хочу сюда!
 

Галя

36 лет, козерог, познакомится с парнем в возрасте 35-43 лет

Осознание

Небольшая тускло освещенная комната, длинные тени от предметов покачиваются в такт с языком пламени коптящей керосиновой лампы. Передо мной в нескольких метрах работает молодая женщина, она набрасывает глину на стену и разравнивает ее, делая первый выравнивающий слой штукатурки. Из-за коричневого цвета стены  комната  кажется  еще темнее. Конечно, я  пока еще не понимаю этого. Не понимаю, что делает женщина, и кто она…  не осознаю где я, и вообще кто я… Мне всего лишь около года от роду, и я стою в своей детской кроватке смотрю на женщину за работой. Пройдет  время, и я осознаю ее мамой, а пока  не понимаю этого, но видя ее рядом, я спокоен и чувствую себя в безопасности. Моя вселенная  состоит из набора первичных инстинктов и из интереса к окружающим предметам, попадающим в поле моего неустойчивого внимания.  Границы её совпадают с периметром стен  комнаты. Мое сознание, еще не отличается от сознания котенка. Я дитя человеческое, но еще не человек.

Это одно из самых ранних  моих воспоминаний детства. Ученые говорят, что раньше 3-х лет воспоминания маловероятны. Маловероятны - не значит, что совсем не возможны. 

Старый КАвЗ трясет по вымощенной камнем дороге. За окнами автобуса столбы линий электропередач соревнуются в забеге с деревьями леса. Я годовалый –  у матери на руках, мы на заднем сидении автобуса. Впереди через несколько кресел сидит мой дед Тимофей. Он живо разговаривает  с кем-то из пассажиров. Когда я стану старше, дед станет для меня мужской силой и авторитетом, вместо моего отца ушедшего искать новое счастье. Сегодня он в группе поддержки моей мамы. Меня везут в областной центр  на операцию по удалению аденоидов. 

Я еще не выучил буквы и не прочел мудрость царя Соломона "кто умножает познания, умножает скорбь", поэтому  пребываю в неведении и счастлив.

Кабинет… женщины в белых халатах и моя мама, перебивая друг друга, ведут со мною философский диспут, я не ведусь и не соглашаюсь с их аргументами. Затем одна из женщин открывает стеклянный шкафчик и берет оттуда красное колечко из полупрозрачной пластмассы. И вот, я держу в руках эту невиданную доселе вещицу, она играет на свету волшебными бликами и  гипнотизирует меня. Это –  сильный аргумент и я прекращаю диспут. О, женщины! Вы умеете уговорить нашего брата.

Где-то в этот же  временной период я приобщаюсь к коллективу. Детский сад,  ясельная группа… столики и стульчики сделаны, наверное, для гномов, у меня дома таких нет. А вот и гномы в ползунках копошатся на большом ковре. Моя мама говорит с кой-то тетенькой, потом целует меня и уходит и я остаюсь один в этом неизвестном мне мире…  Два ряда маленьких кроваток  с боковыми сетками сдвинуты друг с другом в длинный прямоугольник.  Я заползаю под эти кроватки с целью уединиться и предаться размышлению о  горькой судьбе  и о смысле жизни. Но с уединением не получается, какой-то гном шустро перебирая руками и коленками по полу  подбегает ко мне и протягивает мне какую-то игрушку. Дружелюбный жест переключает мое внимание от только что ушедшей мамы, и я немного успокаиваюсь. Затем гном убегает, но сделав несколько движений останавливается и повернув голову смотрит на меня, говоря этим: «Побежали пацик поиграем вместе… не печалься… твоя мама придет вечером за тобой, поверь, я знаю». И я верю ему, мы,  вместе стуча коленками по полу, мчимся под кроватями к ковру, где много гномов и игрушек. Так я познакомился со своим другом Ромкою, конечно, его имя я научусь произносить немного позже.

Мои несколько сверхранних воспоминаний сменяются на целый рой более поздних. Цепляясь заодно из них, я погружаюсь в театр теней. 

Я сижу в зале своей детсадовской группы, среди восторженного детского моря. Перед нами экран   из белой ткани, подсвечен с тыла проектором для слайдов. На экране разворачивается сказка «Рукавичка». Вырезанные из картона зверюшки силуэтами теней на экране прячутся от холода и набиваются  в безразмерную чудо-рукавичку. В нее поместился весь лесной зверинец с медведем в придачу! 

Двигавшиеся  живые картинки произвели на меня неизгладимое впечатление. Ведь это был мой первый синематографЪ, я еще не видел ни мультиков, ни кино.  Дома я пытался сконструировать такой же – под ножницы пошли газеты и мамины журналы «Работница». 

Когда я стал старше, моя мама, забрав меня с детсада, рискнула со мной сходить в кино. На то время, я уже был знаком с телевизором, на нашей улице  его купили наши родственники и к ним напосмотретькино ходили все соседи. В те времена это было вполне нормально и естественно –ничуть не напрягало владельца телевизора.

Глаза мои округлились, увидев цветной фильм на большом экране кинотеатра.  Вскоре остыв от первого впечатления, на радость зрителям по соседству, я начал вслух корректировать замысел режиссера – выстраивая свою трактовку сюжетной линии. Я не был понят мамой, и она сказала мне, чтобы я закрыл рот, а то в кино с собою она меня больше не возьмет. Я был опечален и почувствовал, как в моей душе что-то защемило –  во мне умер Великий Феллини.

Однажды идя домой из детсада, я поставил  мамку в известность, сказав ей, что люблю Маринку и когда выросту, то женюсь на ней. Что ответила мамка, не припомню, да разве это имело тогда значения. Моя первая любовь – Маринка. Как она появилась в моей жизни, об этом моя память умалчивает. Может она была новенькой в нашей группе, а может мы выросли с ней на одном горшкеВнешне, Маринка была обычная худощавая длинноволосая девочка, но отличалась среди девочек характером. Она не гримасничала и не вела себя по-пацански. В ней проявлялась индивидуальность и достоинство, она была спокойна и с грустинкой. В ней не выпячивался детский эгоизм, а был какой-то внутренний свет. С Маринкой я  не играл и не бегал за ней,  чтобы за мальчишеским шаблоном дерганьем  за косички выражать свою симпатию.  Мне  было приятно видеть ее и находится поблизости, чувствовать ее присутствие. Я всегда ждал прихода Маринки. Ее появление приносило мне радость, а отсутствие  печалило меня, и я желал, чтобы этот день быстрее закончился, и наступило завтра, в котором снова появится она.

В детсад Маринку всегда приводила ее бабушка. В этот день они пришли как обычно, но сегодня бабушка достала кулек конфет и начала раздавать их детям. Когда чьи-нибудь родители приносили конфеты, то это означало, что сегодня у их чада день рождения. Нам попадало по две, три штуки лакомых сладостей. На этот раз повод был неожиданным бабушка, раздавая конфеты,  сказала, что у Маринки умерла мама и ее нужно помянуть, так надо… Мы стояли, молча держа в руках по половинке шоколадной конфетки…

В какой-то день Маринка не пришла в детсад, и на второй ее тоже не было… и на третий…
Позже я узнал, что они с бабушкой переехали на новое место жительства. Это была моя первая утрата в жизни…

Как-то недалеко от своего дома я встретил похоронную процессию. Хорошо, что эта традиция давно отошла в прошлое, а то я ощущал бы себя каждый день жителем кладбища.

Внезапный звук духового оркестра привлек мое внимание. Мне уже была знакома эта траурная мелодия.  Я ее слышал неоднократно… видел еловые ветки, лежащие на улицах которыми проходила похоронная процессия, но с близка я не видел похорон и не очень осознавал происходящего.

Звук духового оркестра становился все громче и громче, печальная мелодия входила в душу и разрывала сердце. Всякое движение на улице прекращалось. Автомобили, прижавшись к тротуару замирали, прохожие останавливались и автоматически становились немыми участниками похорон. И я остановился вместе со всеми. Передо мною в траурной рамке проплыл портрет усопшего, за ним медленно шли люди с венками. Грузовик с открытыми бортами приближался ко мне.  Его кузов был застлан коврами, а в открытом гробе восковое лицо покойника перед голубым небом, но он уже не видел его, глаза его были закрыты на веки. По бокам у гроба сидели дети, они отрывали маленькие темно-зеленые веточки от ельника и бросали их на дорогу, обозначая этим последний путь умершего. За грузовиком в первых рядах шли безутешные плачущие родственники, последними  - музыканты. Они  тоскливой мелодией приумножали печаль, редкие удары большого барабана расставляли точки в партитурах.

Похоронная процессия навеяла мне печальные мысли, зайдя во двор своего дома, я заплакал. Слезы затопили все мое существо, я осознал реальность смерти. Я понял, что будет такой же солнечный день, но в нем не будет моих близких, не будет и меня. Во двор вышла моя бабушка, она поинтересовалась, почему я плачу, и начала меня всячески утешать и подбадривать. Бабушка сказала, что я еще слишком маленький, чтобы об этом думать, что у меня впереди еще много лет жизни, что она уже старая и то не плачет, что мы не умираем, а переходим в иную жизнь на небесах…

Наша жизнь подчинена времени, но мой детский опыт был еще мал и я не мог видеть его быстрый ход. Я мог только ясно ощутить временные отрезки, такие как завтра и послезавтра, вчера и позавчера. Время собрало мне семь лет – пришла пора отправить свою детсадовскую жизнь в прошлое.

Настал тот день, выпуск в подготовительной группе детсада «Солнышко». Из этого дня я помню мало, потому что необычным из понятных причин он был для  моей мамы, а для меня обычным праздничным днем с утренником и обедом с добавленными к столу сладостями. Главным запоминающим событием этого дня был подарок. Каждый из выпускников получил большую коробку, в которой был набор школьных принадлежностей: несколько тетрадок, пара ручек, пенал, цветные карандаши и другая всякая всячина. На протяжении лета я часто буду заглядывать в эту коробку рассматривать и перекладывать принадлежности в ней.  Буду с нетерпением ждать сентября, чтобы наконец-то можно было пользоваться  этими вещами. Это будет чуть позже, а сегодня я радостный несу домой эту ценную коробку, прижимая ее к себе. Я пока не осознаю, что этот день был не праздничным, а прощальным. С каждым шагом я уходил все дальше от своих друзей, которых никогда не увижу, от своего дошкольного детства.
6

Комментарии

129.10.17, 19:22

забавно))

    229.10.17, 19:26

    Хорошо написано

      329.10.17, 21:30

        429.10.17, 21:49

        Гарно написано+++