Если вы это читаете, значит ваше детство прошло. Ну как прошло, просто вы уже его не воспринимаете как прежде.
То место где я был счастлив исчезло навсегда, оно растворилось как оазис в пустыне миражей, рассеялось в моем восприятии оставив после себя слабый отблеск былого величия. Несмотря на всякие трудности я был там счастлив, и вот ведь странно, я был счастлив и несчастлив одновременно, и в этом динамическом взаимодействии я наверное пребываю до сих пор. Но это счастье из детства постепенно уступает место пустыне засыпающей мой оазис песком равнодушия. Вместо этого оазиса появляется другой оазис взрослого счастья, но, это уже не то, это другой оазис, не повторяющий прежний. Вспоминая это тягучее ощущение сопричастности к миру, который был полон тревоги, я чувствую сейчас жгучее оцепенение от превращения моей живой части в каменное изваяние, которое я видел в детстве часто около своего дома. Живое становится неживым и из неживого появляется живое, и все это время я чувствую это теплое покалывание в душе, закальцинированные островки тревоги покорили мои легкие и не дают мне дышать сейчас полной грудью, оставляя всегда немного воздуха из прошлого вдоха. Это мое сокровище, я не хочу его выдыхать, боясь потерять этот камень в душе в песках пустыни кальцинатов.
И вот смотря на маленьких детей, на их архаичный мир первосмыслов, на эту прямую репрезентацию всего скрытого во мне, я опять уплываю в свой мир первого оазиса, в этот теплый летний вечер, стоя возле этого каменного символа я вновь переживаю это счастье быть, просто быть. Искать и радоваться всему найденному, когда ты еще не знаешь что ты что-то ищешь, просто исследуя пространство и получая в свои руки символы, орудия будущих пыток, эти маленькие вещи ставшие потом большими смыслами. Рядом с ребёнком я сам ребенок, рядом с ним я живу теми первоощущениями наполненности мира, я просто хочу вобрать в себя это еще раз в надежде развеять пустыню поглотившую меня впоследствии. Как же тепло я переживаю эту встречу с бывшей жизнью, я так рад ей, я хочу вновь ощутить это тепло. 
Эта трогательная встреча сближает меня с собой. Мне легко быть собой прошлым в настоящем, это так интересно, когда тебе удается переместиться во времени и почувствовать это вновь. Да, я думаю что сейчас я потерял это чувство, как и потерял часть себя, я забыл себя таким, какой я был и знаю себя таким, какой я стал, это все еще я, но уже и не я. Я другой в другой жизни, в другом времени, и это еще страшнее чем тогда. Мне не хватает того детства сейчас, я жадно поглощаю его маленькими порциями, не жую, там нет твёрдых частей, это просто материнское молоко. Питаться им можно смотря на детей. 
Так хочется быть тем, кем был я тогда и дать себе все, что есть у меня сейчас. И это, пожалуй, возможно, или нет? Я сомневаюсь в себе теперешнем, принимая все больше себя в детстве, такого странно-интересного и бесконечно влюбленного в жизнь. Я нравлюсь себе все больше и больше и это захватывает меня, несет меня в ту летнюю ночь и наполняет ее новыми смыслами бытия, или просто любовью.

Если вы это читаете, значит ваше детство прошло. Ну как прошло, просто вы уже его не воспринимаете как прежде.
То место где я был счастлив исчезло навсегда, оно растворилось как оазис в пустыне миражей, рассеялось в моем восприятии оставив после себя слабый отблеск былого величия. Несмотря на всякие трудности я был там счастлив, и вот ведь странно, я был счастлив и несчастлив одновременно, и в этом динамическом взаимодействии я наверное пребываю до сих пор. Но это счастье из детства постепенно уступает место пустыне засыпающей мой оазис песком равнодушия. Вместо этого оазиса появляется другой оазис взрослого счастья, но, это уже не то, это другой оазис, не повторяющий прежний. Вспоминая это тягучее ощущение сопричастности к миру, который был полон тревоги, я чувствую сейчас жгучее оцепенение от превращения моей живой части в каменное изваяние, которое я видел в детстве часто около своего дома. Живое становится неживым и из неживого появляется живое, и все это время я чувствую это теплое покалывание в душе, закальцинированные островки тревоги покорили мои легкие и не дают мне дышать сейчас полной грудью, оставляя всегда немного воздуха из прошлого вдоха. Это мое сокровище, я не хочу его выдыхать, боясь потерять этот камень в душе в песках пустыни кальцинатов.
И вот смотря на маленьких детей, на их архаичный мир первосмыслов, на эту прямую репрезентацию всего скрытого во мне, я опять уплываю в свой мир первого оазиса, в этот теплый летний вечер, стоя возле этого каменного символа я вновь переживаю это счастье быть, просто быть. Искать и радоваться всему найденному, когда ты еще не знаешь что ты что-то ищешь, просто исследуя пространство и получая в свои руки символы, орудия будущих пыток, эти маленькие вещи ставшие потом большими смыслами. Рядом с ребёнком я сам ребенок, рядом с ним я живу теми первоощущениями наполненности мира, я просто хочу вобрать в себя это еще раз в надежде развеять пустыню поглотившую меня впоследствии. Как же тепло я переживаю эту встречу с бывшей жизнью, я так рад ей, я хочу вновь ощутить это тепло. 
Эта трогательная встреча сближает меня с собой. Мне легко быть собой прошлым в настоящем, это так интересно, когда тебе удается переместиться во времени и почувствовать это вновь. Да, я думаю что сейчас я потерял это чувство, как и потерял часть себя, я забыл себя таким, какой я был и знаю себя таким, какой я стал, это все еще я, но уже и не я. Я другой в другой жизни, в другом времени, и это еще страшнее чем тогда. Мне не хватает того детства сейчас, я жадно поглощаю его маленькими порциями, не жую, там нет твёрдых частей, это просто материнское молоко. Питаться им можно смотря на детей. 
Так хочется быть тем, кем был я тогда и дать себе все, что есть у меня сейчас. И это, пожалуй, возможно, или нет? Я сомневаюсь в себе теперешнем, принимая все больше себя в детстве, такого странно-интересного и бесконечно влюбленного в жизнь. Я нравлюсь себе все больше и больше и это захватывает меня, несет меня в ту летнюю ночь и наполняет ее новыми смыслами бытия, или просто любовью.

Что-то врывается в мою жизнь, вот так вот без предупреждения и приглашения, нагло вонзая свои когти в мой кусок пирога и отбирая мою часть внимания и кроша мое бытие на мелкие крошки. Внимание. Мое внимание поглощает этот объект принимая мои формы и очертания, говоря моим языком и приближаясь ко мне, я перетекаю в него плавно, мой страх раскрошился на пути к жуткой поглощающей пасти, перемалывающей меня без остатка. Поглощение безболезненное и безвременное, оно длится ровно столько, сколько длится моя увлеченность собой и нескрываемое противопоставление другим. И вот я уже внутри, поглощен, пережеван, переварен, ассимилирован и впитан, растаскан по клеточкам души и распределен между частями тела, я стал частью себя самого и теперь смотрю на все как часть взгляда из-под себя.
Как это случилось, что я не заметил своего собственного растворения, как мне удавалось жить будучи частично втянутым в свой кровоток. Непонимание, слепота, бесчувственность, недоверие. Каким можно быть бесчувственным к самому себе, чтобы наделить свой разум полномочиями по защите себя от мира и правами на полную утилизацию себя. Я стал таким каким я есть, и понял я это лишь тогда, когда последняя капля моей воли растворилась в зацикленном потоке мироздания анти-меня. Я вырастил и выстроил свою маску сам же, трудясь упорно все это время, созидая мудрость и выдержку в одном теле, допуская к нему только самое лучшее, как я думал тогда, для успокоения боли роста, как я думал тогда, для своего развития в будущем, как я думал тогда. И вот сейчас, смотря изнутри, я чувствую острый укол жажды разрушения, сокрытый во мне изначально, как базовый порок, как инструмент на экстренный случай. 
Я так долго боролся с инаковостью, что в итоге потерял себя. Кто я такой я начал понимать только после моего полного растворения в анти-себе, после провального шествия армии под знаменами правды и всесилия разума, после того, как я окончательно признал, что тень в зеркале принадлежит не тому мне, которого я видел когда-то давно. Тогда, замешкавшись у входа, я вдруг прокрутил назад все события моей жизни и с ужасом обнаружил живой ход мысли героя, но не меня. Никто не знал что будет вот так вот, меня никто не предупредил. Да и толку от них, я все равно их никогда не слушал, я просто боролся с ними самим собой, закрывал их своей тенью, укрывался от их алчного взгляда, боялся остаться с ними один на один, и в итоге они ушли. Или я ушел в себя думая, что выгнал их окончательно из своего восприятия.
И теперь глядя изнутри я четко вижу этот страх и ужас в глазах проходящих мимо людей, а ведь она даже не смотрят в мою сторону. Я вижу свое отражение на дне своих глаз, меня не раз пугало это дно своим адским ликом, и я напрасно полировал эту поверхность свисая головой вниз на тонких веревках спокойствия, вот так вот и сорвался, упал, и теперь поднявшись с колен, смотрю на это дно вверху над моей головой и вижу лишь свой страх в отполированном зеркале души. И меня тут не видно. Я спрятан от чужих глаз когда-то моими глазами, просто теперь они смотрят туда куда и смотрели до этого, прямо перед собой. Не моргая.

Наш рост в плане взросления и самостоятельности сопровождается неминуемыми кризисами и сложностями. На начальном этапе роста нам помогают родители, или не помогают, что в принципе не дает нам права говорить, что мы получили преимущество в виде свободного выбора или жесткой прокачки мышц.
Всему свое время и место. Если мы растем самостоятельно, используя интуитивно все силы и способы добиться своих целей и прийти именно туда куда мы хотим прийти, именно в таком состоянии как мы можем себе позволить. Самостоятельный рост, без использования дополнительных средств стимуляции или опоры, приводит к гармоничному развитию и к согласованности внутреннего и внешнего содержания себя. Это как дерево которое растет в лесу, оно само себе решает, как ему вырасти и пользуется всеми наличными средствами, которые может взять. Другое дело, когда за этим деревом ухаживает садовник в саду, поливает его и обрезает. Часто, при отсутствии ухода, такое дерево гибнет от засухи, так и не сформировав достаточно сильную корневую систему для добычи глубокой воды и не соизмерив свои пропорции ствола с имеющимся реально количеством воды в земле. 
Болезнь роста, это ежедневный выбор перед лицом настоящего и будущего, это стать сильным сейчас, чтобы стать сильнее завтра. В этом случае, моя боль роста, это моя награда за тяжелый труд, который я проделал чтобы выжить и стать приспособленным к жизни и развитию в этом мире. Я хорошо в нем ориентируюсь и знаю точно где лежит граница моих возможностей и где я смогу на себя расчитывать. Моя боль – это показатель моей эффективности, и пусть даже внешне это кажется чем-то другим, я точно знаю скольких трудов мне стоило то место где я нахожусь сейчас.
Когда я иду по жизни опираясь на чье-то плечо у меня не растут мышцы, и я не пользуюсь своей личной интуицией полагаясь всецело на выбор сильного (ой, не факт) человека, который меня опекает. Так намного легче жить, и это не секрет. Этот тип роста манит своей привлекательностью безболезненного взлета и мягкой посадки, только вот никто и никогда не говорит сколько процентов меня будет в той личности, которая мягенько приземлится в роскошные условия. Об этом никто не говорит просто потому, что этого никто не знает, и все уверенны, что все осталось на своем месте, но когда мы выкапываем дерево с корнем, мы перевозим дерево, а корневую систему и связи с питательной водой оставляем в прошлом. Конечно, дерево примется расти в новом месте, но уже на искусственном поливе. 
Конечно, тот факт, что накачать свои собственные мышцы без гормонов, соблюдая возможности своего организма и тренируя не только мышцы гормонами, но и связки без гормонов, нервную систему на предмет реальности и преодоления трудностей, и учитывая все особенности своей сердечно-сосудистой системы, которая будет развиваться теми же темпами что и мышцы. И это все реально сложно. Сложно быть настоящим и пользоваться только самим собой, сложно согласиться на свои ограничения и на свои возможности, сложно признать, что я чего-то не могу, сложно понять, что мне не нужно уметь делать все. 
И это больно. Расти и понимать, что не дотянешься до солнца, а когда дотянешься - сгоришь.

#болезнь #рост #психология #ищупсихолога #киев #психоанализ#система #мышцы #сила #рост #развитие #помощь #инстинкт

Возможно, я тут чего-то не учел, и возможно, я правда многое не знаю про обстоятельства того другого человека, но я точно понимаю, что я сам попадаю в ту ситуацию которую я моделировал для другого со всей своей критикой. Меня эта ситуация настолько будоражит, что я не могу мыслить логически, меня так и тянет в магические пассы и всякие философско-эзотерические объяснения. А ведь все, скорее всего, просто, и я что-то упускаю из виду, что-то не проходит слои моих когнитивных защит, что-то постоянно остается за кадром. Если этот сценарий и правда существует, то тут открывается дорога к прямому моделированию ситуации в будущем. Или это очередная уловка разума на пути избегания своей собственной ответственности за все что сказано и сделано?

Как бы там ни было, все это происходит, и я не могу дать этому никакого понятного для себя объяснения. Неужели я наяву как будто во сне моделирую свое будущее, зная заранее, что я буду делать и как бы заранее оправдываюсь за то, что я этого не сделаю в будущем. Я предсказываю свое будущее, я скидываю ответственность за несделанное, и я снимаю с себя тревогу адресуя ее другому человеку вместе с заданием на исполнение и критикой в его адрес. Это как будто бессознательное следование заранее прописанному плану, а может и не такое уж и бессознательное.

Я пытаюсь в этом разобраться и вместе с тем понимаю, как сложно мыслить о системе оставаясь в системе. Слишком предвзят я в своем стремлении оправдать себя, слишком сильно мое желание вывести мир на приемлемый для меня уровень функционирования. Я словно следователь расследующий дело, запертый в следственном изоляторе. Все через фантазии, ведь я расследую дело, в котором я главный подозреваемый.

Я вижу, что это работает, я понимаю, что это работает и со мной, но я не понимаю, как это работает. Есть что-то большее, чем мое понимание, есть мир, который раскинулся вокруг меня невидимым океаном загадочных ветров, которые приносят мне сны наяву. Я вижу то, что я чувствую, и я знаю то, что я не могу почувствовать. Путь к знаниям лежит через боль. Или может так и нужно, не знать, как это работает, может время и правда течет из будущего в прошлое, и постоянно протекая по кругу. Точнее по спирали.

Но такое обоюдное и мирное сопереживание двух противоположных частей не всегда возможно. При слиянии противоположностей в одно целое, мы не говорим о проникновении одного в другое от края до края с заполнением формы другого собой, и не частичном перекрывании другого собой, это есть некая форма взаимодействия частей разного в общем поле, причем, не пересекаясь друг с другом. Это то место, где двое обмениваются частями себя, дополняя друг друга и становясь целостными, и при этом полностью сохраняя себя автономным и целостным. Это слияние без фактического слияния. Это место для «жизни».

В повседневной жизни сила алхимического слияния двух противоположностей в одно целое может помочь нам обращать больше внимания на свои внутренние потребности без вознесения в приоритет внешних потребностей. Такое условное разделение потребностей мне нравится для более простого понимания. Внешние потребности мы проявляем наружу себя и мы привыкли считать это нашей внутренней сущностью, и как правило это имеет свое продолжение в виде нашей внутренней нереализованной потребности. Место, где внутренняя потребность может встретиться с внешним миром и где внешняя потребность может быть сверена с внутренней реальностью и есть мы настоящие. Это очень практичная философия «Инь-Янь», она дает нам больше свободы и толкает нас вперед в развитии, оставляя позади якоря, держащие нас в порту. Идея алхимиков о получении золота из свинца с помощью философского камня, в моем понимании, это про свою личную трансформацию при помощи этого «волшебного» внутреннего пространства, которое поможет преобразовать серую тяжелую обыденность в ощутимый золотой расцвет.

И что же мы получаем, если нам не удается превратить свинец в золото? Что будет, если мы будем удовлетворять только внешнюю потребность «являться» и игнорировать внутреннюю потребность «быть»? Я думаю, что между являться и быть, есть одно объединяющее их невозможность перехода одно в другое чувство, и это чувство многим очень хорошо знакомо. Это чувство – страх.  Страх это - огонь, на котором разогревается плавильный тигль для переплавки свинца в золото. В идеале огонь должен представлять из себя нечто дающее, а не забирающее, но страх – это как пожирающая ресурсы стихия, которая сжигает дрова (деньги) совершенно впустую. Нагретый на таком огне тиглю пуст, он просто покрывается ржавчиной попыток и неудач плавления, и вскоре просто будет выброшен на свалку. Это пламя страха не загасить ни алкоголем, ни наркотиками, ни сексом, он просто будет гореть еще сильнее, пока в один прекрасный момент огонь не сожжет того кто его разжег.

Неожиданно текст прерывается.

С пустотой не стоит бороться или отвергать ее, т.к. она неотъемлемая часть нас самих, и выступает в роли стабилизатора в процессе уравновешивания с наполняющими нас смыслами. Для наполнения нужна форма, для формы нужна субстанция. Форма, т.е – пустота, это по сути некая архетипическая матрица, присутствие которой в пустом первозданном виде, ненаполненной живыми образами, переживается в виде острого ощущения «опустошенности». Я думаю, что это ощущение своей захваченности архетипом, и некое предчувствие начала процесса наполнения архетипической матрицы реальными сейчас смыслами.

  По мере наполнения архетипической матрицы смыслами, по мере того как наша захваченность архетипическим комплексом будет переводиться в разряд обыденности нашими защитами, мы будем ощущать приход ощущения «сытости» или, может быть ощущение лизисного «переваривания», когда продукты жизнедеятельности комплекса доберутся до каждой клеточки нашего организма и насытят их собой. В этот момент нам покажется, что мир не так уж и пуст, что мы не пусты и что все вокруг если не имеет смысл, то хотя бы не бесит. И за каждым чувством сытости вновь приходит голод. Комплекс, как и каждая успешная империя захватив слишком много земель и народов гибнет изнутри, не выдерживая натиска своего собственного значения для самого себя.

Пустота, как наполненность переживается более сглаженно и в некоем забвении, пустота как свободное место для смыслов переживается болезненным зудом бессознательного. Переживание пустоты в любом случае, как и любой зуд, требует мгновенного разрешения ситуации, и выражается в беспричинном и бесконечном поиске опоры для почесывания спины. Опора, дает нам желаемое отыгрывание своих бессознательных чувств страха и отчаяния от захваченности архетипом, опора дает нам надежду на мгновенное снятие тревоги, на сиюминутное успокоение. Но опора бесчувственна и искусственна. Мы ее фантазируем сами и сами же в ней разочаровываемся. Сиюминутное успокоение не приносит вечного покоя. Тревога нас не покидает и мы пусты как ночное небо без звезд, бездонны в своем страхе неизвестности приходящего смысла.

Пустота пришедшая к нам там всегда и была, просто мы наконец-то ее обнаружили, как первооткрыватели новых земель в океане, так и мы – открываем новые горизонты в себе. И они в самом начале пусты, и мы переживаем болью эту пустоту. По мере освоения новых земель мы будем строить свои города и заселять их своими людьми, так вот осваивая свой архетипический комплекс своими смыслами, и в конце концов порождая его последующее разрушение.

Почувствовать пустоту, на мой взгляд, классный признак движения вперед познании себя. Главное не свернуть обратно в родно и знакомый порт отправления.

https://www.facebook.com/stefanenko.psy/posts/2028472564076145:0

Рядом кричащая женщина. Ее крик – это стон погребенной заживо души, наделенной способностью чувствовать и знать, что жизнь тут и теперь может быть столь же прекрасна в своем непостижимом ужасе разочарования самыми сладкими мечтами. Ее взгляд прожигает пламенем трещины в телах ее простодушных возжелателей, она томно подпускает их к себе, кладет их голову себе на грудь, нежно откидывает прядь поседевших волос с поржавевшего уха и медленно кричит им внутрь свою песню о забвении и печали в мире однобокого восприятия красоты и морали. Женщина кричит, и ее крик полон сладких нот для уха мужчины, она вложила всю себя в этот звук и исчезла, растворившись в вибрации волны в теле ее дорогого друга. Звук – это волна, волна – это энергия, энергия – это ее стремительная часть, которая будет преобразовывать все на своем пути, заставляя каждую молекулу колебаться в такт ее голосу. Так рождается танец мужчины.

Мужчина движется в такт ее крику и его танец столь прекрасен, что он прячет его смущенно за стеной своего отрицания безжалостной реальности этого мира, которая знает, как ему лучше двигаться. В тот момент, когда он начинает танцевать, мир кажется ему полным страстного влечения к бесконечным богатствам вселенной, в миг, когда мужчина перестает танцевать, он теряет всякий интерес к подаренному ему магическому зову сирены на обрыве скалы, у которой разбилось уже бесчисленное множество жизней.

Магия женского крика открывается только лишь с возрастом, когда морщины прорезают путь для слез не только вниз, но и в сторону, когда взгляд становится набит доверху увиденным, когда все в этом мире уже перестало удивлять. Этот крик от начала первой вспышки света и до последнего заката век и вздрагивания ресниц, весь этот крик по частям прорывается в моменты магического танца мужчины, летящего на скалу на всех парусах дрейфующего в бескрайнем океане любви летучего голландца.

Мужчина танцует. На сцене светло и шумно. Аплодисменты и преданные взгляды полные надежд и отчаяния. Столько сил отдается для этих движений, столько взглядов согревают тебя, столько тел колышутся в такт одному лишь посланному вдаль крику. И сцена вибрирует под его сильными ногами, волна силы наполняет зал порывом неосязаемого волнения, переполняет сердца женщин верой в вечную сильную и наполненную смыслом жизнь.

Когда женщина крикнула в последний раз, мужчина замер и концерт окончился.

Да, тут можно говорить о том, что существует ситуация недосказанности сама по себе и существует реакция людей на нее. Это не значит, что сама по себе недосказанность есть нечто «плохое» или «неправильное», это всего лишь способ коммуникации и такое особое выражение степени близости и искренности. Не факт, что мы в принципе бываем в таком положении, когда можем коммуницировать так, чтобы рассказать все, без остатка. Ощущение недосказанности – это сугубо личное восприятие ситуации такой, какой она видится ее участниками.

И все-таки, в ощущении недосказанности есть много нюансов, которые оставляют за собой много незакрытых дверей в сознании человека. Это как непройденный до конца путь, как незакрытый гештальт, который будет всегда висеть в сознании и тратить на себя много жизненных сил и энергии, если его не вытеснить в бессознательное. Но и будучи вытесненным, этот процесс будет напоминать о себе в виде бессознательных импульсов, которые мы уже не в силах будем контролировать. Получается, что чувства, которые были подняты в человеке при недосказанности им не осознаются, игнорируются, вытесняются. Чувства в свою очередь, как реакция на нечто большее, что уже было первичным в этом человеке, например, психологическая травма, комплекс неполноценности, ощущения своего одиночества, осознание своей брошенности, ощущение недоверия, и тд и тп. При возникновении недосказанности, которая выступает как простой пусковой механизм (триггер) активируется старая травма, которая запускает каскад чувств и последующих за ними реакций.

Все бы ничего, но жить с этим крайне тяжело, строить отношения сложно, найти взаимопонимание трудно, да и просто находиться в этом осознании неприятно. Этот вопрос настолько комплексный и глубокий, что взяться и решить все просты проговариванием наврядли получится. Да. Возможно станет легче от понимания что нет больше ничего непонятного, и наступит долгожданное спокойствие от разрешения ситуации, но мы никогда не узнаем сколько при этом вытеснилось и запаковалось внутрь непрожитых чувств агрессии, мы не узнаем, как бы мы могли отреагировать на недосказанность если бы мы не были сфокусированы на своей травме или комплексе, заметили мы бы ее в принципе?

Реакция на недосказанность для меня это и про травму, и про способ расщепленного общения со стороны рассказчика, это про искренность в общении и про полноту этого общения, это про понимание и про целостность. Это некий маркер указывающий на определенные проблемы восприятия себя и других.

https://www.facebook.com/stefanenko.psy/posts/2018162961773772

Я немного помассажирую это напряженное место и постараюсь раскрыть некоторые детали такого коварного слова месть. Я думаю, что большинство людей применяет к данному слову вполне устоявшийся стереотипный описательный набор в виде сопровождающейся агрессией (в основном у того кому мстят) и неким скрытым умыслом (по мнению того кому мстят). Опять же, я бы немного поисследовал этот феномен мести и перевел его из разряда общепринятых в разряд анализируемых. Если посмотреть на природу взаимоотношений мужчины и женщины при разыгрывании мести, то я склонен увидеть в этом некую природную невозможность одного из партнеров выражать свои чувства открыто и понятно для партнера и для самого себя. Причин этому может быть множество и речь сейчас не об этом. При разыгрывании подобного сценария на первый план выходят чувства, и на первый взгляд они реально кажутся негативными. Это может быть злость, гнев, страх, которые в свою очередь могут маскироваться в обиду или некоторые маниакальные компульсивные действия.

Если опуститься на уровень ниже, и вскрыть мотив такого агрессивного поведения одного из партнеров то я думаю, мы скорее всего обнаружим неудовлетворенные потребности в любви, безопасности, принятии, попросту говоря, неудовлетворенные желания иметь «идеальные» отношения. «Идеальные отношения как с кем?» - спросил бы я. Скорее всего ответы был бы про маму, которая была именно тем самым идеальным объектом, который мог дать всю эту полноту чувств. Тогда, мы приходим к некоторому промежуточному выводу, что за местью стоят непрожитые эмоции от недополученных идеальных отношений и, как следствие, неудовлетворенности своим положением в этих отношениях. Если принять во внимание что главной движущей силой при построении отношений может быть любовь (не исключая другие варианты, например, безопасность, т.е. деньги) то мы приходим к тому, что разыгрывается простая любовная игра, по типу дергания девочек в младших классах за волосы. Кстати, дергание волос девочек, это скорее всего от очень раннего детского опыта дергания мамы за волосы.

Я думаю, что правильнее было бы говорить не «он мне мстит», а «он со мной играет», и это становится уже куда более интересней. Если так вот поменять свой взгляд на происходящее, то можно, во-первых, остаться в отношениях позволив партнеру все-таки выразить свои чувства, а во-вторых, не страдать от параноидальных мыслей о страшной мести.

Просто немного проанализировав ситуацию и взглянув на нее с другой стороны мы получаем парадоксальный ответ, который в корне меняет картину происходящего и делает из страшной нервозной проблемы милую забаву влюбленных, которые просто не могут быть чуть более взрослее чем они есть сейчас.

https://www.facebook.com/stefanenko.psy/posts/2016300781959990

Что толку от того, что я знаю о них, я все равно им принадлежу и завишу от них. А что я хотел, будучи проводником? Мои родители, они были проводниками, я -проводник, мы просто носители мыслей в этом информационном поле, мы провода, соединенные в цепь и передающие кластеры информации, мы просты курьеры, мечтающие о карьере шеф-редактора. Мысли – это мы. Все есть перенос, мы переносим, нас переносят, мы проецируем и интроецируем. Если так подумать, то что мы есть без переноса? Возможно, мы проецируем и внутри самих себя. Мысли имеют свойство скрывать свой смысл от нас.

Странности моих настоящих попыток успокаивают меня, мои опыты провальны так же, как и суть опытов. Что и кому я хочу доказать, теоремы заучены и не подлежат изменениям, они так же тверды, как и мои взгляды на небо, я смотрю в него и совершенно ничего не вижу. Я живу сплошными аксиомами, нет ни доказательств святости дуги ни опровержений человечности Бога, я не знаю, что в этом мире можно менять кроме себя, и, как бы я не поменял себя, я все равно иду мысленно по доказанной ранее теореме. Времени на раздумья нет, пора мыслить. Я ищу способы приспособиться к универсалиям жизни, и я думаю о них как о законах бытия, а они просто меня приговаривают к еще одному году поисков смысла. Они в сговоре с мыслями, мысли им служат и в награду получают всего меня. Я их раб без сомнения и суеты, я даже этого не знаю, я так наивен и глуп, что пытаюсь познать суть, изменяющую меня в этом мире, но как я могу изменить себя, если мир никогда мне этого не позволит. Когда срывают одну травинку, содрогается вся вселенная, когда я пытаюсь изменить себя, меняется все вокруг, а это невозможно просто потому, что оно было, есть и будет неизменным. Я просто плод воображения моих мыслей, я просто аватар на их профиле в соцсетях.

Мысли мыслят меня, и я их замысел с самого начала начал. Я был, есть и буду в своей ничтожно малой ипостаси в этом несоизмеримо вечном мире. Крупица на фоне вечности, мысль на фоне молчания на совещании, пылинка в глазе Будды, я так велик во всем этом. Спасибо вам, мои мысли, что привели меня к такому величию в ничтожности, мы и правда стоим друг друга. Я в ответе за ваше проявление во мне, а вы в ответе за мои проявления в вас, мы просто такие взаимоуничтожающиеся единицы смысла. Мы с вами, это и есть Бог.

Душа в Боге или Бог в душе, мысли о Боге или Бог мыслит обо мне, я вещь в себе или я вещь для него?

Мысли, они не дают мне ответа, они вечны как этот мир, как этот Бог, который просто смотрит мне в глаза моими глазами, и он улыбается мне, а я ему. «О чем он думает?» - спрашиваю я себя. «Я думаю о тебе.» - отвечает он мне.

Попался!

Мысли. Бог. Я.

 https://www.facebook.com/stefanenko.psy/posts/2013389678917767

В аналитической психологии и психоанализе есть такой термин как «отыгрывание». Под этим подразумевается, что клиент размещает вытесненный материал и свой перенос вне рамок сессии и не проговаривает, и не проживает его в терапии, а делает это вне терапии, часто вовлекая в это самого психоаналитика. В зависимости от типа психологического расстройства отыгрывание и будет иметь свой неповторимый окрас.

Тут я хочу немного поисследовать тему, почему клиент переходит на такой тип переноса и что это по сути за информация которую клиент наделяет свойствами игры с психоаналитиком. Лично мне интересен сам «дизайн» этого процесса в начальной его фазе и действительно ли отыгрывание является чем-то мешающим психоанализу?

Сейчас, когда я пишу эти строки, я сам действительно как в тумане этого процесса, меня завлекает в себя сама суть того, что есть еще что-то за пределами кабинета аналитика, есть еще мир, который продолжает жить между сессиями. Похоже я уже вошел в отыгрывание даже с самим процессом отыгрывания. Что там живет за этими непроглядными стенами чистой энергии которая струится от клиента не зная границ, в то время как на анализе мы не можем преодолеть защиты. Я словно в некотором замешательстве и хочу настойчиво разобраться что все это означает для анализа клиента. Что он мне этим хотел сказать. Да. Я ощущаю на себе этот перенос значительно ярче чем в терапии, в отыгрывании я как бы пью концентрированный сок, он слишком приторно кисло-сладкий и мне нужно запить его чистой водой отстраненности и одиночества. Мне предлагают стакан, и я почему-то его беру в руки хотя совсем не хочу пить, все-таки в этом приглашении в игру есть нечто большее чем сам процесс переноса, и я вовлекаюсь в него на бессознательном уровне. Мои защиты и мое сознание пропускают меня туда, видимо, я еще не осознал того комплекса который как магнит меня туда тянет. Я чувствую во рту этот насыщенный вкус сока, перенос очевиден, смыслы понятны и читаемы, так что-же тогда со всем этим делать?

Очевидно, что клиент размещается в более эмоционально разряженном поле, там, где нет сопротивления и нет возможности проглотить что-то сложное самому. Тем самым он мне еще раз демонстрирует свою травму в более наглядном виде. Он что не чувствует, что я ее уже заметил? Может все дело в том, что я недостаточно транслирую ему свою заинтересованность в его исцелении, или это говорит о недостаточном уровне коммуникаций. Это про дефицит. И я склонен задаться вопросом: «Если в твою дверь стучит незнакомец поздно ночью, то что это говорит о тебе?». Если меня вовлекают в отыгрывание, что это говорит про меня как аналитика? Это про мой дефицит?

Когда я пью концентрированный сок не разбавленный водой, я думаю о том, что вкуса слишком много, но в тоже время я его пью! Возможно это про мою способность понять себя именно в этой точке куда меня завлекают, это как моя личная тест система, которая точно указывает мне где именно я слеп в работе с клиентом, и что только увидев и почувствовав мощный, свободно-текущий, порыв переноса я только тогда обретаю осознание о происходящем с клиентом и мной действии.

Зачем мне как аналитику процесс отыгрывания? Возможно для того чтобы ясно видеть все, что я вижу, но не говорю про это, точно так же как и клиент, чувствует но не говорит. Это как поле в котором можно наконец-то быть собой. Это пространство свободнее чем кабинет аналитика, тут открывается первичный терапевтический план помощи, только выглядит он тут как в комнате кривых зеркал – совершенно наоборот.

То, что я ищу в отыгрывании я очень сильно боюсь потерять в анализе. То, во что я играю в этом поле, я уже потерял в анализе. То, что я хочу получить в переносном отыгрывании, я хороню в моей реальной жизни.

Главное не заиграться.