хочу сюда!
 

Антония

37 лет, телец, познакомится с парнем в возрасте 33-47 лет

литература: перерождение или вырождение?

Приключенческий жанр – это своеобразный мост между прошлым и будущим, между скучноватой и подчас надоедающей философией бытия и мечтами о будущем, между отчаяньем и надеждой. Кто-то называет его «авантюрным», -- наверное, стремясь выразить своё презрение или недоверие. Однако, если уж на то идёт, авантюрой можно считать произведение, в котором описывались бы искания, приключения, интрижки какого ловеласа или мошенника, но в отношении, к примеру, моряка, который сражается за родину, честь или любовь, полагаю, слово «авантюра» неприемлемо.

Не далее, как сегодня мне пришлось листать каталог «Клуба семейного досуга», издающего всё подряд (преимущественно макулатуру, которую и на полку поставить было бы стыдно), в каких угодно тиражах и обложках. От каких критериев отталкивается редактор, предлагая краткие аннотации к рекламируемым произведениям? Утруждает ли он себя чтением неисчислимых «шедевров»? Ещё лет тридцать назад ни один мало-мальски уважающий себя редактор не принял бы в производство большую часть из того, что сейчас предлагается или даже навязывается читателю!

Можно ли назвать «авантюрой» романы Г. Хаггарда «Дочь Монтесумы» или «Сердце мира»? В первом скромный английский паренёк, подстрекаемый искренним чувством мести, покидает родину и уезжает в Испанию. С того дня уже не он планирует будущее, не он шлифует жизнь, а она его, окуная в такие ситуации, которые и не снились. Здесь читатель видит и дуэли, и описание инквизиции, и путешествие через океан, и борьбу индейцев с хищными конкистадорами Кортеса. Позже даже сам Магидович – великий географ, специалист по открытиям, написал впоследствии весьма хвалебное послесловие к этому роману…

В то же время, под книгами современных украинских авторов слова «авантюрный» нет. Как правило, они развивают стандартный сожетец, который до примитивности прост: например, некий казак Арсений, путешествуя по Украине и Турции, изучает всё и вся, ведёт какие-то политические игры с султаном… Знаете что я подумал, читая сие? Если тот же Хаггард, говоря во многих романах об Африке, хорошо представлял, что это такое, поскольку жил там в течение какого-то времени, да и историю знал неплохо, то современный украинский автор явно понятия не имеет об истории и само по себе его сочинение – выдумка и авантюра, рассчитанная лишь на глупцов и написанная исключительно ради получения неких шелестящих купюр, называемых деньгами.

А взять «Мечту мира»! Помните, Одиссею предрекли, что после возвращения в Итаку он будет блуждать по миру до тех пор, пока не встретит народ, не знающий весла? Он нашёл его; у некоторых историков есть подозрения, что имелись ввиду наши края. Как бы там ни было, возвратившись из этого путешествия, легендарный герой нашёл не Пенелопу и сына Телемаха, а руины и запустение – в его отсутствие на родину напали пираты, а потом «потрудилась» какая-то страшная эпидемия. Потрясённый до глубины существа, желая смерти, Одиссей упал пред алтарём Афродиты, которая и выражает ему свою волю: отправляться в Египет, где его ждёт ответственная и странная миссия… Автор использовал впечатления, полученные от изучения мифологии древних греков, путешествовал по Египту, прикасался к стенам дворцов былых властелинов.

Сегодня наблюдаются немалые проблемы и в таких поджанрах, как уголовно-сенсационный роман, бульварный, шпионский, оккультный и о супергероях. Снова и снова я утверждаю: книга должна быть написана на высоком интеллектуальном и литературном уровне. Если речь идёт о детективе, автор, как минимум, должен иметь представление о сыске, преступности и так далее. Если речь идёт о фантастике, автору следует уметь мечтать, развивать гипотезы; но это возможно только в том случае, если в той или иной сфере у него за плечами есть знания по теме. Иначе у него получится не фантастика, а выдумка, не детектив, а пустая писанина, не мистика, а обыкновенная примитивная страшилка.

Например, Уэллс писал фантастику. Мы помним его «Машину времени», «Остров доктора Моро», «Человек-невидимка» и другие повести. Рассуждая о вивисекции, в сфере которой трудился досточтимый доктор Моро, писатель имел представление, о чём рассуждает. Помимо описываемых образов человекообразных существ, в повести ярким светочем сияет идея насчёт запрета подобных экспериментов. Мало того, писатель вносил «сильный» философский элемент, словно хотел предостеречь грядущие поколения от тоталитарных режимов, которые, собственно, всегда действуют в отношении населения, как вышеупомянутый доктор. Иными словами, книга несёт определённый смысл. А ещё имеет значение красочность и правдоподобность изложения – например, читая это произведение в сумерках, я, 13-летний мальчишка, ощущал, как жуть леденит кровь в венах…

Говоря о «Войне миров», мы обязательно задумаемся о том, стоит ли спешить налаживать контакты с инопланетянами, если таковые где-то существуют. Вместе с тем, автор описал, по ходу дела, несколько примечательных реальных характеров обыкновенных людей. Иными словами, его фантастика получилась правдивой.

Если Конан-Дойл, описывая рационалистов от науки, сверлящих скважину сквозь земную мантию, хотел сказать, что планета – это не просто кусок камня, затерянный во Вселенной, а гигантский цельный организм, -- то он знал, о чём писал, словно предвкушая, что скоро на сей счёт появятся вполне обоснованные теории Обручева и Вернадского.

К сожалению, за последние две сотни лет мы не встречаем в украинской литературе и солидного шпионского романа. В годы большевизма, конечно, писали… по разнарядке правящей партии. Суть жанра той эпохи – наша страна – самая правильная в мире, но вокруг то и дело рыскают агенты империализма, которые норовят устроить какую-то пакость; но сознательные советские граждане всегда начеку… При всевозможных натяжках могу сказать, что многие из тех пародий были написаны грамматически, фонетически, даже литературно правильно, но пусто и неправдоподобно. Учили они только одному – стараться быть истинными строителями коммунизма и любить правящую партию.

Иногда находились «сознательные», пытавшиеся писать на темы отвлечённые – к примеру, о временах более древних. Например, об украинском казаке, который занимается шпионской деятельностью в Турции с целью найти и освободить товарищей по оружию. В ходе поисков у него, как правило, возникают дуэли с татарами или разбойниками-одиночками, едва ли не в каждой деревне непременно происходят романы с дородными, грудастыми и жаркими молодками. Всё это излагалось горе-авторами грубовато, пошло, примитивно.

Ах да, чуть не забыл! Были ведь И. Ле, Н. Старицкий, Н. Рыбак, Шолом-Алейхем с историческими романами. При изучении истории нам даже рекомендовали читать это всё, поскольку указанные авторы отражали официальные теории о происхождении казачества, Украины, князей и т.д. Как правило, важный профессор, рекомендуя то или другое, назидательно оговаривался: «Только смотрите, у учёных есть разные теории насчёт (к примеру) Гелены, имевшей соприкосновение к Б. Хмельницкому! В одной книге написано, что она была его племянницей, в другом месте – что она приходилась ему женой…» Как будто это имеет «всемирно-историческое значение»… Иными словами, украинский исторический роман  того времени напоминал, скорее, пропагандистский проспект, нежели художественное произведение.

Всегда этот жанр использовался как идеологическое оружие. Особенно в попытках поисков ответов на вопросы: «Кто виноват?» и «Как мы, украинцы, докатились до ТАКОЙ жизни?» Одни авторы писали, что изначально виноваты монголо-татары, другие – Польша или Турция. Некоторые, состоявшие в украинофильских политических кружках 19 века, несмело намекали на Россию. Словно переданная по эстафете, неприязнь к России ложится в основу современного исторического и шпионского романа. Это, в свете политических событий, приветствуется политическими организациями. Мало того, благодаря сему автор может «сделать имя» и даже «что-то заработать».

А если учесть силу саморекламы и помощи со стороны государства в распространении подобной белиберды (рассылка по библиотекам, диаспорским организациям и пр.), не стоит удивляться и довольно большим тиражам. И снова я вижу удручающую систему: автор, как правило, не имеет представления о разведывательных структурах, о специфике шпионской деятельности, о работе следователя, не знает географии России, ровным счётом не смыслит и в геологии или в иной сфере, зато берётся обо всём этом писать, притягивая «факты» за колено. Например, полковник ГРУ (!) пешком, преодолевая вспаханное поле, пересекает границу, словно мелкий наёмник-исполнитель, при том он не владеет украинским языком, у него на рукаве красуется нашивка в виде георгиевского креста; он слоняется по деревням, терпит холод, недоедание и дожди, а всё ради того, чтобы оставить пакет со взрывным устройством у двери захудалого магазинчика в провинциальном городке. И тут его почти ловят за руку «сознательные» граждане… Глупо, примитивно и смешно! Этот автор хоть представляет себе, что означает звание полковника в такой структуре, как ГРУ? Скорее всего, понятия не имеет, как и о разведывательной и диверсионной работе. Не говорю уже о том, что многие пишут-то на русском языке, что, в свою очередь, означает: большинство читающей публики всё же предпочитает русский язык, а не украинский…

В последнее время в различных изданиях обсуждается профессия писателя. Самое странное состоит в том, что столь важный вопрос освещается единственно с точки зрения денежной. «Знатоки» даже с уверенностью утверждают, что если писательство не приносит автору больших гонораров, ему стоит бросать это дело, поскольку, видите ли, капитализм – это «здравый фильтр», отбирающий лишь наиболее ценное. Дескать, если книга не продаётся, значит она плохая.

В этом контексте вспомнился Мартин Иден, судьба которого во многом совпадает с биографией Джека Лондона. Сколько раз ему говорили: «Брось писанину!» Даже Руфь, любимая женщина с университетским образованием – и та была уверена, что ему следует «найти себе место», а не писать. По её мнению, общественное мнение – совершенный фильтр, мерило, отсеивающее всё «плохое». Если редактор не принимает рукопись к изданию, значит, она ничего не стоит. Но, анализируя происходящее, герой приходит к неожиданному выводу: не его книги плохи, а просто Руфь их не понимает! Не понимает, как не понимают и её друзья, родители, и те, кто понимать должен ввиду своего образования и положения. «Зачем им было образование? – спрашивает он себя. – Зачем они столько учились и получали дипломы?»

Развивая сюжет, осмысливая духовный рост своего Мартина, автор подводит читателя к поистине философскому выводу: общество на самом деле глупо до невероятности, а люди, которые в силу своего положения, должны бы понимать больше, чем остальные, не понимают ничего. В действительности общественным мнением заправляет мораль людей, далёких от духовности – буржуа с их подленькой, ничтожной, приспособленческой философией, сводящей человека к рангу слизня или бактерии. Вот почему и в наше время на первое место вышла литература, отражающая взгляды и философию такого, с позволения сказать, «общества» -- литература, при чтении которой не надо думать.

Увы, к величайшему прискорбию, следует признать, что нынче большинство людей, кое-как умеющих держать в руке ручку, начинают «творить», руководствуясь именно этими соображениями, вследствие чего литература наша становится неряшливой, низменной, лживой и бессодержательной. По сему поводу неплохо выразился в своё время Стивенсон: «Великая литература прекратила свое существование, чтобы жила и множилась алчная свора борзописцев, которая роняет превосходные традиции, унижает и обесславливает наше славное писательское племя. Пусть бы уж лучше наши исполненные спокойного достоинства храмы обезлюдели, нежели чтобы жрецами в них стали торговцы и менялы!»

1

Комментарии