убивают их из мелкашек выстрелом в глаз. Они не съедобные и меха мало!Потому пускают на сувениры. Сволочи." Упрямая Катя не сдавалась; "А где и как они живут?"
-Да на кедрах и хвойных деревьях, питаются насекомыми и орешками из шишек. По земле ходят мало,опасаются естественных хищников - лис, бурундуков и волков.
     Катя погрустнела:"А как они выживают?И почему у них уши большие?" Я не сморгнул;" Выживают не просто, лапки коротенькие, бегать и прыгать могут плохо .А уши чтоб слышать подлетающих хищных птиц и планировать с ветки на ветку!" Девушка сделала попытку (последнюю) отбиться от вруна; "Чебурашки не летают!" Меня это не остановило, географию не надо ж прогуливать;"Ага,белки- летяги есть, а чебурашек нет?" После короткой лекции о этих белках она поверила во всё. И ей стало жалко бедных чебурашек:"Ну как они выживают? Почему не колют лапки о иглы сосен? Кроме птиц какие у них враги на деревьях?" Я нашёлся;"Трудно они выживают! А лапки не колют из-за толстой кожи, пощупай (кожа оленя и правда толстая.). А главные враги-белки,они ж едят тоже самое и любят жить в дуплах."
- А белки крупнее и сильнее!
- Точно, но животные они индивидуальные .А чебурашки- коллективные, набрасываются всем обществом и белка своё получает по морде получает.И в маленьких лапках палки- обезьяны отдыхают! Ты просто в тайге их драк не видела! А это зрелище,я тебе скажу!- добил я и подумал :" Что меня сегодня так несёт? "


   Бедная Катя ушла своя не своя, через два дня позвонила;"Что ты за человек? Я в группе рассказала, так теперь прохода не дают! Ржут."Когда я через время попал в Сибирь, привёз ей чебурашку .С ней ничего у меня не было,но главное ли это? По крайней мере хоть один человек знает кроме меня, где и как трудно живут чебурашки.

Урок шамана. Есть ли жизнь на...

                                                 Из старого архива.
Вопрос риторический? Ну не знаю. Я мало рассказываю об своём общении с долганским шаманом, атеист ведь я. Но он человек удивительный, да я до сих пор не понимаю, зачем он пытался сделать меня своим учеником и столько вкладывал в глухого и слепого.

  За Полярным Кругом небо обманчиво; Солнце в зените, небо и высокое и низкое одновременно. Мы гуляли и обошли окрестности, поднялись на Сопку Любви. Не знаю,кто и кого любил там, но вид оттуда шикарный. Опустились и сели у самой воды ,тёплые прозрачные волны Енисея норовили коснуться ботинка. Шаман много курил и рассказывал, много он знал того, что мы можем знать,но не хотим. Так меня убаюкало, что я решил спросить Того Кто Знает о неведомом.

- Скажи, а есть ли жизнь где-то, кроме здесь?

- Я отвечу. Но зачем это тебе?

- Ну одиноки мы или нет?

- Это меня спрашивает тот, кто любит одиночество так же как я и тот кто любит общение больше меня?

- Да.

- Эх , в тебе ответ должен быть. Но ты не понимаешь, почему нельзя потеряться в тундре, ты не понимаешь как не возможно в пургу найти оленей. Как видеть сердцем.

- И? Есть жизнь там?

- Есть и гораздо больше, чем ты думаешь. Её много. В разы больше чем думаешь. Это скорее правило.

- Ты с ними можешь общаться?

- Да. Но я этого не делаю.

- Почему?

- У меня много дел здесь. Помнишь я учил тебя не уходить далеко в снах?

- Конечно.

- Если я уйду говорить с ними, мне может понравится и не захочу вернуться сюда.

- Это далеко?

- Они и мы здесь и сейчас. Расстояние выдумано..

- Как ты их чувствуешь?

- Если на тебя кто-то смотрит, ты ощущаешь? Я тоже. На нас смотрят всегда, но не так как пристально наблюдаю, нет. (Он на минуту замолчал.) Они смотрят в нашу сторону и понимают, что мы есть, их разговоры как далёкий- далёкий шум, который слышен всегда. я слышал его с детства, лишь много позже понял, что это.

- Это трудно?

- Не просто. Все разговоры о Верхних людях не только связаны с умершими предками. Зов и приглашение к общению всегда в нашем небе. Ты доволен?

- Да. Ты сказал мне больше, чем я хотел.

- Ты услышал больше чем я сказал.

Ботинки. Моя история.

                                        Рассказываю по просьбам трудящихся, хоть срок не малый прошёл, названия                                                    населённых пунктов опущены, даты не приведены, некоторые подробности 
                                       вырезаны дабы соблюсти этические нормы. Моралистам, радетелям расовой 
                                       чистоты и приверженцам однополой любви просьба  не читать, это может                                                       оскорбить  ваши чувства. Разумеется 18+                     .         

   Трудные 90е, я в командировке с шефом в одном из областных центров нашей благословенной страны, всё не ладилось с самого начала. Мало того что погода не очень, а задание плотное, так этот шеф мечется и вносит нервозность и напряг в каждую секунду, не даром такие рейды мы называли "поездками на выживание", умотал тогда меня это (цензура). Но устроились переночевать в общагу, а там, не поверите, горячая вода! Я смыл с себя груз физических и моральных переживаний и первый раз за поездку сказал; "Это слишком хорошо, чтобы быть правдой!" И в этой поездке потом не раз эту фразу повторил, видимо Всевышний решил наградить меня за стойкость и терпение.
  На следующий день мой беспокойный шеф решил рвануть в соседний город, а меня отправить по маршруту самостоятельно, для чего мы и прибыли на железнодорожный вокзал. Людей много, билетов мало и этот жадина хотел отправить меня ради экономии средств в общем или плацкартном вагоне, но увы, мест не было. С болью в сердце и дрожью в руках он купил мне купейный билет, затолкал в поезд, дабы я чего себе в дорогу не купил (ага, я не сегодняшний и у меня всё всегда с собой было), да дал кучу тупых наставлений. Я устроился в купе, облегчённо вздохнул и благодарил Всевышнего.
  Перед самым отъездом в купе заскочила попутчица, весьма эффектная особа несколько младше меня, стройная и высокая. Разумеется я щёлкнул каблуками, расшаркался и помог снять верхнюю одежду, познакомились, Марина вполне общительная и приятная девушка. Кареглазая, чёрные как смоль волосы , чистокровная еврейка, но очень хорошего типажа. У женщин еврейской национальности три основных типа, но классификацию излагать не буду, скажу, что она принадлежала к третьему типу. Такие женщины стройны и худощавы с рождения до преклонных лет, подвижны, очень живенькие и просты в общении.
   Поезд тронулся, застучали колёса, к счастью тогда не было смартфонов и возможностей для общения было больше, хотя Маринка и попыталась воткнутся в книжку и уединится с ней. Щас, так я на это и согласился! В поездах между попутчиками возникает особая атмосфера и особое общение, не знаю как это объяснить, может всё дело в том, что все понимают случайный и кратковременный характер встречи, а потому не включают защиту и ведут себя естественно. Не даром у представителей спецслужб есть термин "подсадить в поезд", метод создать условия подобные, чтобы человек пошёл на откровенность и общение.
  У меня не было замысла, а у проводника было отчаянье: полупустой вагон и деньги которые могли стать его, такими не стали. Печалька. Он проверил билеты и метался по вагону скучный- скучный, в  то время как я налаживал общение с симпатичной попутчицей. Всё было слишком хорошо, чтобы быть правдой! Мы быстро разговорились, рассказчик я не самый плохой и очень быстро контакт был установлен и Марина смеялась и общалась охотно, а книга была отложена в сторону. Оказывается моя новая знакомая работала в зарубежном фонде, который вроде бы помогал нашим гражданам, хорошие деньги, но работа нервная и не простая.
  Медленно но неизбежно подходило время второго ужина, хотя не было не только первого, но и обеда. Я достал фляжку с настойкой на эстрагоне, не хитрую закуску и предложил разделить эту выпивку и еду. Марина сказала, что она не пьющая, на укор, что непьющий человек или больной или, реагировала смехом. На мои увещевания о традициях, ритуале и простой дезинфекции , о необходимости ослабить самоконтроль и побыть хоть немного раскрытым человеком, упиралась штатными отговорками. Но пошла тема о родителях, выяснилось, что мы оба понимаем их место, задачу и любовь и Марина согласилась на выпить по рюмочке за родителей и достала мамины заботы. Нет, курочка и вся остальная снедь очень дополнили мою настойку и всё пошло как должно быть между нормальными людьми. Ну рюмочкой не ограничилось, я за её здоровье, она за моё и маятник начал качаться как метроном.
  Прорезалась откровенность и общение понеслось, через время мне захотелось курить, а Марина призналась, что недавно бросила и тоже хочет. Я предложил покурить, но как же бросить купе с вещами? Я открыл походный набор, где был ключ от железнодорожных дверей, ручка для открывания оконных засовов, отмычка для не хитрых задвижек для душевых и туалетов, удлинитель, с набором , которым можно подключиться куда угодно. Она озадачилась моей осмотрительности и спросила, а есть ли у меня разъём для подключения к бортовой сети летающей тарелки. Ага, нас так просто не разоблачить! я сказал что есть, но показываю только своим. О том что наш земной кипятильник просаживает бортовую сеть корабля пришельцев на раз, я ей говорить не стал. купе заперли и пошли курить.
  Приятное общение под стук колёс и приятную настойку шло более чем хорошо, проводник не смотря на все потуги не смог подселить попутчиков и тут я подумал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой! И тут я подумал, что надо углубить наше случайное знакомство. Если кто подумал, что я это из- за похоти или любопытства- устыдитесь, я ведь только для установления дружбы между народами и гармонии этого не совершенного мира!
  Марина конечно встретила моё деликатное предложение в штыки, мол не такая, ну нельзя же так, ну и куча всяких не убедительных отговорок. Я устыдил её и заметил, что она не думает о гармонии Вселенной и этого частного её элемента (я и она), упрекнул в отсутствии последовательности, предостерёг от зашоренности, покритиковал за слишком сильный самоконтроль. Кроме того заострил внимание на одномоментность и случайность встречи, что потом, когда через много лет её внучка спросит;" Бабушка, а у тебя был секс в поезде?", ей будет нечего ответить. Как понимаете я старался не для себя, а для Марины и ситуация сдвинулась с места.
   Когда я освободил Марину от лишнего обмундирования, я не огорчился, а вдохновился, хотя и не последовательный: цепочку с золотой звездой Давида оставил. Всё замечательно и я бы сказал, что тряска в железнодорожном вагоне бывает полезной, не даром по теории качки и вибрации кораблей у меня было твёрдая пятёрка. Правда зажигание позднее и я понимаю, что финишную стометровку могу пробежать первым.А тут лёгкий скрип и отблеск- не смотря на то, что я закрыл дверь, она открывается и заглядывает протокольная морда.
   Плохо когда есть выбор! Я в процессе, на острие атаки, а тут такое, скажи и Маринка не сможет потом настроиться на нужную волну, женщины они такие чуткие и субтильные. Воришка замечает моё удивлённое лицо, хапает мои ботинки и закрывает дверь, щёлкая замком. Мне конечно жаль ботинок, но это как- то переключило меня, хотя от обиды я стал прикладывать больше прыти и взял ритм
, задаваемый стуком колёс. Через несколько минут мы приехали, хотя до пункта назначения было далеко.
  Поговорили, выскочили перекурить, дальше опять тесное общение и я предложил выпить ещё по 50, за заботливых строителей железнодорожных путей. Марина озадачилась.
- Это почему за них надо выпить?
- А тебе не показалось, что вот тот и этот поворот состава произошёл ну очень вовремя?
- Твоя правда! Мне так стыдно, я сегодня вообще с цепи сорвалась и без тормоза.
- Буржуазные предрассудки! Разговорчики в строю!
  Ночь практически удалась, поспал часок перед утром, не спалось что- то, даже не знаю почему. Но пока Маринка счастливо сопела, осторожно освободился от её объятий и потопал к проводнику, мол ботинки украли, не смотря на закрытую дверь. Страдающий с вчерашнего проводник отвёл меня в соседний вагон к бригадиру поезда, который смиренно выслушал моё горе.
- Так ты хорошо с попутчицей оторвался!
- Не понимаю о чём вы, господин бригадир.
- Так я пару раз проходил, пищала она.
- Укачало её! Но я помог и жалобы на железную дорогу не будет. Я кстати был монтёром пути третьего разряда.
- Так что дверь не закрыл, коллега?
- Закрыл, у вора отмычка была. Ну он засунулся, а я того.
- Прое@ал значит ботинки?
- В прямом и переносном смысле этого слова.
- Звать ментов, протокол- гембель ещё тот. Пошли со мной!
 Приводит, открывает люк на подволоке и вытягивает мешок с обувью, вытряхивает, а там чего только нет, мужская и женская, разные размеры и состояние.
- Откуда?
- Ну не воры оставляют, а пассажиры, ты даже не в курсе, что они забывают. Выбирай!
  Нашлась хорошая пара, сказал спасибо и повеселел, не ожидал такого счастья. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой! Я повеселел и потопал в купе, где мирно спала расслабленная Марина, пришёл, жалко конечно её будить было, но я не эгоист и решил поделиться с ней позитивом. Получилось.
   Расстались красиво, телефончик спросил, но она посмеялась, мы поцеловались и она вышла на следующей остановке поезда. Как- то всё хорошо вышло, по доброму и по человечески и после всего такое доброе чувство внутри осталось.

Обсидиановый Змей #14. Новый дом (часть 3-я)




               В воздухе было чисто. Ни сбоку, ни сверху, ни снизу его никто не догонял. Агнар остановился - он не мог продолжать полёт в покое, не зная, где находился его враг. Осмотревшись как следует, он окончательно сбился с толку, обнаружив Сталагмира на том же месте, в том же самом положении, как и минуту назад, с начала "нападения". Что-то с ним совсем было не ладно, и пытливый ум Агнара желал разгадать тайну его намерений - и так слишком много неотвеченных загадок скопилось в голове. Но зачем нужно было об этом думать, когда он мог спокойно лететь себе дальше, сбежать подальше от Синей чешуи, как он сам того хотел? А вдруг, это всё было ловушкой хитроумного змея? Собираясь с мыслями, Агнар медленно приблизился к пьедесталу, от которого ещё не успел далеко улететь, чтобы присмотреться повнимательнее к "окаменевшему" дракону. Глаза Сталагмира оказались сомкнуты, прямо как перед прошлым побегом, - других изменений во внешности юному дракончику углядеть не удалось до тех пор, пока тот вдруг не раскрыл пасть:

                 — Убирайся отсюда, красный дракон. Прочь с моих глаз, пока они закрыты, - сурово, но сдержанно прорычал он.
                 — Куда убираться? - промедлив, осторожно полюбопытствовал Агнар.
                 — Куда угодно на этом свете. Ищи свой клан, коль он тебе дорог, - вдруг когда-нибудь тебе посчастливится найти то, что от него осталось. Только не смей впредь являться в Когтистые горы. Даже околачиваться рядом с ними не вздумай! Ради своего же блага.

                Такое предложение вполне устраивало Агнара, однако одно "но" не позволяло ему просто так улететь прочь. Прикинув, что расстояния от возможного врага до утёса будет достаточно, чтобы дать себе фору в случае повторного побега, Агнар приземлился на каменном столпе и уселся на нём поудобнее, осторожно приспустив крылья. Не видевший, но хорошо ощущавший чужое присутствие, Сталагмир воспринял такие действия как отказ.

                 — Чего ты ждешь? - более грубым тоном спросил он.
                 — Я не знаю, куда лететь, - ковыряя камешек на своей ладони, сказал Агнар.
                 — Возвращайся туда, откуда взялся.
                 — Меня там никто не ждёт. Я и так всю жизнь желал выбраться оттуда, и заявляться там снова пока не собираюсь.
                 — Неужто ты не знаешь других мест, где мог бы обосноваться?
                 — Знаю. Острова зелёных драконов. У меня перепонки крыльев зелёного цвета, поэтому там вполне могут принять меня как своего... частично. Правда, я слышал, что для маленьких драконов путь в Салкхор смертельно опасен, и, к тому же, я даже не знаю туда дороги... 
                — Даю тебе ещё немного времени на размышления, юный дракон, - сказал Сталагмир, прислонив поднятую ладонь к стоявшему рядом валуну. — Другого такого у тебя может уже не появиться.

                Сильный порыв ветра всколыхнул крылья обоих драконов, ознаменовав собой начало обратного отсчёта. Ограничение во времени при принятии решения, котороем могло стать судьбоносным, вызвало переполох в мыслях Агнара, который таких решений никогда самостоятельно не принимал. Спешка в таком деле могла всё испортить, поэтому малый змей решил потянуть время.

                — А что будет, если я останусь здесь? - спросил он.
                — Ничего хорошего, - леденящим рыком ответил Сталагмир.

                Откуда-то раздался тихий каменный треск. Пятнистый дракончик напряг крылья, подумав, что скала под его лапами стала рушиться. Сосредоточиться в беспорядке, нараставшем изнутри становилось всё сложнее, и сильный ветер продолжал нагнетать его снаружи. В какой-то миг стихия сменила направление и внезапно нанесла Агнару пощёчину перепонками его же крыла. Оттянув от морды непослушное крыло, беспокойный потомок клана повернулся спиной к стихии, и принял на себя всю её мощь. Когда Агнару удалось прочувствовать подталкивавший его поток, голову вдруг озарил проблеск памяти.

                "Пока ты будешь оставаться здесь, ветер может дуть в нужном тебе направлении", - слово в слово он прошептал себе знакомые слова. Они звучали как никогда уместно в его положении, вот только стоило ли воспринимать их буквально? Слепая неукротимая стихия была не лучшим советчиком, но даже в её случайном ответе проку было куда больше, чем в его отсутствии.

                Вверив свою судьбу необычному жребию, Агнар принялся выяснять, в какую сторону света решил вести его ветер, так как окутанное облачной пеленой небо не могло дать ему внятной подсказки. С этой задачей находчивому дракончику помогла справиться обзорная гора, которая встретила двух, явившихся с юга, путешественников по прилёту. Сопоставив её расположение с другими, встреченными ранее вершинами, он наметил себе примерное направление, и оказался неприятно удивлён предложением ветра. Как назло, последний был на удивление твёрд в своём ответе, и, вопреки детским ожиданиям, перестал петлять из стороны в сторону. С выражением смутного сомнения Агнар накося прикусил себе челюсть и оглянулся на терпеливо ожидавшего змея.

                 — Скажите, Сталагмир... Могу ли я полететь вместе с вами обратно? - неловко спросил Агнар.
                 — Нет. Тебе не место в Когтистых горах. Зачем тебе это нужно?
                 — Просто... Я бы не спрашивал вас об этом... Я хочу быть уверен, что не попаду в руки людям. Сейчас они обступили большую часть света и продолжают наступать на некогда нетронутые земли. Они пробрались даже за Надоблачный Предел, который веками считался неприступным! Даже сюда! Вы сами видели, что случилось с Красной обителью! Теперь я не знаю, где сейчас безопасно: наверное, лишь в окружении большого клана, где за каждого дракона есть кому заступиться. Ещё неизвестно, удастся ли мне встретить других сородичей на этом свете... В одиночку я только попаду в неприятности - вы, кстати, сами мне об этом говорили.
                 — Ты хоть имеешь представление о том, что тебя ждёт в нашем клане?
                 — Нет, но я сделаю для вашей семьи всё, что в моих силах!
                 — И что же ты можешь сделать?
                 — Ну... Рассказать вам обо всех человеческих новшествах, о которых мне не так давно удалось выведать. Вы даже не представляете, насколько всё изменилось за последний век! Ваш Старейшина должен об этом знать - любое сведение может спасти чью-то жизнь! А если вам будет этого мало, я разузнаю больше, сделаю что угодно - я в вашем распоряжении!
                 — Не позорь свой род, красный дракон. Пресмыкание - удел слабых. Пребывание в нашем клане не сделает тебе чести.
                 — Почему? Когда-то Красная стая приютила Сапфирового Змея, и это никак не опорочило его имени.

                 Каменный треск послышался вновь, и в этот раз он отчётливо донёсся со стороны Сталагмира. Агнар отступил на шаг назад.

                 — Много лесов сгорело с тех пор, красный дракон. Твоё присутствие в Синей обители может разрешить лишь Старейшина, и на сей раз не надейся на то, что его решение окажется благоприятным.
                 — Но вы же можете замолвить за меня слово перед ним?
                 — С какой, поведай мне, стати я должен это делать? - сердитым тоном спросил Сталагмир.
                 — Мне сказали, вы можете это сделать, когда я вновь прилечу в Когтистые горы.
                 — Кто тебе такое сказал?
                 — Измир, ваш племянник, - резко ответил Агнар.

                 Его слова нагнали на ветреную поляну неожиданное затишье. Дракончик не мог поверить в то, что он всё-таки смог произнести вслух то, о чём он строил догадки уже несколько ночей. Его сердце неугомонно колотилось в ожидании каких-то эмоций со стороны Сталагмира, но тот по-прежнему оставался неизменным во внешности и не спешил с ответом на дерзкий выпад.

                 — Я ничего не расслышал, - харкнув, пробурчал он. — Скажи громче, кто тебе такое сказал?
                 — Измир, в-ваш племян-ник! - прокричал Агнар с дрожью в голосе.
                 — И откуда в твоей голове возникли подобные бредни?
                 — Знаете... - волнительно взглотнув, сказал Агнар. — В тот вечер, когда вы пришли забирать меня, проснувшийся Измир не поприветствовал вас в своих покоях, как это везде заведено, и вы ему даже не сделали за это замечания. Я слышал, у вас правила построже, чем в Красной чешуе, и мне отчего-то подумалось, что вы простили ему это по привычке, так он вам почти как родной сын. По себе знаю, мои родители тоже прощали мне всякие оплошности, хотя мне должно было за это хорошенько достаться, по клановым порядкам.
                 — Это единственная причина?
                 — Н-нет. Ещё вы как-то необычно обменивались с Измиром взглядами, словно вели между собой разговор на придуманном вами языке глаз. Бывало, я так же "разговаривал" со своим отцом, правда, лишь тогда, когда не хотел общаться словами. Ну, а ещё у вас с Измиром и Эсмирой рога похожие. Узор из колец прямо один в один, только у вас он явно погрубее, то есть, поблагороднее будет.
                 — И это всё?
                 — Я... Всё, - бросив взгляд куда-то в сторону, сказал Агнар.
                 — Твои доводы не слишком убедительны, красный дракон. Будь на моём месте кто-то другой, ты непременно поплатился бы за свои слова, - произнёс Сталагмир и опустил слегка потрясывавшуюся лапу, которая упиралась в валун. Раскрыв глаза, оживший змей наконец-то повернулся к собеседнику мордой: — Однако, не в моих правилах карать того, кто говорит правду. А теперь спускайся сюда - из-за ветра твоё бормотание и впрямь плохо слышно.

                 После того, как Сталагмир опустил крылья, Агнар, по-прежнему оставаясь наготове, неторопливо приземлился перед каменным валуном. С тихим испугом юный дракон обнаружил на нём глубокую паутину из трещин, которая сводилась к одной точке, на которой ещё недавно побывала синяя лапа: одного среднего, даже по детским меркам, удара могло бы вполне хватить, чтобы разломить на кусочки некогда крепкую "дверь". Тем временем со стороны послышался тихий хруст косточек - Сталагмир плавно сжимал пальцы подёргивавшейся лапы в кулак и разжимал их, пока не заметил уставившийся на него озадаченный взгляд.

                 — Так и быть, полетишь со мной. Я оговорю со Старейшиной возможность твоего пребывания у нас, но лишь до тех пор, пока не прояснится судьба клана Красной чешуи. Будем надеяться на то, что после нападения людей кому-то из драконов удалось спастись, и сейчас они, вероятно, обживаются в новом тайном укрытии.
                 — Хорошо, - успокоившись, сказал Агнар и вдруг заприметил на земле знакомый ветвистый предмет, который ещё недавно прикрывала мощная синяя лапа. — Скажите, а что это у вас здесь лежит? Кажется, эту вещь вы ещё из-под завала вместе с трупом достали.
                 — Это оружие.
                 — И... как оно может убить? - недоверчиво спросил дракончик, разглядывая тупую, никак не метающую и не метаемую конструкцию.
                 — Быстро, но лишь того, кто не знает, как от него защититься, - ковынув когтем дырочку на конце самой тонкой "ветви" сказал Сталагмир. — Тебе приходилось когда-нибудь слышать об оружии, стреляющим огнём?
                 — Огнём... Прямо как мы, - забавно фыркнув, сказонул малый огнедышатель. — Я слышал о стрелах, которые люди поджигали огнём при стрельбе из лука, а ещё о поджигаемых камнях, которые запускали из крупных ковшемётов*...

*ковшемёт - так с драконьего переводится то, что у нас зовётся катапультой;

                 — Всё с тобой ясно, - отчеканил синий дракон, спрятав в ладони необычное оружие. Пока Агнар, рассерженный новым "диагнозом" пытался выдавить из себя наименее оскорбительную реплику, Сталагмир сделал шаг в сторону, в которую дул ветер, и расправил крылья. — Близится полдень. Эти гиблые пещеры больше ничего нам не скажут. Полагаю, ты не станешь возражать против более "живого" места для отдыха. 
                 — Стойте! Так что же это за оружие такое и откуда вы о нём знаете?
                 — Обсудим это позже, после сна. Времени по пути у нас будет предостаточно. 

                 Агнару пришлось согласиться: слишком много впечатлений скопилось в голове за одну ночь. Оставив разрушенную обитель, плохо знакомые с местностью драконы решили не устраивать поиск затерянных в обильной зелени пещер, подобрав для сна не слишком просторную, но удобную для обзора площадку у самой вершины горы, с которой некогда вели дозор красные драконы. За свою безопасность Агнар мог не переживать: со своим слухом и чутьём Сталагмира он мог заметить людей на таинственных "тарахтелётах" прежде, чем те успели бы напасть, однако его по-прежнему волновало то, почему при всех предосторожностях Красный клан стал такой лёгкой мишенью для людей. Рассматривая издалека свою, лежавшую как на ладонях, обитель, его взгрустнувший потомок заговорил с собой вслух:

                 — Даже не знаю, что теперь и думать... Неужели люди объявили нам войну?
                 — Война никогда не прекращалась, - донеслось со стороны прилёгшего поблизости Сталагмира. — Она лишь затихла до неведомой поры - вот почему нынешние времена называют Затишьем. Это тлеющее противостояние, которое постоянно грозит разгореться новым огнём.
                 — Значит, скоро всё начнётся снова... - поджав к себе крылья, произнёс Агнар, продолжая смотреть на скалистый гребень. — Снова будет как в тех сказаниях о временах Гнева: земли, покрытые руинами и пеплом, моря, окрашенные кровью, и десятки растерянных, сломленных духом, маленьких сирот, которые никогда не встретят своих родителей... Так ведь?
                 — Сомневаюсь, что это случится так уж скоро. С наступления времён Затишья у прямоходящих возникло немало более важных забот, чем мы, особенно с недавних пор, когда затухла крупнейшая война, которую когда-либо знала Твердь. Истощённые и ослабленные, люди с разных царств, в страхе перед новыми лишениями, ныне готовы идти на переговоры с врагами прежде, чем нанести им удар, лишь бы не лишаться едва наметившегося спокойствия. В ближайшие пару десятилетий война, подобная Великому Гневу, скорее всего не предвидится, так как в их текущем положении было бы крайне неразумно разжигать вражду с нами. К тому же, далеко не все люди даже знают о нашем существовании.
                 — Но ведь кто-то же знал! Зачем кому-то из них нападать на мой клан? - обернувшись к соседу, заявил пятнистый юнец.
                 — У меня есть несколько догадок, но я не хочу озвучивать их раньше времени.
                 — Почему?
                 — Бывает так, что одно ошибочное допущение, одно неверно сказанное слово может превратить недавнего союзника в злейшего врага и даже прервать чью-то жизнь, порою даже не одну, - сказал Сталагмир, медленно проводя когтем по своей вытянутой вперёд бородке. — Ты поступил опрометчиво, посмев втянуть мои родственные узы в разговор ради своих целей. Впредь следи за своими словами - далеко не все драконы умеют обходиться предупреждением.
                 — Да я и не собирался. С вами не удавалось договориться иначе - другого выбора не было.
                 — И ты думал, я заберу тебя обратно лишь потому, что так захотелось моему впечатлительному пасынку?
                 — Ну, почему бы и нет?
                 — Так у нас решения не принимаются, юный дракон. Я согласился на это после долгих раздумий, счёв, что так будет лучше для всех. Запомни на будущее: в клане Синей чешуи не принято ставить личные чувства выше здравого рассудка. Это одно из многих положений, которое тебе предстоит усвоить по пути в наш клан, во избежание неприятностей. Я изложу тебе обо всём подробно во время перелёта, поэтому постарайся усвоить всё, до каждого слова - перед возвращением в Когтистые горы мне придётся проверить твою память.
                 — Мне обязательно заучивать всё дословно?
                 — Нет. Однако, в случае успеха я буду настаивать на том, чтобы Старейшина подселил тебя к уже знакомым соседям.
                 — Тогда я согласен! - уверенно заявил Агнар, пошевелив "ушами" в знак готовности.

                 На разрезе пасти Сталагмира проявилась лёгкая ухмылка.

                 — Неужто тебе так понравилось проводить время с моими племянниками? - смягчённым голосом спросил он.
                 — Конечно. Вы их хорошо воспитали. До сих пор не могу поверить, как вам в одиночку это удавалось! Со мной одним оба родителя едва справлялись.
                 — Воспитание детей - большая ответственность, но она не так тяжела, когда есть осознание того, ради чего её следует нести. Я хорошо знал родителей Измира и Эсмиры - воистину благородные были драконы. Они жили вместе долго и счастливо, и встретили свою смерть в один день... спустя всего два дня после вылупления своего выводка.
                 — Как же так? - с замиранием сердца спросил Агнар.
                 — Так случилось. Ради них я принял чужих детей под своё крыло, и с тех пор те перестали быть для меня чужими. Я хочу, чтобы мои племянники выросли достойными потомками клана, которым ещё очень долго не придётся познать горечь утраты.
                 — Я думаю, так всё и будет. Эх... А вот мне так уже не удастся...
                 — Зато никому после тебя никогда не удастся стать первым красночешуим гостем в стенах Синей обители.
                 — Знаете, а ведь вы правы: как скажу кому-то - никто не поверит!
                 — Только поменьше упоминай об этом среди моих сородичей: они, по духу своему, немногословны, и с такими, как ты, никогда не будут доброжелательными.
                 — Странно. Вот по вам, почему-то, не скажешь. Вы мне столько разговоров наобещали, что до Когтистых гор тишины и близко не будет!
                 — С жадными до познания детьми сложно оставаться немногословным. По своему опыту скажу, пока знаний в своей голове ещё маловато, лучше смело раскрывать пасть и задавать вопросы более осведомлённым драконам, до тех пор, пока те не прогонят тебя куда подальше. Лишь потом, с годами, постигнув мудрость, можно будет и помолчать. На свете есть много молчащих драконов, которые ходят с умными мордами, но далеко не все они так уж умны.

                 Обладатель далеко не самой умной пятнистой морды едва сдержал улыбку перед тем, от кого ещё недавно испытывал дрожь по всему телу: как оказалось, даже взрослые синие драконы обладали чувством юмора, хоть и слишком своеобразным.

                 — Теперь я понимаю, почему Измир такой общительный и почему ему нравится вас цитировать - с вами не заскучаешь.
                 — В этом нет моей заслуги. Общительность он унаследовал от матери, а Эсмира больше пошла в сдержанного отца... - тихо зевнув, сказал Сталагмир.
                 — Надо же, а вы можете мне больше о них поведать?
                 — Хватит с тебя на сегодня - опять поздно заснёшь. Впредь будем разговаривать лишь в полёте: вот тогда можешь смело обращаться ко мне сколько духу будет угодно... Пока обратный путь не подойдёт к концу, - сказал Сталагмир, после чего отвернулся от болтливого дракончика и положил свою голову на первый попавшийся каменный выступ.
                 — А, что, потом нельзя будет? - спросил Агнар напоследок, вытянув шею над беспорядочным синим гребнем.
                 — Когда мы вернёмся, я больше не буду благосклонным к тебе, Агнар, - омрачённым тихим голосом произнёс синий змей.

                 Обескураженный дракончик медленно отступил к краю скалы не осмелившись ничего высказать. Последних слов ему оказалось достаточно, чтобы окончательно представить себе жизнь среди синих драконов. Для них он был не более, чем белоснежным тигрёнком для своих полосатых сородичей, от которых его не мог оградить даже могучий покровитель, на которого можно было положиться ещё несколько фраз назад. Но можно ли было винить Сталагмира в этом? Для истинно благородных драконов, даже самых прагматичных, семья была превыше личной выгоды, желанной цели и преданной дружбы.

                 Синий змей больше не преграждал Агнару путь: тот по-прежнему был волен лететь куда угодно, не становясь изгоем в чужом доме. Задумчивый дракончик долго озирался в сторону заброшенных пещер, почёсывая парными кончиками крыльев затылок, пока в один прекрасный миг не ступил в пропасть и не пустился в полёт.

                 Наперекор ветру одинокий путешественник устремился к реке, в которую он скоро нырнул подобно копью. В её водах он помог Заланзилу оправдать своё название, смыв с себя накопившиеся за ночь пепел и сажу, которые заметно портили красоту красной чешуи. Недосчитавшись на себе пары десятков камней освежившийся телом и мыслями Агнар оседлал ветер и полетел обратно к обзорной горе. К счастью для него, синекрылый проводник не заметил его отсутствия, продолжая размеренно сопеть себе под нос. Тихо подкравшись Агнар прилёг рядом с ним и умиротворённо заснул вопреки мрачной непогоде.

                 Мысли о поисках родного клана не отпускали его весь сон и все дальнейшие сны по пути к новому, но уже знакомому, дому. Как бы не хотелось ему героически отыскать выживших сородичей самому, в глубине души он боялся это делать в одиночку - слишком туманной оказалась его задача, и поэтому он был не против того, что синим драконам удастся отыскать их первыми. До тех пор Агнар был готов терпеливо ждать вестей и мириться с чужими порядками, какими бы они не оказались. Он даже поклялся себе досконально вызубрить их все - лишь бы провести всё это время под одной крышей с теми, кто надеялся на его возвращение, кто не боялся обронить в беседе пару незатейливых фраз и не побрезгует вновь назвать его по имени.


          © Пенькин А.В., 2017

          Вот и закончилась непростая для меня и моего героя глава...

          Я потратил на неё непозволительно много времени и даже сейчас не могу сказать, насколько это было оправдано. Даже притом, что я придумал основной набор сцен для главы ещё до начала её написания, долго пришлось размышлять над их порядком и уместностью. С другой стороны, перфекционистские самокопания временами позволяли мне яснее прояснить детали ближайших глав, что должно положительно сказаться на скорости их написания.

          Как всегда, для особо любопытных читателей продолжаю раскрывать не упомянутые в тексте моменты:

             - по ранней задумке, сцена встречи двух героев в обрушенном коридоре Красной обители была первой сценой, в которой наглядно показывалась горючесть камней Агнара. Правда, пришлось передумать по ходу написания 7-й главы;
             - у всех крылатых змеев рога от природы растут симметрично, независимо от того, какой формы они вырастают (прямые или плавно загнутые). Бывают случаи, когда драконы по разным соображения нарочно загибают себе рога, следуя "моде Сапфирового Змея" в надежде через несколько (десятков) лет, по мере их роста обрести свой неповторимый облик. Это болезненная процедура, которую обычно делают молодые драконы в возрасте до 50 лет, как правило, не без помощи старших;
             - тайный ход, который обнаружил Агнар, на самом деле редко использовался, потому что добираться по воздуху к тренировочной площадке было быстрее, чем бродить пешком по пещерным лабиринтам, однако некоторые драконы находили в последнем занятии определённое вдохновение;
             - как Агнар научился грамотности, если запрещалось (ему это не помешало в 10-й главе) начертать пламеницу вне стен Зала Знаний? При обучении драконы используют любые стираемые поверхности (влажный песок, глину, мягкую почву, плотный снег, лёд) или собирают символы из подлапных материалов (веток, костей);
             - в бою с более сильным и хитрым драконом всегда следует знать его местоположение, даже если речь идёт о побеге. Поэтому, с такой точки зрения, Агнар поступил разумно, приостановив полёт чтобы обнаружить Сталагмира. А вот было ли разумно к нему возвращаться - вопрос риторическийsmile ;
             - изначально именно Сталагмир был инициатором возвращения Агнара в Синюю обитель, угрожая забрать того к себе, если тот откажется бежать, однако такой ход слишком унижал главного героя, поэтому я решил отдать инициативу в молодые лапы;
             - под словом "оружие" драконы всегда понимают человеческое оружие, так как больше некому им пользоваться (драконьи когти, рога и огонь - это средство охоты и защиты (политкорректностьchih ));
             - Великий Гнев и времена Гнева - не одно и то же. Первое - это название ранней и наиболее интенсивной фазы последнего крупного противостояния людей и драконов, которое как раз-таки зовётся временами Гнева. Они охватывают временной промежуток от начала Великого Гнева до почти полного истребления драконьего рода. С убийства последнего участника Великого Гнева берут своё начало времена Затишья, которые продолжаются и по сей день.

           Что произошло с Красной чешуёй и как долго займут её поиски? Как синие драконы и их старейшина отреагируют на угрозу людей и возвращение Агнара, и к чему это приведёт? Об этом я расскажу в следующей главе, которая будет называться "Братство", которая ознаменует собой начало (или уже продолжение) сюжетной арки о синих драконах. В ней будет немало рассказано о повседневной жизни оседлых драконов и о том, что сдерживает их желание напасть на людей. Надеюсь, получится увлекательно)

           Спасибо всем, кто отведал моё литературное блюдо в эту "обсидиановую неделю")spasibo

Обсидиановый Змей #14. Новый дом (часть 2-я)






                Пробороздив в воздухе над гребенчатыми горами с их окрестностями несколько минут, искатель нашёл нужную ему поляну по одному весьма заметному ориентиру - маленькому утёсу, своими очертаниями напоминавшему пьедестал. Однако, как пьедесталом никто из драконов им никогда не пользовался: зачастую он исполнял роль смотровой площадки для одного зрителя, которая, в отличие от рядом стоявших скал, находилась едва ли не посреди поляны, на которой каждую ночь кипели страсти. Этой же ночью, которая уже близилась к завершению, было не так шумно. Разогнав своим появлением всё зверьё в округе, Агнар занял почётное место на пьедестале и, глубоко вдохнув, погрузился в атмосферу отцовских воспоминаний, чтобы отыскать в них ключ к тайному входу.

               Короткая свобода мыслей от недавно пережитого страха опьянила расслабленного дракончика и позволила ему с лёгкостью наложить давно запомненные образы на опустошённую действительность. Уже скоро в его глазах красным огоньком отразились два бесформенных призрака неведомо как явившиеся из тени. Словно светлячки, они кружили по площадке, удлинняясь и обретая драконьи очертания, пока один из них не выпустил из шеи длинные шипы, а другой не покрылся чёрными тигровыми полосками. Заскочив на разные валуны они пересеклись между собой взглядом, а затем сорвались с места, схлестнувшись в битве. Устраивая ловкие пируэты в воздухе и нанося друг другу удары разной силы, каждый из них пытался одержать преимущество, однако явного победителя рассмотреть среди них было сложно. От завораживающего зрелища Агнара случайно отвлекло мелькнувшее перед ним прозрачное крыло. Увлечённый зритель не успел заметить, как рядом с ним всё это время восседал призрак маленькой драконочки, которая с большим интересом следила за ходом боя. Размером она заметно уступала Агнару, и из едва различимых черт отчётливо проявлялись лишь красиво закрученные вверх рожки. За всем происходящим она следила очень эмоционально, помахивая крылышками и хвостом, желая скорее увидеть развязку. И она наступила. 

              Бой подошёл к концу. Засмотревшийся на крохотную соседку Агнар даже не успел заметить, как был нанесён решающий удар: о произошедшем он узнал после того, как её восторженные телодвижения внезапно прервались. Обернувшись обратно, к призрачным бойцам, он увидел, как полосатый дракон взял верх над павшим перед его лапами противником. Заскочив обратно на свой валун, победитель гордо, но беззвучно, произнёс побеждённому какую-то речь и, облетев круг над ним, растворился в пустоте. От этой сцены на размытой внешности драконочки нарисовалась неприкрытая грусть, и спустя короткое время Агнар заметил, как маленький призрак, помахивая слабыми крылышками, скарабкался вниз по утёсу и побежал к поднявшемуся на лапы шипованному змею. Когда оба крылатых видения встретились, между ними возник короткий обмен словами, после которого старший взял под своё крыло опустившую голову маленькую "болельщицу" и пошёл вместе с ней к скалистой стене. Пока Агнар следил за ними, его нос отчего-то начал зудеть. Не став долго терпеть, увлечённый смотритель как ни в чём не бывало почесал краешек носа, забыв об его странном свойстве. Вспомнить об этом пришлось спустя миг, когда призрачный змей, едва коснувшись некой трещины в камне, бесследно исчез вместе с крохотной незнакомкой.

               Игра воображения рассеялась. Раздражённо фыркнув, Агнар дочесал себе нос и отправился к точке их исчезновения: где-то там определённо должен был находиться вход, который предусмотрительные драконы закрывали большим камнем. Отыскав найденную призраками трещину, Агнар вцепился в неё когтями и поднажал со всех сил. К его разочарованию, камень не поддался. Провалив и вторую попытку, он поддел ту же трещину с другой стороны, но итог также оказался тщетным. Переведя дыхание, запыхавшийся дракончик задумался, а была ли там каменная дверь вообще? Рассмотрев трещину издалека, он не обнаружил никаких возможных её очертаний.

               "И на что я надеялся?" - задал себе на удивление умный вопрос Агнар, усомнившись в том, что плоды разыгравшегося воображения были умнее его самого. "Ладно... По крайней мере, папа точно упоминал об этой скале, а, значит, вход где-то поблизости"

               Ограничив круг поиска скалистой стеной, краснокрылый искатель взялся за проверенный способ обнаружения сокрытого. Сначала он, как обычно, застыл на месте, упёршись взглядом в первую подозрительную точку, а затем, погрузившись в некий полусон-полутранс, начал осматривать всё подряд, в надежде бессознательно найти вход. С таким успехом он успел пройти не одну сотню медленных шагов и едва не потерял равновесие от чрезмерной увлечённости, но никакого проку он не добился: каменная стена по-прежнему виделась цельной и неприступной.

               "Да что же это такое!", - рассерженно воскликнул Агнар в своих мыслях, "Не может быть, чтобы здесь не было ни единой зацепки! Родичи часто пользовались этим ходом: вцеплялись когтями в края каменной двери, двигали её туда-обратно, с её-то тяжестью - какие-то следы должны после этого остаться"

               Сосредоточившись на этой мысли, дракончик вновь обошёл подозрительный участок, но на сей раз глядя себе под лапы, попутно вертя хвостом, словно веником. Уж если глаза и могли его подвести, то уж точно не хвост, который подпрыгивал под всеми шершавостями каменистой земли. В какой-то миг поверхность под хвостом ощутимо сгладилась, отчего он начал с лёгкостью скользить по ней - это стало сигналом внимательному искателю. 

               Наметив себе примерный путь движения камня исходя из обнаруженных потёртостей, Агнар вышел к начальной точке, перед которой проявились едва заметные очертания каменной двери, которая подобно пробке закрывала собой горлышко возможной пещеры. Изрядно поднатужившись, он сдвинул камень с места всего лишь на длину когтя. Последующие попытки оказались чуть более результативными, но они порядком истощили малого дракона. Пока он брал передых, за приоткрытой щелью ему удалось разглядеть ход, уходивший глубоко внутрь.

               "Нашёл!" - с ликованием подумал Агнар, хотя радоваться было ещё рано. Над предрассветным небом сгущались тучи и тихий ветерок плавно наращивал свою мощь. "Некогда мне отдыхать".

               Вложив оставшиеся силы в новый рывок, Агнар сдвинул каменную глыбу ещё немного, открыв проход от силы на треть. Взрослому дракону такой узкой щели не хватило бы, чтобы пройти дальше, но юному проныре было достаточно и её. Перемяв на себе половину гребешков он чудесным образом просочился внутрь, и не став их поправлять, последовал по тайному ходу - у него оставалось мало времени на поиски.

                По пути малый владыка огня не преминул вновь разжечь свои странные угли на разных частях тела, чтобы упустить из виду ни одной надписи, которую могли разместить где угодно в пещере: на стене, полу или даже потолке. На первом же перекрёстке дракончик завернул в случайный коридор, собираясь первым делом отыскать место, стены которого берегли всю письменную мудрость клана, прежде, чем это сделает инокровный чужак.

                Такое место существовало в каждой клановой обители и называлось оно Залом Знаний. Лишь на его стенах драконам дозволялось начертать символы пламеницы*, которые в повседневной жизни не находили применения как по привычке передавать знания из уст в уста, так и из соображений безопасности, чтобы, например, не выдать своё убежище людям. Тем не менее, обучение грамотности являлось обязательным для всего кланового молодняка: во многом благодаря этому осиротевшим детям после бурных Времён Гнева удалось перенять накопленную своим родом мудрость в отсутствие старших. При этом, в каждом роде она была своя, и потому драконам с одного клана запрещалось даже близко подходить к Залу Знаний другого клана. В противном случае, исходя из межклановых отношений, приходилось избавляться либо от надписей, и находить для них более тайное место, либо от любопытного змея.

*пламеница (по-драконьи - кхралгн) - алфавит драконьего языка, созданный Сапфировым Змеем;

               Взращённый Красным кланом Таргр не забыл в своё время поведать сыну об ответственности за сохранение знаний рода, правда, так и не удосужился сообщить ему точное место их письменного воплощения. За полчаса поисков ему не посчастливилось отыскать заветный зал, зато удалось тщательно осмотреть пять заброшенных комнат и двенадцать тупиковых ходов, а также сжечь свыше двадцати своих возгораемых камешков. На очереди оставался последний, менее приглядный, но очень длинный путь, который, очевидно, должен был вести в главные помещения обители.
               
                Шаг за шагом дракончик отдалял себя от выхода, погружаясь в более душные недра драконьего подземелья. Камни-факелы стали гаснуть один за другим, не успевая толком догореть, но Агнар продолжал упорно разжигать их, стараясь не прерывать своё занятие: возможно, именно в самом дальнем углу свого дома для самых стойких родственников красные драконы и оставили своё послание. Совсем скоро похожий угол нарисовался перед горевшим искателем в виде очередного тупика, вызванного обрушением. Завидев его Агнар смутно скривился: хоть он и рассчитывал выйти к обратной стороне завала, за которым остался Сталагмир, ему было досадно от того, что по пути так и не удалось встретить ни заветную драконью "библиотеку", ни знакомую по красочным описаниям "гостиную" - вероятно, их погребли под собой массивные глыбы камня, вроде тех, которые перекрыли дорогу вперёд. Под ними внимательным глазам удалось на мгновение что-то разглядеть, пока не погас огонь. Приблизившись к находке, Агнар разжёг горючие "веснушки" щек для пущей видимости, не представляя, с чем, а, вернее, с кем ему придётся столкнуться.

                 Увиденное повергло искателя в шок - перед его глазами проявился маленький дракончик, застывший в отчаянии после безуспешных попыток вылезти из-под крупной каменной глыбы. Вернее, то, что от него осталось. Неподъёмный цельный камень накрыл собой половину тела, лишив его возможности выбраться живым. Не выдержав и пяти секунд этого зрелища, Агнар отвернулся, прижав передние лапы и голову к своей груди.

                "Ужас какой! Он же был совсем ребёнком! Кошмар. Так нельзя!" - почти вслух воскликнул он, под впечатлением хлопнув себя по горевшим щекам, позволив темноте вновь окутать помещение. Обняв его глаза, она в сей раз решила помочь тому, кого ещё недавно собиралась свести с ума, и начала плавно поглощать его тревогу. Для Агнара смерть ребёнка всегда была противоестественным явлением. Настолько немыслимым, что на неё в меру впечатлительный ребёнок реагировал порою так бурно, что однажды довёл себя до обморока после того, как ему на глаза попался растерзанный волчонок. Родители не раз подмечали за пятнистым сыном подобное поведение и временами проводили с ним разговоры о жестокой стороне действительности, после чего Агнар на словах принимал родительские утверждения, но в глубине души рвал и метал их, не желая мириться с правдой. 

              Чуть утихомирив бурю эмоций, дракончик вспомнил о своём деле: в пещере ещё оставились "белые пятна", в которых следовало отыскать послание семьи. Но как? В отсутствие невозмутимого Сталагмира, которому, наверное, с мертвецами было общаться интереснее, чем с живыми, Агнару не хватало смелости обернуться и самому посмотреть в глаза смерти, пусть даже чужой. 

              "А что, если просто туда не смотреть?" - подумал он невзначай.

              Как оказалось, ничто не мешало ему осмотреть оставшиеся стены, если закрыть останки одним из крыльев. Убедившись в этом наглядно, Агнар довёл осмотр до конца, однако, так и не встретил ни единого драконьего символа в пределах видимости. 

              Поиски зашли в тупик. Кроме свидетельств человеческого вторжения, стен обители, повреждённых обрушением, и двух его жертв, у потомка Красного клана не осталось других зацепок, а Зал Знаний, который мог бы пролить свет на произошедшее, вероятно, также оказался похоронен под массивной грудой камня. Теперь Агнар совсем не знал, куда ему лететь и было ли кого ему искать. Неужели Красный клан в самом деле постигла роковая участь или его потерянный родственник просто плохо искал? Второй вариант нашего героя устраивал больше, но мог ли он ещё что-то упустить при обыске? Проводить дотошный обзор в излюбленной манере становилось опасно по мере того, как сложнее становилось дышать в далёком от воздуха помещении, поэтому единственным "белым пятном" в пещере оставалось то, что скрывалось под запачканным чёрной сажей крылом. Юного дракона трясло перед мыслью, что ему вновь придётся посмотреть на останки младшего сородича.

              "Вот если бы здесь вместо него лежал взрослый, как тот чёрнорогий скелет, я бы ещё понял. Это было бы совсем другое дело..." - продолжал думать неуверенный Агнар, пока его голову не посетила светлая мысль: "А вдруг это и не ребёнок вовсе? Вдруг, это просто коротышка, который много болел в детстве? Даже Сталагмир что-то о таком упоминал. Надо проверить"

              Убрав крыло с тела незнакомца, Агнар под свет нательных огней рассмотрел его вновь. К счастью, малый исследователь не знал, чем внешне отличался дракон-коротышка от полноценного дракончика, поэтому повода для обморока у него не возникало. С напряжённо-кислой миной оглядев раздавленного бедолагу, Агнар перевёл внимание на глыбу, из-под которой тот не смог выбраться. Её низ, который прежде был закрыт крылом, украшали царапины, которые по большей мере располагались у самого её основания, будто кто-то пытался её поддеть. Правда, царапины те были настолько тонкими и неглубокими, что даже по меркам Агнара выглядели слабее его жирного "почерка". Слабый отблеск в огненном свете вскоре позволил искателю найти орудие их нанесения - им оказался маленький драконий коготь. Вот только чей? Как оказалось, все когти у застрявшего сородича были на своих местах, да и не мог он в своём положении пытаться извлечь себя в одиночку.

              "Здесь был кто-то ещё", - зажав улику в ладони, сделал вывод Агнар. "Наверное, он пытался спасти того, кто не успел убежать от обрушения, которое могли вызвать люди. Только он оказался слишком мал, чтобы убрать такой крупный камень. Какой кошмар".

              Тяжело вздохнув, юный дракон ощутил нехватку воздуха, и бросив беглый взгляд на то, что ему пришлось недавно увидеть, поспешил к выходу. Складывая в голове детали наметившейся головоломки, Агнар понял, что ему не хватало деталей для её сбора: никто не оставил ему намёков на то, где следовало искать большую семью, но кое-что всё же согревало его сердце - она была ещё жива. По меньшей мере, одному дракону, хоть и маленькому, точно посчастливилось избежать печальной участи, а это значило, что Агнару ещё было кого искать. Доказательство этого он предусмотрительно положил себе в пасть, на время пешей ходьбы. Двигаясь сквозь мрак навстречу выходу, пятнистый дракончик ускорял свой шаг: хоть он и не знал, куда именно ему следовало лететь дальше, ему было хорошо известно, что на свежем воздухе всегда думалось лучше.

              Завидев свет в конце последнего коридора, Агнар внезапно остановился. Что-то было не так: на месте узкой щели, через которую он ещё недавно с трудом пролез, красовался широко открытый выход, за которым просматривалась белизна облачного неба. Когти красных лап крепко вцепились в пол. 

              "Это он!" - взглотнув, прошептал себе Агнар, осознав, что его нашли. "Да, его дыхание даже сквозь ветер слышно. Гр-р-рх... Почему в последнее время меня так трясёт, когда он находится где-то поблизости, но не перед глазами? Ещё шея чешется... Спокойно. Ему всего лишь нужно узнать, где мой клан, и всё. Только, что ему сказать?"

              По сути, сказать было нечего - разве что, предъявить синему змею найденный коготь: вдруг, в поисках поможет? Или нет. Достав покрытую слюной находку из пасти, красный дракончик вновь осмотрел её, но уже при естественном освещении. На фоне тёмных стен она становилась похожей на осколок драгоценного камня, который жаждал войти в коллекцию Агнара, да и сам Агнар, с теплотой разглядывая коготок, убеждался в том, что его ценность не была сопоставима ни с одним когтем на свете - в нём проглядывалась надежда на долгожданную встречу с себе подобными: хоть и такая же крохотная, но настолько же острая. Дабы подчеркнуть его ценность, гордый потомок Красной чешуи с безмолвным пафосом одарил его собственным именем - Коготь Надежды. 

             Будучи настоящим драконом, наш герой ни с кем не желал делиться своим сокровищем, а особенно, расставаться с ним, однако проносить его рядом с зорким хитромудрым змеем было небезопасно. Безопаснее было бы сохранить его в тайнике, чтобы к нему всегда можно было вернуться в более безопасное время - надежды от этого не убудет, равно, как и отвественности за слово, данное Сердцу Йильфэ, тоскующему где-то на другом конце континента. Спрятать находку Агнар решил в незаметном углу ближайшего пещерного тупика, но едва он ступил пару шагов в обратном направлении, как снаружи раздался отчётливый рык:

                  — Выходи, красный дракон. Кроме тебя здесь никого больше нет.

                  Дракончик вздрогнул: путь назад оказался перекрыт. Дабы не нагонять на себя подозрения, он прямо на месте подыскал под стеной небольшую ямку, в которой могло бы поместиться новоявленное сокровище, и положил его туда. Накрыл тайник малый змей первым оказавшимся под хвостом булыжником, и высек на нём две отметины, по которым можно будет отыскать свой клад. Вдохнув поглубже, он потопал к выходу неторопливым шагом, раздумывая над словами для отчёта синему дракону. В сложившемся положении дел дракончика успокаивала мысль о том, что Зал Знаний так и остался не найденным - теперь ему не нужно было разрушать и без того разрушенную обитель, и, уж тем более, избавляться от чужака, который был ему не по зубам. Но вот мог ли чужак избавиться от него? Агнар вдруг вспомнил о том, что синий змей прямым текстом говорил об этом ещё в начале их совместного путешествия, но что на самом деле он подразумевал под своими словами? Не успел искатель ответов как следует испугаться своих же вопросов, как лапы вывели его в мир света, царивший снаружи

                  Первым на пороге пещеры Агнара встретил прохладный ветер, разыгравшийся под белой пеленой бесконечных облаков. Беспорядочно меняя направления, его порывы заставляли плясать перепонки синих крыльев второго встречающего, который камнем застыл рядом с почти несдвигаемым валуном, всего в десятке шагов от Агнара. Завидев бывшего надзирателя, Агнар, не долго думая, отправился к тому навстречу, чувствуя, что промедление усилит в нём и без того ощутимое волнение. Всем своим видом он старался изображать хладнокровие, но его взгляд невольно убегал от пристально глядевших на него лимонных глаз. Остановившись всего в шаге от Сталагмира, Агнар успел разглядеть какую-то вещь, которая скрывалась под синими пальцами одной из передних лап, но опознать её помешал вмешавшийся сверху голос:

                  — Тебе удалось что-нибудь найти?
                  — Нет, -  спешно отчитался Агнар с не присущей ему лаконичностью.

                  Между драконами возникло ветреное затишье. Ответ не пошатнул ни единой чешуйки на морде Сталагмира, будто ответ, пытаясь попасть ему в уши, укололся о его костяные челюстные гребешки и отскочил куда-то в сторону. Старший дракон начал давить  Агнара твёрдым взором, которым он при особом желании мог бы выдавить потаённые сведения из кого угодно, однако, юный дракон держал тишину - его ответ был дан, и больше ничего говорить чужаку он не собирался. Новая битва взглядов проходила для него сложнее: противник стоял всего в шаге от него, и в звуке чужого дыхания с каждым вздохом слышались более угрожающие нотки. Агнар ощущал, что перевес был далеко не на его стороне, но он не мог рассказать синему змею об увиденном: всё, что было связано с его кланом, было его делом, его тайной. Видя, что от красного дракона добиться содержательного ответа не удастся, Сталагмир решил не расходовать драгоценное время впустую.

                  — Тогда делать здесь больше нечего, - мрачно прищурившись сказал он, и поднял перед собой правую лапу. — Ты мне больше не понадобишься.

                  Когда зависшая над красной головой ладонь распустила когти, Агнара парализовало от ужаса. Подогреваемые этим мысли в драконьей голове разогнались с молниеносной скоростью, обгоняя восприятие самого времени. Что-то знакомое было в том страхе, словно когда-то нечто подобное уже случалось в его жизни, но что? Времени на размышления оставалось мало - на него совершали нападение...  И тут он вспомнил.

                  "Он - мой враг!" -  прокричал себе Агнар, отметнув от себя прочие мысли, и вырвался из онемения.

                  Пока когти синего змея замахивались на свою жертву, он резво увильнул из-под удара, и что есть мочи помчался к пьедесталу, набирая разгон для взлёта. В сторону нападавшего Агнар, ради своего же блага, не оборачивался, стараясь отследить посторонние движения на слух. Ещё немного - и он оторвался от земли, на самых подступах к утёсу. В воздухе красный дракончик ощущал себя как рыба в воде - теперь он мог нарастить расстояние от старшего змея настолько, насколько ещё позволяли передохнувшие крылья. Вот только каким было это расстояние, шевелившиеся уши определить не могли - преследователя не было слышно, несмотря на то, что даже происки ветра не были им помехой.

                  "Где же он? Я точно должен был услышать его взлёт! Может, меня уши от волнения подводят?" - нервно подёргивая пальцами, думал Агнар, пока не обернулся назад.


 

Обсидиановый Змей #14. Новый дом



http://s013.radikal.ru/i325/1407/19/5f85c2e81e1f.jpg                 
                                                 (пишется, пока мой ребёнок сладко спит)


Глава 14. Новый дом



                 Мало кому из драконов известно, почему Горящие горы называли именно так, и кому это впервые пришло в голову, ведь они казались вполне спокойными на вид, и влажный климат никак не способствовал бы их горению. Тем не менее, если развязать язык более старшим представителям огнедышащего рода, то они непременно выдадут хотя бы одну любопытную причину такого названия. По одному из толкований, имя гор уходит в глубокую древность, во времена, когда ещё зарождался внятный драконий язык: тогда эта местность представляла из себя суровый край, усеянный десятками действовавших вулканов, нередко устраивавших огненные представления на глазах у драконов. По другим сведениям, так красные драконы, которые считали себя первыми покорителями пламени, решили таким образом подчеркнуть в своё время присутствие в этих горах одной из влиятельных ветвей Красной стаи, основная ветвь которой проживала в Кремнекаменных краях. Существует также более романтическая причина происхождения "горящего" названия: поговаривают, так их назвал кто-то из Великих Змеев под впечатлением от яркого заката, который "зажигал" огненным оттенком все деревья на заросших вершинах. Последняя догадка больше всего устраивала юного путешественника, которому не терпелось проверить её ближайшим вечером, но ещё сильнее ему не терпелось достичь места, ради которого он затеял весь этот полёт

                 Дневной сон для потомка Красной чешуи выдался нелёгким. Он три часа не мог уснуть, норовя поскорее сорваться с места и полететь прямиком навстречу новой семье, однако, нежелание нарваться на Сталагмира не позволяло ему сбежать из лежбища. Единственное, что мог делать Агнар в этом положении, смотреть на дневное небо, приправленное редкими облаками, в мыслях отсчитывая время, к которому драконы до сих пор не придумали ни часов, ни минут.

                 Когда, наконец, заветный вечер настал, оба крылатых змея, освежившись в водах одного из водопадов, резво устремились к цели. Той ночью они почти не озирались друг на друга. У каждого из них была своя цель, они оба знали, куда лететь, и им обоим хотелось поскорее завершить начатое дело. Проносясь под крыльями воздухоплавателей, горы провожали их в потаённые недра своего края, зная, что от драконов невозможно что-либо утаить. Свою главную тайну они явили во второй половине ночи, когда над зелёными просторами стояла умиротворённая тишина. 

                 Без устали летевшие с вечера драконы сделали посадку на скале рядом с протекавшей внизу горной рекой, имя которой уже давно было известно Агнару. Красные драконы называли её Заланзил, что в переводе означало "пропитанная пеплом река". Именно её воды, вопреки недружелюбному названию, поддерживали силы драконов, проживавших в одной из гор у её берегов. Попробовав её на вкус, Сталагмир оглянулся в сторону против течения реки и на какое-то время застыл на месте. Напившийся дракончик пронаблюдал за ним и понял, что именно в ту сторону ему сейчас следовало лететь, но старший змей, остановил его, едва тот расправил крылья.

                 — Не спеши. Нас уже должны были заметить, - сказал он, глядя на самую высокую гору в долине. — Подождём, пока кто-то прилетит.
                 — На той горе никого нет, - всматриваясь, сказал Агнар. — Мне рассказывали, что с неё наши драконы обычно ведут дозор.
                 — Пока что стой на месте и жди. Нам нельзя нарушать традицию.

                 Агнару сложно было устоять на месте, у самой цели всего путешествия, и его пасть невольно раскрывалась, чтобы закричать сородичам: "Я здесь!", но драконьи традиции были незыблемы. Дракон, попадавший в окрестности обители другого клана, не смел подлетать к ней прежде, чем встретит дозорного змея и не договорится с ним, иначе это будет расценено как нападение. Вход в саму обитель должен был разрешить сам старейшина через уполномоченного им змея из кланового братства. С подобной процедурой Агнар наглядно ознакомился совсем недавно, хоть и в принудительном порядке.

                 Минута ожидания продлилась для него как целая ночь. За это время он озирался то на дозорную вершину, то на вкопанного Сталагмира, который стоял, закрыв глаза, что-то хрипя себе под нос. Однако его терпение лопнуло, когда минута подошла к концу: хоть красных драконов и можно было упрекнуть в отсутствии терпения или хладнокровия, но их подход к пунктуальности был подчас строже, чем у синих сородичей.

                 — Что скажете, Сталагмир? — нетерпеливо спросил Агнар.
                 — Непонятно... - пробормотал синий змей. — Не могу понять...
                 — А я не понимаю вас! Мы уже на месте, и я больше ждать не собираюсь! В конце концов, теперь гость здесь вы, а я - их брат! Или племянник... или кто-то ещё! Небольшое нарушение традиций мне простят! - выпалил краснокрылый юнец, и пройдя мимо безучастного дракона, в том же тоне сказал ему вслед: — Спасибо за сопровождение! 

                Хлопнув хвостом, не встретивший сопротивления Агнар быстро взлетел и удалился на самостоятельный поиск большой семьи. Застывший Сталагмир по этому поводу ничего не сказал и продолжил изображать из себя каменное изваяние, пока дракончик не улетел прочь. Когда это произошло, он широко раскрыл свои глаза, явив, не присущий себе, безумный взгляд.

                Между тем, освобождённый от оков надзора дракончик на радостях исполнил в воздухе "бочку", после чего уверенно набрал высоту. Добравшись до высоты, с которой вся долина была у него, как на ладони, он по старым воспоминаниям отыскал гору, в которой находились заветные пещеры. Её выдавал характерный гребень из оголённых скал, под определённым углом напоминавших собой частокол Сталагмира, хотя отец Агнара когда-то нескромно приписывал им схожесть со своим, более редким гребнем. Устроив облёт у подножий горы, красный дракончик скоро нашёл искомый ход в пещеры, который напоминал собой высокую узкую арку, плохо видимую издалека из-за зелёных зарослей.

                Приземлившийся на поляну перед ней Агнар с удивлением осмотрелся по сторонам. За всё это время он не увидел и не услышал ни единого дракона из своего клана. Из всего многообразия пойманного острым слухом звуков ему удалось выявить тихий шум листвы, слабое завывание ветра и отдалённый звук взмахов перепончатых крыльев, скорее всего, принадлежавших Сталагмиру.

                "Наверное, у него тоже закончилось терпение. Кто бы мог подумать, что с синими драконами такое возмож..." - подумал было Агнар, пока нечто увиденное серьезно не привлекло его внимание.

                Массивные стены каменной арки были усеяны маленькими дырочками, а местами, и пробоинами, разной величины. Тихой поступью Агнар осторожно подошёл к ним и рассмотрел повнимательнее: ни о чём подобном от папы он не слыхал, и вряд ли бы кто-то из красных драконов посмел бы ковырять вход в свою обитель. Что-то определённо было не в порядке.

                Подозрения дракончика усилились, когда он неторопливо вошёл внутрь. Волнение нагнетала не присущая для драконьей обители тишина, и если в пещерах синих драконов движения и разговоры обитателей заглушались шумом от водопада, то здесь никто из живых существ бы не смог утаить своё дыхание от юного охотника на звуки. Навострив свой слух на полную мощность, плотно прижавший к себе крылья Агнар плавно оттачивал свой шаг в надежде услышать кого-нибудь, кроме себя. Шаг за шагом дарил ему новые вопросы, и на каждую новую загадку ему было всё страшнее искать ответ.

                Первая загадка явилась ему на стенах пещерного пути в виде следов копоти, которые были заметны даже ночным зрением. В пещерах, в которых жили огнедышащие драконы, было бы страннее не увидеть подобное, чем наоборот, однако умные драконы, знавшие цену своей безопасности, ни за что не стали бы выдавать своё логово таким нелепым следом. Пока Агнар раздумывал над этой нестыковкой, его лапа задела крохотный металлический предмет, который со звоном откатился в сторону. Им оказалась помятая трубка явно искусственного происхождения.

                "Вещь людей?" - сказал дракон, осмотрев её.

                Впереди он увидел ещё пару таких штуковин, разбросанных по полу. Одна из них лежала прямо перед грудой камня, которая заняла собой часть прохода. Судя по всему, она явилась следствием обвала пещеры. Но с чего бы это пещере обваливаться? За свою многовековую историю бытности драконьим домом, она выдержала немало землетрясений, и судя по увиденным прежде пробоинам, кто-то ей в этом помог. Пока Агнар шагал навстречу завалу, под другой лапой что-то хрустнуло. Он наступил на взявшуюся откуда-то кость, раздробив её на крохотные осколки. Вероятно, читателю не стоит лишний раз напоминать о драконьей чистоплотности: свидетельство обратного ещё громче прокричало дракончику о том, что с его кланом произошло что-то серьёзное. 

                Нужно ли было идти дальше? Становилось очевидно, что в этой пещере не было ни души. Став в узком проходе между стеной и завалом, Агнар крепко сжал лапами один из валунов. Покинуть жуткое место ради своего же блага или постараться узнать правду?

                "Нет..." - сдерживая дрожь в пальцах, произнёс в мыслях пятнистый дракончик. "Это - дом моей семьи. Мой дом... Я столько всего пережил ради того, чтобы оказаться здесь. Я обязан узнать, что здесь произошло. Мне нечего бояться. Я - красный дракон!" 

                Выдохнув так, словно он выпустил пламя, только без огня, Агнар ненадолго ощутил себя взрослым змеем, которого страшились все возможные страхи. В таком состоянии он уверенно прошёл через каменную преграду и вошёл в более широкий коридор, который должен был вывести его в просторный зал, который багровый змей не раз величал "гостиной".

                Относительную тишину внезапно прервал отдалённый отзвук чьих-то шагов, послышавшийся позади. Кто-то ещё вошёл в пещеру. Напускное спокойствие Агнара пошатнулось. Он знал, чьи шаги это были, но почему-то от ощущения их приближения ему становилось не по себе. В их звуке слышалось что-то зловещее, и охваченному смятением дракончику хотелось как можно скорее от них спрятаться. Не важно куда. Ускорив шаг под громкий стук своего сердца, Агнар как можно осторожнее потопал вперёд по коридору, стараясь не озираться назад, не подозревая, куда тот на самом деле его приведёт.

                Тьма пещеры неохотно отступала перед обладателем ночного зрения. Она знала, что своими силами ей не удастся его напугать, однако напоследок, прежде чем окончательно отступить перед привыкшим к ней взглядом, она решила устроить ему последнюю пакость. Рассеявшись на глазах Агнара за плавным повотором, она привела его к крупному завалу, полностью перекрывшим собой дорогу дальше. Это был тупик.

                Юный дракон оказался в ловушке, в своём родном клане. Тяжёлые шаги приближались, а вместе с ними состояние Агнара приближалось к панике. Он уже испытывал её в своих снах, когда ему приходилось оставаться наедине с тьмой, но наяву - ещё ни разу. Ото сна можно было сбежать одним раскрытием век, но от действительности спастить было невозможно. Безуспешно пощёлкав себя по носу, Агнар бросился выискивать все возможные лазы, любой просвет, который можно было бы разрыть, и пролезть через него, но вместо этого он натолкнулся лапами на совсем другую, наименее ожидаемую находку.

               Испуганный взгляд бедняги пересёкся с пристальным взором пустоты, видневшейся в пустых глазницах большого драконьего черепа, который вместе с цепью из шейных позвонков выглядывал с левой стороны завала. Агнар, повидавший за своё детство немало останков животных, никогда не желал увидеть скелет дракона. Ему было жутко от мысли, что когда-то такая куча костей ещё недавно была живым драконом и могла говорить, и в этот раз от неё хотелось услышать множество ответов. Однако, на это уже не было времени. Тяжёлый топот доносился всё ближе и ближе, и до заворота, за которым можно было увидеть их обладателя, оставались считанные шаги. Даже подсвеченная драконьим зрением тьма сводила дракончика с ума, и она казалась непобедимой, но, в отличие её сестры из сна, у неё была одна слабость. На короткий миг совладав с собой, Агнар, всё это время боявшийся оглянуться назад, резко развернулся навстречу своему преследователю, намеренно зацепившись в движении шеей за стену. Заискрившись от трения росшие на ней камни вспыхнули десятком огней, положив конец царству мрака.

               Такой поворот сбил с толку дракона, показавшегося в это время из-за угла. На свету его чешуя окрасилась знакомым синим цветом, а морда - не виданной прежде гримасой удивления.

               — Твоя шея горит! - воскликнул он перепуганному бледно-красному юнцу.
               — А?!

               Живой "светоч", находившийся под впечатлением, не сразу понял, что ему сказали, и что вообще произошло: такой реакции от Сталагмира он совсем не ждал. Лишь когда синий змей, не долго раздумывая, бросился тушить Агнара крыльями, к тому вернулась внятная речь:

               — Нет! Стойте! Всё в порядке! - пятясь назад, закричал он. — Это не я горю, а эти чёрные камешки. Мне с-совсем не жжёт, правда!. 
               — Надо же... - произнёс Сталагмир, свернув крылья. Рассмотрев огненное зрелище на пятнистой шее поближе, он спросил: — Что они такое?
               — Сам не знаю. Пр-росто они загораются от трения или от огня, а когда сгорают, то рас-с-сыпаются и пачкают мне чешую. П-поэтому обычно я их и не тр-рогаю. Но с-с-ейчас... й-я...

               Агнар замялся на полуслове: от беспокойства его язык заплетался, а конечности продолжали судорожно трястись. Никто никогда не готовил его к таким поворотам судьбы и не у кого было спросить подсказки о том, что следовало делать в свете новых обстоятельств. Вернее, было у кого, но спрашивать его об этом Агнар не решался: нельзя было показывать синему дракону свою слабость. Лишь хладнокровие могло стать его защитой  Но откуда его можно было подчерпнуть, когда в лёгких бушевало воображаемое, но до боли пекучее пламя?

               "Спокойствие... Нужно начать с него", - предложил себе Агнар, наблюдая за Сталагмиром, который, не став долго ждать ответа, принялся осматривать скелет придавленного завалом дракона. "Спокойно. Всё в порядке. Вот, он спокоен, а значит, и я могу быть спокоен. Вместе с ним мы со всем разберёмся. Он мне не враг... По крайней мере, сейчас"

               Смочив горло каплей мнимого спокойствия, дракончик присоединился к старшему змею и невольно сам вовлёкся в осмотр останков, в надежде что-то для себя прояснить. Свет огня яснее проявил очертания драконьего черепа, казавшийся в темноте довольно цельным. На деле же носовая часть оказалась заметно повреждена, и её осколки наряду с зубами лежали россыпью лежали по сторонам. Каким ударом дракону так раздробило нос, Агнар не мог себе представить, а если бы и мог, то не захотел бы представлять.

                "Кошмар. Крепко же ему досталось... А с рогами ему что сделали?" - подумал Агнар, уставившись на длинные чёрные рога, которые отчёго-то росли под разным углом, словно их когда-то давно, ещё при жизни, согнули в разные стороны. "Это точно кто-то из наших? По-моему, папа мне о таком не рассказывал. Хотя, кому здесь, кроме красных драконов, ещё быть?"

                Тут-то взгляд Агнара плавно перешёл обратно к Сталагмиру, которого драконы Красной чешуи на пушечный выстрел не подпустили бы к своим владениям. Незванный гость, прищурив глаза, упёрся взглядом в одну слабо освещённую точку завала из которой выглядывали едва заметные костяные пальцы.

                 — Подойди-ка сюда, - сказал он Агнару, ткнув своеобразным пальцем на кончике крыла на месте рядом с собой. — Здесь нужно подсветить.
                 — Да, конечно, - вернув себе дар речи, ответил чешуйчатый "фонарик", которому в кои-то веки посчастливилось найти применение своей возгораемой россыпи и подошёл к указанному месту.
                — А теперь поверни шею горящей стороной сюда и опусти её пониже - продолжил коммандовать старший дракон, подбирая лучший угол для света. — Ниже... Ещё ниже... Стой! 

                В этот миг шея Агнара упёрлась в самый пол - ниже и так было некуда.

                — Достаточно, - сказал Сталагмир и как следует присмотрелся к костяной лапе.
                — Там что-то есть? - спросил Агнар, когда услышал шорох камней. Ему не было видно то, что видел синий змей, из-за того, что повернув шею горевшей стороной к стене, он отвернул от неё свою голову

               Дожидаться ответа ему пришлось долго: Сталагмир очень ответственно подошёл к поиску чего-то, осторожно откидывая камни в сторону, во избежание нового обвала. Спустя пару минут пыхтевший Агнар, продолжавший стоять в положении страуса, которому не удалось спрятать голову в твёрдом полу, начал жалеть о том, что не предложил старшему искателю просто оторвать от себя пару камней или не согласился зажечь какую-нибудь из передних лап. Он уже вцепился когтями в один из своих "угольков", но вдруг на пол рядом с ним упало что-то непонятное по звуку. Следом упало ещё что-то и ещё, пока в довершение ко всему не послышался тяжёлый вздох крупного дракона, который, наконец, был готов дать запоздалый ответ.
                
                — Есть. Можешь взглянуть, - сказал он.

                 Агнар поспешил поднять шею с пола, но не успел он обернуться к находке, как последние из горевших камешков благополучно исчерпали свой запал. Это рассердило дракончика, уставшего от постоянных ожиданий: рыча себе под нос, он ударил крылями по земле и со скрипом расправил их огненным веером.

                 Новый "факел" позволил без труда отыскать все находки Сталагмира, которую тот аккуратно разложил внутри кольца из булыжников. Первыми бросились в глаза уложенные, как не до конца собранная головоломка, кости маленького скелета с округлым черепом, рядом с которым лежал схожий по размеру помятый шлем с расцветкой под цвет камня, на котором он лежал. В таком же тоне была окрашена и порванная плотная одежда, уложенная напротив рёбер. Довершала всю эту экспозицию уложенная возле единственной костяной руки подозрительная ветка с четырьмя концами, сделанная явно из металла. Грамотно разложенный набор предметов сводил все его составляющие воедино, и даже у несведущего мальца не возникло сомнений - все они принадлежали одному существу.
                
                — Это человек? - настороженно спросил Агнар, осматривая останки. — Здесь в самом деле были люди?
                — Кхмр... - прохрипел синий змей, который собирался сделать выговор, но передумал. — Да.
                — Значит, всё это их рук дело? Они напали на мой клан?
                — Полагаю, что да.
                — Тогда как они узнали о нашей обители? - воскликнул Агнар, голос которого окрасился оттенком гнева. — Как они вообще сумели пробраться так далеко? Тут же не один дракон жил!
                — Я не смогу дать тебе ответ прямо сейчас. К таким вопросам следует подходить очень внимательно, чтобы не упустить ничего важного. Лишь тогда можно сделать твёрдый и неопровержимый вы...
                — Вам легко говорить заумными фразочками! - вспылил дракончик. — Вы всегда можете вернуться домой, к семье, и думать над ответом хоть целый век! А я не знаю, нужен ли мне тот ответ вообще. Сейчас я просто хочу встретиться со своим кланом, и всё. Но где его искать? И остался ли он вообще?
                — Слишком много вопросов, юный дракон. Для начала успокойся, - размеренно посоветовал Сталагмир, пропустив сквозь себя весь спектр нарушений драконьей этики.
                — И что мне с того?
                — Здесь красный дракон - ты, а не я. В тебе течёт кровь рода, жившего в этой обители, и тебе известна хотя бы малая толика его мудрости. Подумай, как следует, что бы ты сделал на месте старейшины после того, как твой дом подвергся бы нападению людей, из-за которого пролилась кровь твоих родственников?

                Постановка вопроса поставила Агнара в ступор: ещё амаирье назад он беззаботно разгульничал себе по протоптанным тропам, думая лишь о наполнении собственного желудка и лелея надежду выбраться за пределы родного Предела, а теперь от него требовали ответа как от взрослого дракона, обладавшего некой непостижимой для других мудростью.

                — Я не настолько мудр, как старейшина, - скромно произнёс остывший потомок пропавшего клана. — Вряд ли мой ответ сможет чем-нибудь помочь.
                — Ты его ещё даже не озвучил. Говори как есть - даже в самом простом ответе больше смысла, чем в его отсутствии.
                — Тогда я скажу, как поступил бы сам, не как старейшина. Хоть наш род всегда до последней капли крови отстаивал свой дом, я бы после всего произошедшего точно не захотел бы здесь оставаться. Нельзя окружать себя смертью, в своём доме - так говорили мне родители всё детство, и знаете - у нас дома ни одна кость долго не задерживалась. Может быть, такие же обычаи бытовали и в самом клане, точно сказать не могу, но, будь моя воля, я бы собрал с собой всех оставшихся сородичей и начал бы искать более безопасное логово.
                — Допустим. А что бы ты делал в том случае, когда кому-то из сородичей пришлось бы отсутствовать в Клановых пещерах в день нападения?
                — Подождал бы их.
                — А вдруг они задержались бы где-то надолго и клан не желал бы ждать дольше? Как известно, терпение у красных драконов недолгое.
                — Ну... Тогда я нацарапал бы им записку, чтобы они знали, где нас искать.
                — И где бы ты её оставил?
                — В Зале Знаний, скорее всего. Хотя, там и так надписей хватает: её можно будет и не заметить. Лучше было бы оставить послание в каком-нибудь тайном месте, о котором может знать только наш клан.
                — Тебе известно такое место?
                — Не припомню даже. Да и какая разница? Дальше хода всё равно нет, - повернувшись к завалу, сказал Агнар.
                — Большая разница. Любой разумный дракон заранее предусматривает несколько выходов из своего дома. Особенно, старейшина целого клана. Хотя бы один тайный вход здесь должен быть.

                Свою уверенность в этом Сталагмир подчеркнул проницательным взглядом, которым он "выстрелил" в задумчивого юношу, попав ему в точку между глаз. Неизвестно, подействовал ли такой эффект на Агнаре, но уже скоро ему чудесным образом удалось откопать в бездонных недрах памяти нужную запись.

                — Точно! Я вспомнил! - загорелся он, —  Есть один такой - сейчас его проверю!

               Окрылённый надеждой дракончик собрался поскорее проверить предложенную догадку, но перед уходом решил принять меры предосторожности, на всякий случай.

               — Только вы за мной не идите, - сказал он Сталагмиру. — Всё-таки, это тайный вход.
               — Как хочешь, - сказал стоявший на месте дракон, и, махнув хвостом, вернулся к осмотру находок.
               — Вам свет оставить? — спросил живой "светоч" напоследок. — Мне не жалко. Мои камни ещё сто раз отрастут.
               — Не нужно. Я сам разберусь.
 
               Оставив Сталагмира в темноте, Агнар поспешил отыскать другой вход в заброшенную обитель, о котором несколько раз невзначай поминал багровый дракон. Было любопытно то, что он никогда не называл этот путь тайным, поскольку красным драконам частенько приходилось пользоваться им для того, чтобы скорее добраться к каменной поляне, которая в клане считалась тренировочной площадкой. На ней красный молодняк совершенствовал как сложные боевые навыки, так и простейшие лётные упражнения, вроде гладкого взлёта и посадки. Нарисовав себе это место в голове, Агнар почти настиг выход из пещеры, но его остановил какой-то отголосок донёсшийся позади. Обладатель острого слуха прислушался повнимательнее.

                — Неужели тебе было не о чем жалеть? - послышался приглушенный голос Сталагмира.

                "С кем это он разговаривает?" - удивлённо подумал Агнар, выжидая ответную реплику, однако её не послышалось. "Сам с собой, наверное"

                Всё-таки, не зря в Красной чешуе испокон веков бытовало мнение о том, что синие драконы гораздо чаще других становились жертвами безумия. Разбираться с потенциальной её жертвой дракончик не стал, и, затушив огонь на крыльях, вырвался наружу.



(с рисунками всё плохо, с редактурой - тоже, и с моей головой, соответственно. Со временем у меня много несостыковок, с мозгом - рассеянность и недосып. Рука так и норовит всё удалить нафиг. Всё написанное я выложу, как и обещал, но не в том качестве, в каком хотелось (в хорошем качестве пришлось бы ждать до августа)... Да кому я всё это пишу?)

Обсидиановый Змей #13. Другой путь (часть 3-я)




                 С того вечера Сталагмир начал со всей строгостью следовать своему распорядку, будя Агнара с первым послаблением зноя вечером и останавливаясь на сон незадолго до полудня, когда полёт уже становился невыносимым. В таких условиях все воображаемые миры отходили далеко на второй план, делая поиск пропитания первоочередной задачей. На голодный желудок неподготовленному дракончику в пути подчас мерещились очертания животных, а то и целые водоёмы, разлёгшиеся посреди иссушенного ничего. Перед таким соблазном Агнару было крайне сложно устоять и крылья сами собой заворачивали в сторону быстрой наживы. Подмечая за своим подопечным подозрительное поведение синий змей громко прочищал себе горло и продолжал следовать дальше, как ни в чём не бывало. Не проходило и минуты, как отвлёкшегося путника передёргивала таинственная дрожь, которая искажала все обманы зрения, и Агнару не оставалось ничего другого, как прикусить себе язык и догнать единственный ориентир, который мог вывести его из голодного ада. 

                 К счастью для него, проявляемое за долгую дорогу терпение всякий раз вознаграждалось, когда Сталагмир, наконец, приводил его к обещанным источникам воды. Все они напоминали собой маленькие островки воды посреди песчаного моря, вокруг которых росла скудная неброская растительность. Животных вокруг крылатые путники не наблюдали, отчего Агнару приходилось довольствоваться лишь вкусом тёплой воды, которую портил неприятный солёный привкус. Поглядывая за морщившимся Сталагмиром, которому приходилось довольствоваться таким же пойлом, он удивлялся тому, как синим драконам могло прийти в голову поселиться и столетиями жить в похожей пустыне. Правда, обсуждать это недоразумение Агнар не решился: вдруг собеседник опять что-то неправильно поймёт, а с чувством юмора у синих драконов всё было плохо, даже по общедраконьим меркам.

                 После трёх продолжительных и изнурительных суток лёта по неласковым просторам перед драконами выросла каменная гряда, ознаменовавшая собой конец самого сложного участка пути. Едва завидев её на рассвете Агнар бросил все оставшиеся в себе силы на преодоление финишной прямой, попросив Сталагмира ускорить движение. С выражением смутного сомнения синий змей поддержал пыл красного юнца, не догадываясь, что уже скоро ему придётся пожалеть о своём решении.

                 На самом подлёте к горному рубежу напряжённые часами предкрылки Агнара схватила сильная судорога. Испуганный дракончик, летевший в двадцати взмахах над землёй, не смог совладать с отказавшими ему крыльями и начал стремительно падать вниз. Земля кружилась перед его глазами, всё сильнее и сильнее притягивая неуправляемое тело. В сумбурных мыслях Агнар никак не мог вспомнить, на какую часть тела его учили в детстве приземляться, чтобы получить как можно меньше повреждений, да и времени на это у него уже не было - под свист воздуха дракончик закрыл от страха глаза, готовясь к неминуемому удару.

                Внезапно пикирование прекратилось всего за пару взмахов до тверди, когда крупные лапы Сталагмира крепко ухватили дракончика за плечи и сумели ненадолго удержать их на одном месте. За это время оставшаяся часть змеевидного тела продолжила своё падение, пока конец длинного хвоста, словно крепкая лозина, с треском не ударился оземь. Боль от такого удара была сильной, но в сравнении с тем, что могло бы произойти, разбейся о землю лапы или голова, которые успели вовремя затормозить в воздухе, она не стоила и тихого нытья. 

               Открывший глаза Агнар не мог поверить произошедшему: синий змей только что спас ему жизнь! Последний, в свою очередь, как всегда оставался предельно сосредоточен, словно пафосный герой сказания. Пропустив детские эмоции мимо глаз, он обеспечил спасённому плавную посадку. Немного корчась от судороги Агнар поспешил высказать своё почтение спасателю:

               — Благод... - не успел договорить он, как что-то выбило почву из-под его лап. Этим чем-то оказался синий, покрытый грубым частоколом, хвост, которым Сталагмир ловко уложил краснокрылого подопечного на живот.
               — Не стоит. Способности твоего клана слишком переоценены, красный дракон, - прорычал Сталагмир сбитому с толку Агнару. — А теперь расслабься и не делай движений. Ради своего же блага.

              Агнар застыл на месте, когда синий змей прошёлся пальцами по усеянной чёрными камнями красной спине и остановился у самых предкрылков: что-то жуткое и знакомое было в тех ощущениях, но что именно, вспомнить не удавалось. Последовательными движениями Сталагмир размял мышцы в этой области, попутно нащупывая отдельные точки в разных частях спины и делая на них разной силы нажатия. Все эти процедуры сначала вызвали у Агнара великое переселение мурашек по телу, но с течением времени судорога в крыльях чудесным образом сошла на нет. Прежде, чем поднявшееся на небосвод солнце успело как следует разогреться, Сталагмир завершил терапию и, отпустив пациента, заявил:

                — Я закончил. Теперь нам пора поторопиться. 
                — Что вы сделали? - спросил поднявшийся Агнар, взмахивая оздоровленными крыльями. В них ощущалась непривычная прежде лёгкость.
                — То, что должен был сделать. Старейшина велел доставить тебя к Горящим горам в добром здравии, поэтому не заставляй меня принимать меры. На глупости найдётся время дома.
                — О-о... Очень приятно... - протянул дракончик, удивившись неожиданному жесту со стороны Кроваворога. — А знаете, вы прямо как Сапфировый Змей! Можете мне ещё хвост подправить? Что-то боль никак не проходит.
                — Ещё чего надумал! - фыркнув, сказал Сталагмир. — До вечера заживёт.

                Говорят, что если раны у человека заживают быстро, то у них всё заживает, как на собаке, но если бы у собаки они заживали ещё скорее, чем у сородичей, то сравнения несомненно заслужили бы драконы. Не успело утро подойти к концу, как Агнар забыл обо всех последствиях недавнего падения, уютно устроившись в одной из пещер горного массива, скрывшего за собой последние напоминания о поднадоевшей пустыне.

                Мог ли Агнар после всего случившегося за последние дни думать о побегах или каких-то сочинениях? Нет, такие мелочи меркли перед загадкой, которую, сами того не ведая, задали синие драконы, успевшие не раз удивить его своим поведением. С каких это пор они настолько подобрели, что их старейшина стал лично отвечать за безопасность подданного Красного клана? И с чего бы это между кланами вдруг возобновились переговоры, о которых веками не могло быть и речи? Определённо, что-то важное произошло с тех пор, как багровый змей покинул свой род, и Агнару уже не терпелось добраться к Горящим горам, где бы ему удалось подслушать переговоры, чтобы прояснить все возможные догадки. Вдруг он за пару дней успел узнать о синих драконах больше, чем весь его клан за последние столетия? Это стало бы прекрасным подспорьем на пути к его цели и помогло бы скорее добиться уважения среди сородичейОднако подобный план мог осуществиться лишь в сопровождении того, от кого ему ещё недавно хотелось избавиться.

                 Сталагмир, будучи загадкой сам по себе, не ведая того, преобразился в глазах юного дракона из мрачного надсмотрщика в надёжного защитника, пусть не самого доброжелательного. И хоть вся его забота являлась лишь исполнением прямых обязанностей, а подозрения касательно намерений Кроваворога ещё витали в воздухе, Агнар видел в нём скорее союзника, чем врага, и на того у него было одно призрачное основание. Следующие три ночи полёта между ними не возникало серьёзных размолвок, что позволило совместному полёту проходить существенно быстрее, чем прежде. По ходу преодоления неизведанных краёв неопытный путешественник не упускал возможности распросить о них старшего дракона, на что в ответ часто получал короткие, но исчерпывающие ответы.

                 Под конец третьей ночи, после увлекательного вояжа через непроходимые, но легко пролетаемые тропические леса, крылатых путников встретили зелёные холмы, плавно перешедшие в высокие, поросшие деревьями горы. На очередной вопрос от любознательного попутчика Сталагмир оказался на редкость краток:

                 — Горящие горы.

                 Других слов Агнару было и не нужно: увиденные им в свете уходящего Амаира горы выглядели так же, как он их себе представлял по рассказам отца. Посреди знакомых, по словам, зелёных долин и склонов с высокими водопадами, он ощущал себя почти как дома. Незадолго до остановки на сон, в утреннем свете ему случайно попался на глаза один из ориентиров, последняя путеводная отметка, упомянутая его мамой - треугольный утёс, макушка которого была покрыта жёлтой травой. Встреча с ним окончательно убедила дракончика в том, что он следовал туда, куда было нужно. Оттуда до Клановых пещер его отделяла всего одна ночь.



          © Пенькин А.В., 2017

          Возможно, эта глава может кому-то показаться пустоватой (филлерной), но так уж сложилось - я увлёкся атмосферой. О встрече с Красным кланом расскажу в следующей главе, а пока, традиционно, небольшая сноска о ненаписанном:

     - Салкхор переводится с драконьего как "потеющая земля". Где-то на островах с этим названием находится обитель Зелёных драконов;
     - воздушный фонарик, который встретил Агнар, был запущен людьми из ближайшей деревни для соблюдения традиции, чтобы подчеркнуть важное событие в общине. По цвету фонаря можно определить, что именно произошло там: рождение, свадьба или смерть. Не исключено, что во время прощания Агнара с Измиром у кого-то появился ребёночек);
     - изначально сцена с животным-альбиносомбелородком должна была произойти в пустыне, после того, как Агнар стал понемногу доверять Сталагмиру;
     - сказание о Длаахре на самом деле зовется "Сказанием о Длаахре и её детях". Это очень отдалённый аналог "Что такое хорошо и что такое плохо" авторства Золотого дракона, в котором Кеграр был образцом "нехорошего мальчика". О его "хороших" брате и сестре я особо распространяться не буду, но с ними всё было в порядке. Само сказание я писать на захотел - вряд ли такая история будет кому-то интересна, поэтому пришлось вкратце изложить основные моменты, зацепившие Агнара;
     - Агнар в разговоре сделал акцент на том, что он именно из Надоблачного предела. Да, на Тверди есть ещё один предел, Заоблачный, и он является высочайшей горной цепью в мире;
     - в качестве прототипа Иссушенной пустоши я взял пустыню Атакама, а Горящих гор - южноамериканские Анды. Почему же они тогда не горящие? Об этом я расскажу в первом же абзаце следующей главы, которая как и заявлялось изначально, будет называться "Новый дом".


     P.S. А где же иллюстрация?

     Она планировалась. Я хотел изобразить удивлённого Агнара, которого вовремя спас схвативший его Сталагмир. Были даже наброски, но пришлось их выбросить под конец вчерашнего дня, после того, как я, счёвший, что полученный вариант отдалённо выглядел пошло, поинтересовался у супруги, не видит ли она его пошлым. После её шуточного комментария я машинально смял и выкинул набросок и решил нарисовать одиноко пикировавшего Агнара, но мне не хватило времени довести задумку до ума... Сейчас, в связи с небольшими форс-мажорами и обязанностями отца я немного не вкладываюсь в график иллюстраций и последней редактуры, но оттягивать "Обсидиановую неделю" ещё на неделю я не могу. Хватит уже! Я должен выпустить рассказ до того, как мой Владик закончит школу!

Обсидиановый Змей #13. Другой путь (часть 2-я)




              Пребывание в сонном забвении для Агнара продлилось почти вечность, но прекратилось столь же внезапно, как и началось. После зачарованного полёта по бескрайним просторам воображения он резко упал в действительность, на твёрдый камень пещеры. Бедолага не сразу вспомнил, в какой именно пещере он проснулся: воспоминания были размытыми, а всё, что случилось по его прилёту туда, и вовсе испарилось из памяти. Потирая лапой лоб и переносицу Агнар плавно приходил в себя, и когда пятнистые крылья в потягушах раскрылись на полную, кто-то в стороне громко прочистил горло.

               Перед выходом из пещеры, на фоне сумрачного неба, стоял вросший лапами в землю зловещий силуэт с шипованным беспорядком на спине. Агнар почему-то вначале вздрогнул от его вида, несмотря на то, что примерно помнил о том, что ещё недавно они путешествовали вместе. Старший дракон терпеливо ждал попутчика, но не произносил при нём ни слова, даже когда тот подошёл к нему вплотную. Когда ожидания, наконец, увенчались успехом, он безо всяких указаний отвернулся и взлетел в воздух. Заспанный дракончик ещё плохо понимал, что было к чему, но первые же мысли уговаривали его следовать за синекрылым проводником: устраивать побег с вынужденного пути спустя пару ночей в незнакомой местности желания в нём уже не возникало. 

               Едва покинув пещеру, Агнар резво взлетел и, не рассчитав сил, едва не врезался в потолок: он не мог и представить, что в нём за столь долгий сон могло набраться столько сил! Его тело казалось невероятно лёгким, а крылья были готовы лететь без остановки хоть круглые сутки. Быстро догнав проводника он собрался было поприветствовать его на радостях, но что-то отрешённо-мрачное во встреченном взгляде напомнило ему, что игра в молчанку всё ещё продолжалась.

               Выспавшиеся путешественники в желании поскорее закончить совместный полёт значительно ускорили свой темп, навёрстывая упущенное прошлой ночью время. Когтистые горы и прилегавшие к ним людские края остались далеко позади, в то время, как иной, менее благоприятный край уже расстилал перед драконами свой ковёр из полупустынных низкогорий. Краснокрылый первопроходец с трудом представлял, что должно было встретить его впереди: изученные им уроки ориентирования по свету от отца изобиловали любопытными названиями и красочными описаниями, но сложить из них общую картину было так же легко, как со зрением Эсмиры раскладывать самородки по цвету.

               Пейзажи из редколесных долин не менялись часами и со временем стали повторять друг друга. Желание увидеть что-то красочное и неизведанное долго поддерживало задор в Агнаре, но даже такому фантазёру, как он, пришлось скоро столкнуться с врагом, о котором он забыл ещё с той ночи, как познакомился с людьми, - со скукой. Даже вернувшийся на престол повелитель ночного неба, Амаир, не мог развлечь своего поклонника, который долго упрашивал его подарить ему какой-нибудь обман зрения, для красоты. Вместо этого ночное светило лишь продолжало улыбаться ему в ответ своей яркой серповидной улыбочкой. От тоски Агнар уже начинал пыхтеть, и углей в паровую топку ему подбрасывал Сталагмир, продолжавший лететь ровно и размеренно, как бездушный холодный ветер. Среди всех драконов род Красной чешуи всегда славился своей терпеливостью: вернее, её отсутствием. Наверное, лишь малая примесь "зелёной" крови не давала Агнару сорваться и обрушить на синего змея тираду из всего. что о нём хотелось сказать. 

               Спустя сотни пыхтящих звуков, к радости утомлённого Агнара, с востока, над полупустынной степью, замаячил солнечный диск, который должен был объявить Сталагмиру о времени сна. Однако, синий дракон благополучно пропустил этот сигнал, почесав своё брюхо маленькими шипами, которые росли из его локтей. Такое отношение к установленному распорядку стало последней каплей для Агнара, который был уже сыт по горло несуразным поведением проводника.

               — Почему мы не останавливаемся? Уже спать пора! - воскликнул он.
               — Рано ещё. Лети, пока силы позволяют - ты вдоволь выспался, - не оборачиваясь, пробормотал старший змей.
               — А как же люди? Вдруг они прячутся где-то поблизости!
               — Их мы увидим ещё нескоро.
               — Но... Можно тогда нам просто остановиться? 
               — Нет. Я сделаю остановку, когда потребуется.

               С этими словами тишина вновь окутала двух драконов. Агнар понял, что он проиграл в своей молчаливой битве, но даже не это мешало ему продолжить разговор. Старший змей вёл себя так, словно её не было, и всё притворство и сдержанность последних двух ночей были напрасными. Дракончик тяжело выдохнул от досады и вновь принялся искать что-то приглядное в широкой степи, пока не заметил, что Сталагмир впервые с начала ночи повернулся к нему мордой:

               — Что-то ты больно разговорчив сегодня, - сказал он. — Что на тебя нашло?
               — Говорить вы мне не запрещали, вот и говорю, - сделав предельно серьёзную морду, сказал Агнар.
               — Долго же ты держался: мне думалось, ты сдашься раньше.
               — И с чего бы это вы так полагали?
               — Это естественно. Природа детей такова, что все они поголовно больны одной очень опасной болезнью, - категорично отметил Сталагмир, вызвав побледнение на морде красного дракончика. — Имя ей - любопытство. В своей природе оно схоже с огнём, которому не хватает воздуха, чтобы разгораться и продолжать горение. Как огонь не может гореть без воздуха, так и дети не могут обходиться без ответов на бесконечно всплывающие вопросы, иначе пламя ослабевает и скоро угасает.
               — Вы так говорите, будто сами больны этой "детской болезнью", - кисло сказонул Агнар.
               — Не стану скрывать, я намерен узнать от тебя один ответ.
               — Что вам от меня надо?
               — Поведай мне, куда ты в одиночку собирался следовать дальше, после встречи с Вратами Ветра?
               — Это не вашего клана дело! Я и так за вами лечу.
               — Вот поэтому тебе больше нет нужды скрывать от меня свою прежнюю дорогу. Можешь не рассказывать всё. Твой путь должен был пролегать через Мраморные леса или через Криворылый полуостров?
               — Через леса, - помедлив, пробурчал Агнар.
               — Всё с тобой ясно.
               — Что ясно?
               — Тебя повели далёким и неудобным путём. Не попади ты ко мне под крыло, ночи три точно были бы потеряны впустую, а по летним меркам, даже пять.
               — Как? ...ой смысл родителям усложнять мне дорогу? - вновь спаял вопросы воедино удивлённый Агнар.
               — Сейчас узнаешь, - многозначительно произнёс Сталагмир.

               Не успела интрига пощекотать мысли юному путешественнику, как за очередным каменным гребнем показались просторы необъятной пустынной суши. Словно море без воды, она простиралась до самого горизонта, где её встречало голубое, безоблачное "море" небес. На подлёте к ней все ветра смиренно затихли, боясь приближаться к ней, и похожее чувство скоро охватило Агнара.
                
               — Что это за место? - спросил Агнар, озираясь по сторонам.
               — Неистовым огнём сожжённый край и паром осушённый, где гладь морская стала твердью раскалённой, - будто напевая, ответил Сталагмир.
               — Иссушенная пустошь, что ли?
               — Верно. Тебе приходилось прежде о ней слышать?
               — Да. Так звучали слова из одного сказания, - смутно произнёс Агнар. — Сказания о Длаахре, красной драконице, которая с помощью Ненасытного огня осушила Опаловое море и уничтожила все питавшие его водоёмы. Говорят, так появилась Иссушенная пустошь.
               — И она вполне оправдывает своё название. Настолько засушливы её земли, что люди и по сей день не смеют сюда возвращаться. Их не встретить здесь даже днём, что могло бы сделать пустошь безопасной для перемещения, однако далеко не все драконы решаются это сделать, в частности, в разгар лета. Солнце здесь не щадит никого: даже твоя, стойкая к жару, красная чешуя, не сможет уберечь рассудок от его гнева... Кто бы не повёл тебя через Мраморные леса, он явно не хотел, чтобы ты здесь находился.

               "Мама!" - прозвучало в мыслях дракончика. "Наверное, она даже не догадывается, где я сейчас... Нужно пережить этот полёт - тогда мне точно будет, что рассказать, когда мы снова увидимся. Вот будет представление, когда она узнает о синих драконах..."

               Уж о ком, как не о них, Агнар мог устроить матери содержательный доклад не хуже всех папиных россказней, а вот о легендарной пустыне ему рассказывать было не так уж много. Вымощенное песчаной брусчаткой дно мёртвого моря было лучшей метафорой об окружающей местности, которую он придумал за два часа лёта. За это время Солнце успело подняться высоко над землёй и превратиться из красивого золотого диска в ослеплящий обогреватель, который с каждой минутой набирал мощь. Непривычный для жителя прохладных гор сухой воздух сказался на его самочувствии: голова начинала потихоньку кружиться, угрожая его возможности как-то ориентироваться в незнакомом пространстве. 

               К счастью, Сталагмир продолжал невозмутимо бороздить воздушную дорогу, оставаясь для дракончика последней надеждой вырваться из пустоши живым. Может быть, общение с ним могло внести больше разнообразия в сводивший с ума полёт. С такой мыслью Агнар нагнал старшего дракона, и, поравнявшись с ним, невзначай сказонул:

                — Жуткое место... Оно ещё хуже, чем я его себе представлял. Неужели такой громадный простор мог стереть всего один дракон?
                — В гневе можно уничтожить всё, что угодно, - равнодушно произнёс Сталагмир, глядя на дорогу.
                — Да, но... Всё равно не могу себе вообразить, хоть это место и настоящее.
                — Многие сказания произрастают из были, но с теченьем лет они преобразуются в нечто совсем иное, теряя с ней всякую связь. Однако, это не делает их менее занимательными.
                — Не знаю, как вас, а меня это сказание меня никогда не занимало. Я даже старался уснуть раньше, чем мне его дочитают. Правда, потом я всё равно выучил его наизусть, когда заучивать было больше нечего.
                — Как говаривал один старейшина: глупо заучивать то, о чём не хочется поведать другим, - сказал синий змей, вновь одарив юного собеседника своим вниманием. — Поведай мне эту историю: я её немного подзабыл.
                — Не хочу. И вы мне её лучше не напоминайте.
                — С чего бы это?
                — Не хочу.

                Видя, что от краснокрылого ребёнка ничего нельзя было добиться, Сталагмир вернулся к своему размеренному следованию, с готовностью продолжать его хоть до конца своих дней. Такой выдержкой Агнар не обладал: какое-то чувство начало язвить в нём, когда он замолчал. Это чувство посещало его ещё в детстве, во время сновидений, в которых, подобно действительности, во всех красках обретали свою жизнь герои всех знакомых сказаний. Встреча с местом, в котором происходило одно из них, нечаянно пробудила его вновь, и недосказанность не позволяла затушить его. Агнар не хотел говорить об этом с тем, кого едва знал, но, с другой стороны, что-то подсказывало ему, что именно там, в той самой пустоши, он мог покончить с тем сжигавшим его чувством, и другой такой возможности больше не представится. Отвернувшись от Сталагмира куда-то в сторону пятнистый дракончик начал говорить, не зная, будут его слушать, или нет:

                 — Мне всегда было жаль Кеграра, сына Длаахры, из-за которого всё случилось... За него я всегда переживал сильнее, чем за кого-либо из сказаний. Наверное, из-за того, что он был очень похож на меня, - сказал он, улыбнувшись грустной улыбкой. — Такой же красный дракончик, который терпеть не мог, когда что-то увлекательное происходило без его участия. Кеграр никого не оставлял в беде, и проявлял доброту ко всем, кого спасал, будь то дракон, животное или человек. Конечно, он был немного неуклюжим, но всегда пытался помочь, получалось у него это или нет. Я часто думал о том, что было бы, не угоди он к людям в ловушку..Он не должен был умереть. Если бы только ему удалось рассказать людям, как всё произошло на самом деле, его бы не убили так жестоко, и тогда его мама в гневе не стёрла бы Опаловое море с лица тверди!
                 — Кеграра неспроста прозвали Глупышом, - отметил синий змей. — Он поплатился за своё незнание и непослушание. Таков урок...
                 — Нет! - с гневом в глазах воскликнул перебивший его Агнар. — Он не желал никому смерти! Будь Кеграр простым глупышом, его мать ни за что бы не восприняла его гибель так, и не испила бы из Чаши Ненасытного огня, которую она годами берегла от злых рук! Тем более, у неё были и другие дети, которых она спрятала от чужих глаз, пока осуществляла свою расплату... Всякий раз, когда мне рассказывали сказание о ней, я надеялся, что когда-нибудь, хотя бы раз, всё закончится иначе: что Длаахра сумеет спасти Кеграра, и люди будут пристыжены за свою глупость, из-за которой они собирались погубить ребёнка... Но ничего не менялось: он умирал снова и снова, и его продолжали клеймить Глупышом. Я стал ненавидеть эту историю.
                 — Вслушайся в слова - и ты услышишь смысл. Не стоит принимать её как историю чьей-то жизни: это мудрость поколений, запечатанная в созвучиях слов. Длаахра вобрала в себе дух истинной матери огненного рода, которая готова пойти на всё ради защиты своих детей, с которыми её связывают кровные узы. И каким бы глупцом не было её дитя, она вложит все свои силы ради его защиты, - хладнокровно сказал Сталагмир и прищурил глаза: — А вот глупцы, по природе своей, слабы, и смерть их настигает рано. Таким нет места в драконьем роду.
                 — Он был ещё ребёнком!
                 — Это не оправдание. Далеко не все дети дурны. В отличие от некоторых, умные дети не ищут неприятностей на свой хвост.
                 — По-вашему, оставлять кого-то, кто просит о помощи, умирать - это глупость?
                 — Не совсем. Далеко не все на этом свете заслуживают помощи.
                 — А вот и нет! Вы ведь даже не знаете, что было бы, будь Кеграр умнее и сильнее, чтобы дать отпор людям!
                 — Будь это так, ему пришлось бы убить тех, кого он спас. Всё закономерно.
                 — Неправда! Я докажу вам обратное! Когда-нибудь.
                 — Как хочешь. Раз тебе так скучно, сотвори собственное сказание, себе по вкусу, коль уж не устраивает существующее.
                 — Вот так и сделаю! - едва не выходнув огонь, заявил Агнар. — И Измир с Эсмирой будут одними из первых, кто о нём узнает!




                 Поставив громкую точку в разговоре со старшим, дерзкий дракончик выдохнул как следует, и угомонился. Никогда прежде он не ощущал себя настолько сильным, как тогда! Теперь он ясно понял, с каким чувством приходилось иметь дело всё это время, и это было нежелание мириться с несправедливостью. Каким бы мудрым и могучим не был его проводник и драконы с ним согласные, Агнар твёрдо был уверен в том, что в этом случае правда была на его стороне.

                 Гордо выпрямив голову вперёд, юный красный дракон, превозмогая все удары солнца, летел на равных со Сталагмиром едва ли не до самого полдня, пока последний не отыскал среди высушенной пустоты пустовавшее укрытие, похожее на пещеру. 

                 Судя по всему, когда-то оно было подводным гротом, и захрустевшие под лапами приземлившихся путников ракушки явно на это намекали. Парой мощных взмахов Сталагмир разметал их по сторонам, освободив место для сна, как себе, так и красномордому подопечному, который, едва уйдя в тень от палящего солнца, сразу рухнул на землю от скопившейся усталости. Теперь ему не хотелось уже ничего, даже сочинять сказания, а просто уснуть в дурмане раскалённого воздуха.

                 — У меня нет намерения портить тебе сон, но к середине дня солнце достигнет твоей головы, -  сквозь полудрём прожужжал надоедливый голос Сталагмира.

                  Потревоженный Агнар в ответ неохотно открыл один глаз, и, пропыхтев что-то невнятное, подвёлся с места. За несколько резвых шагов он перенёс своё тело в другой край пещерного навеса и благополучно рухнул на пол, под хруст лежавших на полу ракушек. Устроившись на них поудобнее, дракончик протяжно пробормотал:
 
                 — Солнце что-то разбушевалось... Тут и сознание потерять недолго.
                 — Отдыхай. Сегодня сон будет недолгим: как только жар спадёт, мы не медля покинем лежбище. Нужно успеть к источнику воды до следующего полудня, - сказал прилёгший поблизости Сталагмир.
                 — А здесь поблизости нету воды? - спросил Агнар, выискав полуоткрытым глазом собеседника.
                 — Нет. Ближайшую ночь придётся обойтись без неё.
                 — А животные хоть какие-то тут водятся?
                 — Водятся кое-где, но ими ты не насытишься.
                 — Э-э-эх... - выдохнул дракончик, перевернувшись на спину. — Почему вы меня об этом раньше не предупредили?
                 — Ты предпочёл лететь в тишине - не в моём духе кого-то переубеждать.

                 "Он мне так мстит, что ли?" - подумал раздражённый Агнар, уткнувшись взглядом в потолок, и начал плавно засыпать.

                 Благодаря Сталагмиру в него закрался лёгкий голод, который до этого разговора его совершенно не тревожил. И всё было бы не так плохо, если бы он не напомнил о себе в воображении Агнара, обратив его первые сонные видения в упитанных и аппетитных зверей, проносившихся вокруг него обширным стадом. Прирождённый хищник заливался слюной от такого изобилия и долго подыскивал себе лучшую жертву, пока не разглядел за бесконечным потоком плоти одиноко стоявшего белоснежного зверя. Это был тот самый зверь, которого Агнар не смог спасти от острых лап хладнокровного убийцы. Чувствуя свою вину перед ним, дракончик бросился сквозь мнимую стену в надежде уберечь его от всего, хотя бы во сне. Под натиском огня стада животных обернулись в пыль, освободив ему дорогу, но вдруг спасателя поразила боль в спине, которая красным свечением внесла в сон жуткие перемены. Шерсть белого зверя полностью окрасилась кровью, а на месте его глаз закружились чёрные воронки. Испугавшись такого превращения, Агнар резко проснулся.

                 Хоть кошмар и исчез с глаз долой, боль в позвоночнике от этого не прошла, и Агнару потребовалось время, чтобы прийти в себя и выявить причину. Как позже выяснилось, он просто заснул на спине, из которой росли шипы гребня. Вряд ли на свете найдётся хоть один разумный дракон, который захочет спать в подобном положении, независимо от того, какой гребень украшает его спину: шипованный, костный или перепончатый - удовольствия от этого мало. Тем не менее, Агнару когда-то давно удавалось так засыпать, пока его шипы были более короткими и гибкими, но за последние годы они стали заметно твёрже, и по последним ощущениям, им почти удалось сростись с позвоночником в одно целое. 

                 Утихомирив боль, перевернувшийся в удобную позу встревоженный сновидец продолжил оправляться от впечатлений. После произошедшего во сне ему стало жутко возвращаться туда снова, особенно находясь поблизости с мирно засыпавшим виновником этого кошмара. Нельзя было оставлять всё просто так. Собравшись с духом, Агнар громко прочистил горло, заставив старшего пошевелиться. Разбуженный Сталагмир на короткое время повернулся к дракончику и мимолётом проверив обстановку, лёг обратно. На этом Агнар решил не останавливаться.

                 — Скажите, Сталагмир, а что это за животное вы поймали позавчера вечером? - спросил он. — Такое, с белой шерстью, похожее на тигра, только без полос.
                 — Это был бесполосый тигр с белой шерстью, - содержательно ответил змей неохотным сонным тоном, после чего, услышав недовольное фырканье собеседника, внёс больше ясности: — Зверь-белородок, очень редкое создание.
                 — Редкое? - переспросил Агнар, приподняв шею. — В тех лесах хватало всякой дичи, которой можно было закусить. Зачем вы убили именно его? 
                 — Моя добыча обсуждению не подлежит. Смею лишь заметить, что белородки по вкусу ничем не отличаются от своих сородичей с естественным окрасом. Наши предки когда-то приписывали их мясу особые свойства, но это не более, чем древнее невежество. Уже не раз проверял...
                 — И всё равно, зачем вы убили именно его? - с недоверием повторил Агнар.
                 — Он был обречён, как и все животные, которые рождаются с белым окрасом. Не важно, в каком роду оно появится на свет, и чем будет покрыто его тело: чешуёй, кожей или перьями, - его жизнь по определению станет короткой и невыносимой. Окрас не даёт белородкам возможности охотиться незаметно, часто выставляя их лёгкой добычей для хищников. Среди сородичей они становятся изгоями, и до конца своих дней им приходится противостоять опасностям в одиночестве, так и не сумев найти себе пару. Я решил судьбу того тигра прежде, чем это сделал кто-то другой. Им мог быть и ты, прояви ты к нему меньше снисхождения.
                 — Я никогда не подниму лапу на редкое животное! Так всегда было заведено в моей семье.
                 — Отчего же?
                 — Родители рассказывали, что с начала времён Затишья многих животных истребили люди, которые перестали бояться гнева природы. Мне говорили, что животные позволяют нам их кушать, пока мы бережём их потомство, а каждое животное полезно для нас по своему. Поэтому мы старались не кушать зверей, которых могло уже не существовать по ту сторону Предела. Того, который Надоблачный.
                 — Что ж, это - благородное намерение, но к белородкам оно не имеет никакого отношения. Белородство является отклонением, неизлечимой болезнью, заложенной с рождения. Такой же болезнью, как горб, недорослость, малокрылие, беспластинье*...
                 — Или слепота? - вставил своё слово Агнар.

                 Не успел он дождаться ответа, как ему послышался приглушенный глубокий рык, от которого по телу пробежал мороз. Обернувшись навстречу собеседнику, дракончик встретил не виданный прежде лик, пробудивший в нём подзабытый за пару дней страх. Один лишь взгляд с острыми, как иглы, зрачками, существенно менял внешность лишённого эмоций Сталагмира, которому для этого даже не пришлось обнажать зубы. 

                 — Никто в клане Синей чешуи не смеет даже краем языка перебивать речь старших, - твёрдо и отчётливо прорычал он. — В твоём родном клане дела будут обстоять точно так же. Веди себя подобающе, красный дракон, - и твоя жизнь продлится гораздо дольше.
                 — Вы... - вырвалось у ошеломлённого Агнара, но тут же затухло. 

                Что-то изменилось в Сталагмире всего за одну реплику. Какой бы неизменной не казалась внешность собеседника, слух не мог его обмануть: в голосе змея прозвучала не заурядная, как прежде, а самая настоящая угроза, и будь последний менее сдержанным, кому-то бы сильно не поздоровилось. Чётко прояснив для себя, с кем ему приходилось иметь дело, Агнар виновато склонил голову и сказал:

                 — Прошу прощения. Я больше не буду вас перебивать.
                 — Так-то лучше. Засыпай скорее, - буркнул Сталагмир и отвернулся в свою сторону.
                 — У меня только один вопрос остался. После этого я сразу усну! - спешно произнёс Агнар ему вдогонку, пока ещё была возможность.
                 — Какой вопрос?
                 — Бывают ли на свете белые драконы?
                 — Никогда не приходилось слышать о таких.
                 — Но они наверняка бывают?
                 — Даже будь такие драконы на свете, вряд ли кому-то из них удалось бы дожить до взросления.
                 — Жаль. Вот я бы хотел встретить такого, белого. Он бы, наверное, выглядел даже необычнее, чем Золотой дракон!
                 — Засыпай уже. Будешь много думать перед сном - не сможешь заснуть, - сказал Сталагмир, и, поправив неровно лежавшие гребни, грубо захрапел.

                 Полезный совет Агнар благополучно пропустил мимо ушей, уложившись спать лишь для того, чтобы вообразить себе белого дракона. Что-то манящее было в этом смутно воображаемом образе, и юному фантазёру хотелось как-то его оживить, сочинить о нём какую-то цепляющую историю: такую историю, которую не смог бы придумать даже сам Золотой дракон - легендарный рифмоплёт, сотворивший и пересказавший множество известных сказаний. В попытках это сделать он лишил себя трети сна, но всё-таки достиг кое-каких успехов, которые успели отложиться в голове. Добиться такого же буйства воображения после того, как его подняли вечером, посреди глубокого сна, сыну менее легендарного Сталезуба уже не удалось.


Страницы:
1
2
3
4
5
6
7
8
10
предыдущая
следующая