Профиль

Anshe

Anshe

Украина, Черновцы

Рейтинг в разделе:

Пьяная осень танцует под кавер-версии

Солнце упало зА спину неба спящего, 
сонной и не такое порой почудится. 
Ржавый сентябрь мокнет в почтовом ящике, 
бродит тоска по улицам мокрой курицей. 
Лето осталось праздником в фотокамерах, 
сладким обманом между вином и стиками 
кофе со сливками….Осень включает каверы, 
ржавое сердце с паузами, но тикает. 
Ночь поперёк усталости, дремлют голуби, 
пашня парует, ветра шального плач утих… 
Длань его не теплее январской проруби, 
Я, поди, не нежнее безумной мачехи… 
Млечный - вдоль сигареты, а звезды – перстнями… 
Мне б пробежаться пальцами по плечам его… 
Пьяная осень танцует под кавер-версии, 
схожа со мной – сутулая и печальная.
 
 

Красные маки у бывшего города Мы

Ныне мой город расстрелян твоим приговором - 
мощным, оптическим, клены свернулись в калач, 
ветками чрево сжимают, а фразы- сапёры 
снова минируют счастье, взрывают опоры 
и без пощады и жалости глушат мой плач. 

Ныне мой город обтянут колючим забором, 
высоковольтным разрядом, летальным концом. 
Проба бежать, - то что сдохнуть… осколки за вОрот… 
Я пережду, ты уйдешь… Все утихнет, и скоро 
будет потом, а пока я зароюсь кротом… 

Позже кварталы души опустеют, как Припять 
после внезапного взрыва в массивах немых… 
Будет гулять сквозняками меж шибок, и выть, и 
бедствовать светлая память, останутся жить лишь 
красные маки у бывшего города Мы… 

…Если захочешь прийти на руины и выпить, 
Встретят тебя, (так как некому больше и выйти), 
Красные маки у бывшего города Мы… 



Ночь

Ночь, скукожившись злой вахтёршей, 
отбирает замки сомнений. 
Ночь- царица грехов от скуки, 
поджигательница одежд. 
Страсть ей сыплет монет пригоршину, 
ночь кладёт на мои колени 
поцелуи твои и руки, 
оставляя на сердце брешь… 

Ночь со смертью лакает кофе, 
обсуждая романы Цвейга. 
Он так живо о смерти пишет, 
часом хочется умереть 
и проверить на мести кофр ли, 
закурить, выпуская змейку, 
и бродить по австрийским крышам, 
умирая всего на треть… 

Ночь сбежит изо всех подъездов- 
безбилетником в электричку, 
до рассвета- к аэропорту, 
белым Боингом- на Тибет. 
Утро делает разум трезвым. 
Ночь, как данность, вошла в привычку- 
ни любить, ни отправить к черту, 
впрочем, так же, как я тебе... 

Дело привычки

Если смотреть в окно - 
видима сила ветра, 
весь горизонт вверх дном - 
ломятся ветки. 
Птицы танцуют вальс 
в серой воронке неба… 
Стая не дождалась 
чёрствого хлеба… 
Взгляд на восток- как стар 
ветер сердитый в профиль. 
Град устилает парк 
зернами кофе… 
Даже и он устал - 
Вечный убийца зноя. 
Черт бы тебя побрал… 
вместе со мною… 
Ветер сбавляет прыть, 
больше не гаснут спички… 
Знаешь, курить/любить - 
дело привычки…
 

Привет, моё вчера

Привет, мое вчера…Сегодня дождь, 
и ветер гнет осины…Чай с лимоном 
мне греет руки…Я опять болею, 
но кем и чем неясно, черт возьми… 
Привет, мое вчера…Ты снова ждешь… 
Я вру себе, что где-то телефоны 
разряжены … И наши параллели 
рисует жизнь за разными дверьми. 
Привет, мое вчера… Я пью коктейль 
из горько-сладких чувств противоречий, 
смотрю на лужи, отраженье звезд 
мне ни о чем, увы, не говорит… 
Привет, мое вчера… Знобит апрель 
и падает сомненьями на плечи 
его тоска, но ты твердишь: ” Пройдет…” 
И добавляешь: “Если Бог велит…” 
Привет, мое вчера, погода дрянь. 
Ты через час войдешь в мое сегодня, 
наперекор всесильной непогоде 
от слова “ты” становится теплей… 
Привет, мое сегодня, рушим грань… 
И мы звучим… И дождик на исходе. 
Воруем крошки счастья в несвободе 
в отрезках не своих календарей… 
Ну что ж, сегодня, мне пора идти 
в слепое завтра, в ночи половину, 
где лунный свет прольется на палас 
даря частицу солнца твоего. 
Как не крути, я буду впереди, 
а ты во снах дышать мне нежно в спину. 
И мы роман из близости и ласк 
оставим незаконченной главой… 

Намного проще

Облака разбиваются вдребезги- в искры звёзд, 
выгибается месяц не выспевшим перцем чили, 
и сейчас уже поздно, раз с детства не приучили- 
коль тебя понарошку, - то не принимать всерьёз… 
Май уходит в коллекцию вёсен, двоякое реноме 
в память нам оставляя на ветках замерзшей сливы, 
превратив на ходу в нецветную ретроспективу 
нашу эпистолярную жизнь под негромкое “Dori me”… 
Устоялась привычка быть тенью в утробе дней, 
если оба виновны, к чему уж -“какая жалость…”. 
Расставаться намного проще, чем ожидалось, 
умирать не в Париже, наверно, стократ больней…