Обсидіановий Змій. Зимове багаття (новорічна історія)

  2019-й рік минув, а я так і не виклав жодної глави до свого літературного опусу. На жаль, поки що 15-ї і 16-ї глави не буде (хоча написано вже дві третини) через купу життєвих планів.

  Та не все так погано. Торік, після завершення сесії в універі мені спало на думку написати новорічну історію з Агнаром: такий собі спецвипуск на кшталт різдвяних/новорічних спецвипусків у відомих багатосерійних фільмах чи мультфільмах, і цьогоріч я нарешті спромігся опублікувати бодай це)

  Що кажете? Дракони не святкують Новий рік? Це правда: хоча б тому, що початок нового року у драконів приходиться на початок весни. Та все ж новорічна історія є, і вона цілком вписується у канон "Обсидіану". 


Зимове багаття


    З зоряного неба раптово впала зірка. Стрімко пролетівши над засніженим високогір'ям вона рушила у приховану ущелину, де приземлилася на вершині крихітної червоної гори, яка зростала з химерної хижої морди, що була вкрита розсипом чорного каміння. Серед напівтемряви загорілися два жовтих вогні.

    Зрозумівши, що в горах серед тихої ночі здійнявся вітер, незвичайний хижак щось розлючено прохрипів, а потім прибрав крихітну сніжинку з гострого кінчика носу. Вітер був для нього аж ніяк не доречним, бо по його слідах йшло полювання, і кожна хвилина невпинно наближала неминуче зіткнення. Перетинчасті вуха на лускатій морді зосереджено коливалися, відстежуючи ворога серед десятків звуків. Для них навіть вітер був нічим іншим, ніж стороннім шумом, який, хоч і зі складнощами, можна було відсіяти наче кукіль.

     У якусь мить стихія напрочуд швидко набралася сили, і примарний спокій прихованого чудовиська раптово почав розсіюватися - щось стороннє втручалося у гармонійний спектр звуків природи. Що саме то було, лускатий хижак не став довго з'ясовувати, бо то був чужинець, а в такій далекій від життя місцевості більше ніхто не міг порушувати тишу, окрім вітру. 

     Це була доля. Невідворотна, неминуча та безжальна. Зустріч із нею усі, хто належав до роду драконового, завжди зустрічали з охопленою гнівом хоробрістю. Підготувавши себе до зіткнення з неминучістю, малий його представник глибоко вдихнув і нарешті вилетів зі схованки. Та не встиг довгий хвіст полишити тінь, як поруч з головою промайнув струмінь полум'я, підсвітивши драконячу луску насиченим червоним кольором. Ще мить - і вогонь влучив у білосніжну скелю, залишивши по собі помітну темну пляму. Таким же темним був моторошний силует більшого дракона, що відобразився в золотистих очах "жертви".

     Гру було завершено. На щастя для червоного дракончика то і справді була лише гра, але щастя на його морді зовсім не бачилося - в цій грі він програв. Знову.

     — Я майже встиг! -  відчайдушно вигукнув він на свій захист.
     — Та все ж, не встиг, - відповів прикрашений довгим шипованим гребенем старший змій — Летімо додому, сину.
 
     З кислим виразом морди син неохоче рушив слідом за батьком: у своєму становищі кращою розрадою для переможеного було чергове продумування тактики для наступного раунду гри, яка розтягнулася для нього на кілька років, - у хованки. Та на відміну від нехитрих людських хованок, їхній драконячий різновид був більш напруженим і більше нагадував полювання один на одного, в якому перемагав той, хто першим влучить вогнем у супротивника. І якщо для людей це була радше розвага, то в крилатих зміїв - тренування життєво важливого відчуття, яке завжди стане у пригоді. Як на зло, в дракончика, що програвав багато років поспіль, воно навіть не з'явилося, і аби бодай якось зрівняти можливості, він розвинув в собі інше відчуття, користі від якого було дещо менше. І нехай воно останнім часом викликало у господаря надмірну тривожність, саме з ним він майже впритул наблизився до перемоги. І мабуть перемога для нього не була б настільки бажаною, якби не обіцяна за неї винагорода. Вона була варта будь-яких хитрощів та страждань.

     — Може, ще одну спробу? - після зосереджених роздумів запропонував дракон-син.
     — Ні. Не зараз, - суворо відказав батько.
     — А коли?
     — Коли дух свій розбудиш. Можу підготувати тебе до цього.
     — Не треба! — розлючено вигукнуло драконеня, та після нетривалого споглядання на подібні до його золотистих очей батька, відвернув погляд. — Не будемо про це...

     Далеко не завжди батьківська допомога, навіть із добрих спонукань, йшла на користь - з гіркого досвіду впевнився син. Для нього вона була подібною до привчання птаха плавати під водою, а риби - літати у повітрі, і відбувалася, як правило, у звичній як для драконів грубій і жорсткій формі. Інколи краще розвиватися самотужки і не сваритися з батьком, аби це працювало на результат. Та чи був з цього результат?

     — Батьку, скажи, чи не став я за останній рік більш гідним для того, аби рушити до кланових печер? - спитав дракончик.
     — Став. Та цього недостатньо, Агнаре.
     — Ну, звичайно. Хоча... Може я ще встигну до цього літа і ми разом потрапимо на Рубіновий зліт серед величного Егнаморату?
     — По-перше, не цього літа, а наступного; а по-друге, допоки ти не вступиш до братерства, ніхто тебе туди не пустить. Чи варто мені нагадати, що для цього потрібно?
     — Розбудити свій дух... - мляво відповів Агнар. — Невже я без нього нічого не вартий?
     — Ні, та все ж...
     — Навіть для тебе з мамою нічого не вартий? Може я й без цього вашого духу зроблю для вас більше користі, аніж з ним!
     — Що ж, може ти й справді маєш рацію. У такому разі зроби корисну справу і до світанку принеси додому сухостою для багаття. Тоді й поговоримо.
     — Згода! - з полум'ям у очах заявив син.

     Нарешті йому пощастило отримати по-справжньому доросле завдання! Виконавши у повітрі "діжку" задоволений Агнар хутко облишив батька, на що той лише задумливо пирхнув. Завдання мало бути виконане якнайкраще - визначив для себе малий змій, і вирушив завзято шукати сухі дерева у прилеглих до його лігва долинах, від радощів забувши про хуртовину, яка вирувала у горах позавчора.

     Захоплення, з яким він навідав гірські ліси, невдовзі змінилося на розгубленість. Скрізь, де з'являлася драконяча тінь, була лише суцільна сніжна ковдра, під якою ховалися тисячі дерев, і знайти серед них висохле було не простіше, ніж знайти живого дракона в нашому світі. Очі малого хижака розбігалися перед безкраїм полем для пошуку, а час йшов далі - до виконання завдання в нього залишалася менш ніж третина ночі.

      "Треба розчистити верхівки дерев", - подумав про себе осяяний ідеєю Агнар і потроху почав знижувати висоту. Маневруючи крилами сяк-так він намагався збити ними якомога більше верхівок прямо під час польоту, залишаючи по собі зелені хвойні смуги, і до певного часу йому це вдавалося. Та потім, втомившись марних спроб вполювати сухе дерево, зголоднілий за ніч хижак зробив перерву на полювання на живу здобич.

      Із останнім Агнарові пощастило значно більше: у тиху ніч його нюх раніше за слух відстежив жертву, яка після відстеження з'явилася помітною цяткою на світлому снігу. То був гірський баран, який досить доречно відбився від зграї, і, можливо, заблукав - гарна здобич. Крилатий мисливець вже заточив пазурі перед нападом, та коли жертва, помітивши нападника, не втекла, а розгорнула до нього голову, той вмить закрив налиту слиною пащу та раптово сповільнив політ. Приземлившись усього в кількох кроках від барана велетенський дракон присів та привітно посміхнувся. Тварина не ворухнулася з місця та з терпінням чекала на наступний рух знайомого їй хижака.

      — Ось бачиш, баранчику, не дарма я залишив тобі мітку! Інакше був би вже в моєму череві, - тихо промовив до нього Агнар, торкнувшись свого лівого рога: на баранові такий був наполовину відгризаний. — Сподіваюся, батьки тебе також не тривожили.

      Незважаючи на те, що співрозмовник навряд чи б дав йому свою відповідь, Агнара тішило те, що той нікуди не тікав і уважно слухав драконяче гарчання. 

      — Це справді дивно, що я з тобою спілкуюся. У нас взагалі не прийнято розмовляти з тими, хто не зможе дати зрозумілу відповідь, навіть якщо це дракон. Сподіваюся, тут ніхто мене не почує, - прошепотів обережний порушник і, притуливши крила щільніше до тіла повільно випустив з носа густу пару. — Ти помітив, що цьогоріч досить тепло? 

      Баран кліпнув очима, зкоса дивлячись на потенційного вбивцю: інакше дивитися було складно через порушення рівноваги рогів. Агнар не був сліпим, аби не помічати незручності, що відчував його "підлеглий" через "мітку", та надгризати інший ріг він не збирався, бо не хотів позбавити улюбленця єдиного захисту, який в нього ще лишився.

      — Зазвичай взимку я майже не полишаю Безхмарну долину через морози і значно рідше влаштовую собі полювання. Того року, коли ми перелетіли сюди з долини Заходу, я майже не вилазив з-під маминого крила після осіннього рівнодення, і остаточно виліз на весняне. Зараз все інакше. Навіть здається, що льодовики останніми роками дещо поменшали... Хоча, може в мене з віком луска стала щільнішою, а шкіра - товщою, і холод не так дається взнаки. Та й як знати, чи буде в мене дорослого шкіра такою ж товстою, як у зелених драконів, що роками мешкають серед лютих морозів! Ти ж знаєш, що я трошки зелений дракон? Я навіть припускаю, що це каміння я саме від них успадкував. Хочеш побачити, як воно горить?

      Агнар вже схрестив передні лапи, аби продемонструвати баранові вогняну феєрію, та той раптом зіскочив з місця, і озираючись навкруги, потроху дав задніх. Зрозумівши, що своєю виставою він лиш більше налякає відданого слухача, дракончик відмовився від свого задуму: одного разу він вже перелякав його - і цим назавжди змінив йому долю.

      — Якось я неодмінно полечу до зелених драконів, та мені більше хочеться навідатися до своїх червоних родичів. В них там тепло навіть взимку, в них можна багато чого дізнатися, побачити, познайомитися бодай з кимось... Я нікого, окрім батьків, не бачу. Мені усе тут обридло. Якби знайти б тут щось незвичайне: про цей край немає жодних сказань і ніхто з драконів сюди не навідується. А за Надхмарною межею вже мешкають люди - ті істоти, що ходять прямо! І саме через них я не можу літати, де заманеться. Стільки всього доводиться про них чути, що просто неможливо втриматися і не побачити, що вони з себе являють!  Як гадаєш, мене не схоплять, якщо я до них навідаюся?

      Баран на це лише випрямив голову, не розуміючи, чого від нього чекали, а потім знову схилив її вбік.

      — Радше мене батьки схоплять, -  сумно посміхнувся Агнар. — А потім до скону не випускатимуть з цих гір. А як інакше, якщо батько каже, що драконятам у клані вдається розбудити дух до свого 20-річчя, а від минулої осені мені вже мало б бути двадцять. Невже дух в мене такий дрімучий, що взагалі прокидатися не хоче? Халепа якась...

       Засмучений велетень зачерпнув повні долоні снігу. Вони тремтіли на його очах, та, вочевидь, не від холоду, бо пальці почали нервово стискатися у кулак.

       — Це нечесно. Нечесно! Просто нечесно, баранчику! Чому драконятка, що народилися в Палаючих горах, можуть і без цих складних випробувань жити разом з кланом та не нудьгувати? Вони навіть не уявляють, через що мені доводиться проходити, аби я врешті дістався до них!

      Вовняний слухач знову схвильовано посунувся від Агнара. Червоні кулаки стиснулися, та того гніву, яким палав їхній володар, забракло, аби розтопити щільний сніг. Холод виявився сильнішим, і зрештою йому вдалося остудити драконячий запал.

      — Та я дістануся. Дістануся, ось побачиш! Але для цього... - дракон збагнув, що відпочинком та розмовами про накипіле він втрачав дорогоцінний час. — ...не треба гаяти час. Слухай, баранчику, ти не бачив тут поблизу померлих дерев? Таких сухих чи зламаних?

      Не було зрозуміло, чи зрозумів зрілий "баранчик", про що його спитали, та він відвернувся від велетенського співрозмовника у бік засніженого лісу. Агнар сприйняв це як відповідь і придивився до обраної улюбленцем місцевості. Після нетривалого вишукування з місця, йому трапилося на очі повалена сосна, яка досі виглядала вельми свіжою - можливо, її знесла позавчорашня хуртовина.

      — Оце підійде! Дякую, баранчику, ти дійсно став мені у пригоді! Може, на знак подяки я колись вигадаю тобі ім'я... Ти не уявляєш, яка це велика честь, бо серед нас взагалі-то так не заведено. Сподіваюся, я не єдиний дракончик в світі, що порушує батьківські та кланові правила.

      Приблизно в цей час десь в глибинах далеких гір, що стирчали з землі наче велетенські пазурі, хтось виразно чхнув, мало не влучивши випадковим полум'ям у свого родича.

      Після недовгих драконячих зусиль дерево довжиною у півтора еталонні (драконячі) гребені врешті здійнялося в небо і рушило до сусідньої Безхмарної долини, над якою, як і переважну частину року, залишалося безхмарно. Попрощавшись з вірним підданим Агнар добряче втягнув в себе обридлий, але приємний запах хвої та замислився над тим, чи буде вогка деревина добре горіти вдома, - бо робота мала бути виконана якнайкраще. Дракончик був певен, що його батько ще кілька років тому прибрав увесь сухостій з прилеглих долин і останнім часом попередньо підсушує вологі дрова перед тим, як принести їх додому.

       Балансуючи довжелезним деревом наче канатоходець жердиною, повітроплавець врешті дістався рідного подвір'я розміром з долину, посеред якої розташувалося сковане в кригу озеро у формі серця (тільки не того, яким його зазвичай уявляють люди, а того, яким його бачать дракони, коли розтинають здобич). Саме на цю крижину дракон скинув поки що вологе дерево, а сам з висоти пташиного польоту облетів увесь берег, який був рясно всіяний скелями. Побачивши врешті те, що шукав, осяяний надією Агнар повернувся до деревної здобичі і завзято потягнув її за собою.

       Тим часом холодна небесна темрява втратила цілковиту владу над небокраєм, і саме тоді над Безхмарною долиною постав ще один драконячий силует. Наче привид ночі, він невагомо зійшов до озера і непомітно торкнувшись його поверхні проковзав до берега. Ще трохи - і серед темрями запалав яскравий вогонь, що рясним струменем лився з пащі граційної дракониці, чия луска на світлі заграла яскраво-червоними відтінками. Полум'я вщухло за лічені секунди, залишивши по собі широку лунку у товстій кризі - водопій для вогнедишного хижака був готовий.

      Та зосередитися на неспішному питті дракониці не вдалося: вогняні спалахи, що один за одним блимали з протилежного боку озера, не могли не привернути до себе увагу. Про те, що коїлося там, вона могла уявити все, окрім того, що трапилося їй на очі. Посеред порожнього скелястого берегу височіла самотня сосна, що стирчала з глибокого розлому, а навколо неї, наче спритна комаха, кружляв малий дракон, що обдував дерево спонтанними струменями полум'я. Здивованій дракониці не одразу вдалося звернутися до захопленого дитинчати - лишень тоді, коли їй вдалося згадати про материнські обов'язки.

      — Синку, що ти там робиш? - суворо спитала вона.
      — Підсушую нам дрова для багаття. Хіба тато тобі не казав?
      — Ні, - мимохіть зирнувши кудись, сказала вона. — Я його не бачила. Невже він довірив дістати дрова тобі?
      — Так! Але сухих дерев мені якось не трапилося на очі, і я знайшов, що знайшлося.
      — Гаразд, та чому ти не розламав дерево на кілька частин і не поклав на землю? Тобі ж незручно.
      — Ще й як зручно! До того ж так тато звелів мені дістати сухоСТІЙ, а не сухоліж. Нехай побачить, як я старався, добуваючи цю довжелезну дровину, і на що я взагалі здатний.
      — Тільки не перестарайся.

      "Перестаратися" в будь-чому драконові було легко, драконеняті - ще легше, а червоному - й поготів. Здавалося б, ще трохи - і деревина запалає, та Агнар, ніби підсвідомо, відчував, де було б краще додати вогню, а де - стриматися, аби не влаштувати пожежу раніше, ніж потрібно. Лагідно обдувши гіллясту верхівку, він урочисто вигукнув:

      — Закінчив!

      На цьому обігрівач, що за інерцією покружляв навколо дерева ще трохи, врешті спустився на землю та випадково зачепив  добряче підсушений стовбур. На щастя, дерево майже не похитнулося, бо було встромлене у вузьку щілину між скелями, яку малий дракон додатково посилив по боках кількома валунами. Ще один етап завдання було успішно виконано, та в його виконавця все ще залишалося питання на засипку:

       — Як гадаєш, мамо, мені вдасться запхнути це дерево в печеру неушкодженим?
       — Не впевне... 

       Почуте позаду тріскотіння допомогло Агнарові збагнути, що саме змусило його маму перервати речення. Над деревом курився чорний дим, який йшов від охопленого яскравим полум'ям стовбура. Що стало причиною займання, довго шукати не довелося: озирнувшись назад плямистий дракончик побачив на своєму хвості кілька камінців, що горіли. Полум'я слід було гасити якнайшвидше, та не водою, - інакше усі попередні зусилля з висушення деревини стали б марними - так подумав собі Агнар і не знайшов іншого кращого вогнегасника, аніж власні крила, які, як і уся його луска, були вогнестійкими. Та від хвилювання крила лише роздмухали полум'я, а займисті камінці додали йому сили.

      "Розтопити кригу і загасити водою?" - подумав Агнар, кинувши погляд на скрижаніле озеро, та потім скривив морду. "І потім знову сушити... Халепа! Може, мама... Тато?!"

       Так, очі не обдурювали малого змія - поперед матері дійсно стояв батько, чия луска палала багряним кольором, а очі блищали вогнем. Він з'явився настільки зненацька для розгубленого сина, що той сприйняв його за примару, і лише після третього клацання по носі він врешті сприйняв дійсність.

      — Тату! Я... Вибач, я...
      — Нехай горить, - не відводячи очей від полум'я промовив батько.

      Він ніби не помітив подиву в погляді сина, на відміну від матері, яка, знизавши крилами, запросила його присісти поруч. Зайнявши місце поміж дорослих, Агнар схвильовано дивився на влаштовану ним пожежу, намагаючись уникати очей батька. Його звичка довго та зосереджено споглядати на вогонь часом непокоїла дракончика, бо після цього багряний змій зазвичай вів себе дещо дивніше та непередбачуваніше, ніж завжди, і, що гірше, ставав більш злопам'ятним. Після такого ритуалу Агнар вважав за краще слідкувати за власним язиком, а якщо цьому передувала якась провина, - сидіти нижче трави, тихіше води. Цього разу був саме такий випадок, і, на щастя, погляд батька не повертався у його бік. Та все ж, це не завадило суворому змієві відкрити пащу:




      — Ти нагадав мені одну традицію, яку я якось бачив у людей на початку зими, - промовив він до полум'я.
      — В-вони теж встромлювали зламане дерево в землю, наче живе, а потім запалювали? - дивлячись туди ж, наче вогонь був дзеркалом, спитав Агнар.
      — Майже. Пам'ятаю, вдень вони збирали купу дров посеред поселення, а як темнішало, підпалювали його - так вони святкували початок зими.
      — Оце так так! Це, часом, не ті люди, які подарували тобі смарагд? - здивовано обернувся до батька дракончик.
      — Так... Вони, звісно. Це сталося взимку...
      — І ти брав участь у підпалі? - з захопленням в очах спитав Агнар.
      — Ні. То була людська справа, яка мене не стосувалася. Я полетів собі геть, щойно виконав усе, що було потрібно, аби відплатити за цю дрібницю, - похмуро відповів батько, оголивши зуби, половина з яких блищала металом.
      — Ех... Міг би усе ж таки долучитися! Ти ж дихаєш полум'ям.
      — Мені ці розваги не потрібні. Вони й без мене могли добути собі вогонь. 
      — Принаймні, вони вміють бодай якось розважатися взимку, поки тут панує цілковита нудьга. Може й ми будемо влаштовувати собі якесь свято, скажемо, на зимове сонцестояння? Будемо запалювати дерево щороку, перед світанком.
      — Я поміркую над цим впродовж року. Зрештою, мого завдання ти так і не виконав.
      — Як, не виконав? Я дістав дров до багаття!
      — Але не додому, як ми домовлялися.
      — Хіба наш дім - не уся Безхмарна долина? Ми навіть сидимо навколо багаття, як зазвичай.
      — Гарна спроба, та якби це було б так, нам не потрібна була б печера.

      Агнар понуро видихнув. Незважаючи на те, що в нього ще залишалися можливості вхопити батька за язика і врешті вийти з порочного кола невдач, його язику усе ще бракувало м'язів, аби витримати дорослу хватку. Показово вдаривши хвостом малий змій хутко подався геть від батьків, та тільки-но червоно-зелені крила розкрилися, його навздогнало татове гарчання:

      — До клану тобі поки ще зарано, сину...
      — Ясна річ, як і завжди, - міг би й не казати, - перебив розсерджений Агнар, намагаючись щелепними гребінцями, що він називав "вухами", закрити власне вуха, що ховалися під ними.
      — ... Та враховуючи докладені тобою зусилля, цієї весни або літа я можу дістати тобі коштовну дрібничку з якогось легендарного місця. Тебе це влаштує?
      — Що ж... - недовірливо протягнув змій-син, дивлячись татові у вічі, допоки той переконливо не зморгнув. Дорослим завжди було легше переконувати, тож, зрештою, Агнар з натягнутою посмішкою відповів: — Гадаю, так буде по-чесному.

      Коштовних дрібничок ніколи не буває забагато - про це знає чи не кожен дракон.

      — Агнаре, вже час комусь вкладатися... - нагадала мати-дракониця, здійнявши крило у східний бік, де з миті на мить мав початися схід сонця.
      — ... І сил набиратися, - довів вислів до кінця натомлений син.

      Він навіть не помітив, як крила понесли його додому, бо за нових обставин в його голові виникло чимало цікавих думок, які варто було перетравити. Вони були настільки гучними, що він не почув голос матері, який тихенько донісся позаду.

      — Ти був надто м'яким до нього цього разу.
      — Хто б мені про це казав, Сагмаро. Хоча ти маєш рацію: я дійсно не втримався. Мабуть, спогади далися взнаки,а може... Прикро це визнавати, та часом мені не хочеться аби він змінювався. Навіть цікаво, чи міг би я бути лагідним до нього за інших обставин, - з непритаманною для його грубої постаті посмішки, промовив Тарґр, та протрималася вона недовго. — Із батьківською жорстокістю дуже легко перепалити собі горло, і, гадаю, не варто нагадувати тобі, до чого це інколи призводить. Та я не дозволю синові розслабитися... Інакше у клані його зжеруть.

      Невідомо, як змінилася б доля Агнара, якби він гострим слухом упіймав ті слова, та в той час його лапи вже сягнули порогу власної печери. Вхід у звичну темряву, за якою не ховалося жодної таємниці, аж ніяк не притягував до себе. Малий дракон знизав крилами і похмуро пирхнув у батьківській манері.

      "Ну і нехай... Нехай. Так навіть на краще: не знаю, коли ще станеться краща нагода. Нарешті я побачу людей на власні очі!" - подумав собі Агнар, оголивши хитру зубату посмішку. "Тепер мені вистачить сміливості, аби перетнути Надхмарну межу, і спритності, аби мама не встигла нічого запідозрити... Сподіваюся... Цікаво, чи люди справді не такі злі, як у старих сказаннях? Жоден камінець не вартий такої пригоди!"

      Із цією думкою майбутній мандрівник озирнувся на небо, осяяне теплою загравою. Хто б міг подумати, що світло може бути настільки таємничішим за темряву?

         "Так, і цьогоріч я нарешті дістануся кланових печер. Хай там як, та я не залишу все як є", - остаточно намітивши наміри на прийдешній рік, подумки сказав Агнар і, забувши про свою поразку, переможно потупотів до лігва.


    © Пенькін А.В., 2019

   Отака фігня, малята)

   Так, я завжди пишу "Обсидіан" російською, та останнім часом мені стає цікаво, як би він звучав рідною мовою. Ясна річ, мій словниковий запас української далеко не найкращий, тож писати велику прозу нею мені ще протипоказано, і ось такий святковий "спешл" є чи не найкращою розминкою. 

   Чи справдився задум Агнара? Хто читав основну історію, той знає) І, мабуть, знає, чому у мене виникають затримки в творчості. Та це не головне. Головне, аби була змога і час усе здійснити, незважаючи на здоров'я і обов'язки! З Новим роком!

Асфальтовий змій (на конкурс)

  Цю історію я придумав ще 9 років тому, під впливом від поїздки за місто, але ніколи її не писав. Навіть зараз пишу її стисло, по пам'яті, бо клопіт з обома дітьми вистачає (до речі, сьогодні в них був один святковий бенкет з двох днів народження). Мабуть, це перше оповідання, яке я пишу українськоюua_flag, і було б дивно, якби воно було б не про драконів.





Асфальтовий змій


   Був собі якось один дракон з багровою лускою, який мешкав у непримітному кургані серед придніпровського степу. Разом із ним жив син - оздоблене лускою кольору макової квітки драконятко: ніби й слухняне, але надто допитливе, особливо до того, що стосувалося загадкових та невідомих людей. Та на заваді йому була сувора батьківська заборона літати в світлу пору дня, бо хто знає: може люди й досі за старою звичкою зберігають вдома мечі та списи, які завжди заточені до бою? А ніхто не знає, бо ніхто не перевіряв.

   І ось одного дня, поки батько мирно спав після чергової "нічної зміни" крилате змієня таємно вислизнуло з рідного кургану та відправилося у експедицію з дослідження діяльності людства. Летіло воно серед дня, летіло в тінях пагорбів, в глибинах ярів, аж раптом побачило перед собою хатини людського поселення, а перед ними - незвичну смугу з чорної багнюки, від якої в літню спеку доносився п'янкий аромат смоли. Полоскотавши чутливі драконячі ніздрі запах викликав запаморочення, від якого червоні крила здійснили неочікуваний маневр, що завершився глухим "чвяком" у таємничій багнюці, який ніхто з селян, що працював на полях, не почув.

   Після падіння невдалий дослідник ще довго не приходив до тями: надто спекотним було повітря та надто м'якою була земля під лускатою спиною. Так би драконеня й ніжилося на землі, якби не гучне торохтіння, що потроху наближалося до нього. Щойно напіввідкриті оченята побачили невідоме одоробло людської природи з великими колесами та трубою, що димить, сонько з переляку прокашлявся вогнем, відірвав своє тіло з в'язкої багнюки та розкрив крила. Чорний бруд фонтаном розлетівся навкруги, а його джерело чимдуж полетіло туди, звідки взялося.

  На щастя крилатого бешкетника, його батько увесь той час мирно хропів під масивним куполом кургану і навіть не помітив його відсутності. Крадькома пройшовши повз нього сонний син плавно приліг на тверду землю, яка після минулого сну здавалася занадто твердою.

  Увечері на нього чекав неочікуваний прочухан від батька, який запідозрив сина у польотах серед дня. Ошелешене драконятко ніяк не могло зрозуміти, яким чином його викрили, поки не побачив на лапах залишки чорної багнюки, що прилипли до нього. Як побачив він у відображенні в дзеркалі вечірнього струмочку біля дому, ними були вкриті спина й лапи, і шия, і хвіст, і крила і навіть щоки на морді. Змити їх не вдавалося, бо багнюка вже встигла затвердішати і стала схожою на каміння. З переляку забруднений змій затремтів так, що шар з каміння на ньому потріскався і почав кришитися. Батько-дракон, який стежив за цим видовищем, врешті зглянувся над сином та пробачив дитячу необачність - буде тому добрячий урок.

  Вночі обидва дракони влаштували вдале полювання, а після цього вранці з посмішкою обговорювали розсип чорного каміння, що залишалося на вогняно-червоній лусці сина. Воно нагадало батьку уламки вулканічного скла, що також зветься обсидіаном, які він бачив колись на одному вулканічному острові в Середземному морі. На це син сказав:

  — Тоді нехай ці камінці залишаться на мені на все життя. Коли я підросту та побачусь з іншими драконами, то скажу, що народився з вулканічної лави! Ось побачиш, батьку, мене одразу за свого старійшину оберуть - і ти вже точно будеш мною пишатися!
  — Буде тобі, - пирхнув старший змій. — Тільки не роби дурниць. Я можу ніколи тобою не пишатися, та для мене ти завжди будеш найдорожчим скарбом.
  — Дорожчим навіть за це? - здивоване драконеня видихнуло полум'я та вказало на блискучу купу золота в закутку, яка була розміром з батьківський живіт.
  — Добре, що нагадав. Цей мотлох давно слід прибрати.

  На щастя для драконів, люди ще досить довго не навідувалися до їхньої схованки, а про випадок, що стався з чорною багнюкою, людям у селі деякий час нагадували велетенський відбиток на новітній асфальтованій дорозі, кримінальна справа про пошкодження державного майна та розповідь переляканого тракториста, який запевняв, що на власні очі бачив крилатого чорта, який пошкодив дорожнє покриття. "Перегрівся на сонці", "Напився до чортиків", - глузували з нього люди, та справжнього зловмисника ніхто так і не знайшов, бо хто з них міг подумати на дракона? На відміну від чортів, вони в цих краях ніколи не водилися.





  P.S. (підписникам) Асфальтовий змій - це прямий прототип Агнара з "Обсидіану", тільки в нього каміння не горить.smile

Мої діти — Діка і Акук, дурнуваті селфі та творчий напівфабрикат

     Я ніколи не любив осінь. Особливо через те, що народився в один з перших її днів - саме тоді, коли навчання (або початок активного сезону на роботі) холодним душем змивало усю літню безтурботність і нагадувало про те, що попереду чекає багато холодних днів. Іронічно, що моя обраниця також народилася на початку осені, а діти - десь наприкінці (в середині листопада). Капець. Що ж, принаймні, з такою компанією холодні дні я відчую ще нескоро).smile І досить нескоро опублікую щось нове та драконячеwhosthat

Тож цього разу, аби над моїм аккаунтом після довгої тиші не встановили могильну плитуdeath , публікую дещо не надто нове і не зовсім драконяче. Бо розповісти мені є що, та пов'язане воно, передусім, з тим, через що мене так довго не чутно. Як гадаєте, про що йде мова?

  ...

Що, вже здогадалися?

Ну, звичайно! Про що ще може написати батько двох немовлят, який назвою замітки відверто спойлерить відповідь?lol Та все ж, одного з дітей вже складно назвати немовлям, і ось чому.

Чи знаєте ви, як українською звучать кольори веселки? Забудьте! Мій синок, Владислав, краще знає та може назвати їх за порядком: кіконий, кікай, коута, аєа, акика, кіній і акека! Ось так, а ви кажете "новий український правопис"! Якого дідька "зелений" в нього "аєа"?!

Так, в кого 2-річні діти не видавали подібні "перли"? Та все ж цікаво помічати, як в дітей змінюється мова. В якийсь період мені здавалося, що Владик розмовляє турецькою або арабською ("яляль", "акек", "абаб"), інколи японською (коли зранку з його ротика лилося натхнення: "ка-та-на-по-тя-ка-ку-та-ту-та..."), а інколи щось російське проскочить. Якщо казати про останнє, то колись син часто говорив "піво", хоча ми з дружиною пиво не вживаємо (насправді, це в нього "білий"), "путь" (кажучи про пульт від телевізора), а одного разу він відмочив таку бомбу, яку вже не забути. Півроку тому мама придбала йому нову шапочку для літа (а може його сестрі), і коли головний убір урочисто прикрасив його голівоньку, маленькі вуста прощебетали: "НА-КУ-Я?" shock ... Що казати, якщо ця дитина в три місяці промовила "дай руку"). Українською він може сказати багато чого, особливо любить слова з апострофом (м'яч, п'ять). Під словом "папа" він може мати на увазі не тільки мене, а й "прапор" (інколи називає мене "батько").

А ось себе він називати не надто любить, бо сором'язливий трохи. Що ми з жінкою не робили, аби синок назвав своє ім'я, та марно. Ось молодшу сестру, Лізу, він залюбки називає "Лігою" або "Дікою", і останній варіант йому більш до вподоби. А себе... Тож дала мені кохана завдання навчити сина вимовляти власне ім'я, і... Минуло пару тижнів, і він вже знав, як розмовляють тварини, рахував до 10-ти англійською, наспівував пісню про тваринну абетку (особливо подобається ряд: "Т"(Ц) - "тап", "Ч" - "чііпахх", "К" (Ш) - "какал", "Ть" (Щ) - "кука" ), проте коли справа доходила до власного імені, він посміхався та сором'язливо ховав обличчя.




Та одного теплого літнього вечора сталося прозріння. Коли гойдалка з сусіднього дитмайданчику після довгих десятків хвилин втомилася вислуховувати наші з сином балачки, з під'їзду навпроти вийшла дівчинка з сачком. Маленьку мисливицю спіткала удача - з кущів до неї вилетів метелик, і відразу ж почалося полювання. Спостерігаючи за нею я вказав Владику пальцем на сітчасте знаряддя ловлі та сказав:

— Сачок.
— Акук, - своєю мовою відповів синочок.
— Сачок! - чітко повторив я, знаючи, що він вміє вправно вимовляти кожну з літер цього слова.
— Акук! - з такою ж чіткістю повторив синочок.
— САЧОК! - голосно вигукнув я зі веселою до жаху гримасою (див. світлину нижче), поки вказівний палець інтуїтивно бігав за об'єктом розмови.
— АКУК! - наголосив прикрашений яскравою посмішкою синок.
— Са-а-ЧОК! - по складах повторив я, нахилившись до рівня його голови.
— А-а-КУК! - вперто підкреслив малий.




"Гаразд", - подумав я, та мовчки розігнав гойдалку. Повз нас тим часом проїжджали "акати" та "апеди" (самокати та велосипеди), які Владик під команду "порахуй" завзято лічив: "агін", "ба", "кі", "кікії", "п'ять" тощо. І ось раптом я згадав про своє завдання та спитав сина, як його звати. У відповідь він знову весело засоромився і з запізненням пробубонів: "Акук".

"Ну, гаразд. Іншим разом", - подумав я, сприйнявши це як випадковість... Того вечора усі мої дракони реготали з цієї наївності.

Коли уся родина зібралася в колі перед телевізором, і братик з сестричкою почали смішити один одного, мама звернулася до сина:

— Як її звати?, - вказуючи пальцем на доню.
— Діка!
— А хто я?
— Мама!
— А хто оце? (на мене)
— Папа! (не питайте, чому не "тато")
— А хто ти?
— Акук! - з впевненою посмішкою відповів малий.

Здивована мама не зрозуміла жарту: "Акук" за звучанням аж ніяк не нагадувало "Владика", та в очах не було ані краплини сумніву. Ми його перепитали, та відповідь була такою ж самою. Мені залишалося лише пояснювати дружині, як так сталося, та здогадуватися, чому серед десятків відомих слів йому припало до душі саме це. Можливо, він віднайшов своє справжнє, власне, а не придумане кимось, ім'я. Віднині він був не якимось там Владюнчиком, а Акуком Артемовичем!sila



Ось така моя драконяча родина:
Я, Діка і Акук, та улюблена дружина!




Не питайте, чому на усіх селфі я виглядаю наче людина з низьким рівнем інтелектуcrazy Можливо, то була б правда, якби цьогоріч я не вступив до університету на другу освіту (на заочне). Підготовка до екзаменів у квартирі з двома маленькими розбишаками могла б бути темою для окремої замітки, та, все ж, не буду вже про це згадувати, бо згаяв на це половину літа (та слід подякувати дружині - підготовка відбувалася досить спокійно). Іншу половину літа, або навіть, третину, я просто відпочивав, майже не згадуючи про творчість.

Яка там творчість? За останні два роки сидіння з дітьми я передивився стільки мультфільмів, що тепер знаю: які відносини склалися між смішариками; як працюють та розважаються фіксики; скільки тварин свинці Пеппі вдалося затягнути до калюжі аби разом пострибати; як звати усіх основних поні (та драконів) з "Моїх маленьких поняш" та де вони мешкають; зрозуміти, чому не слід дивитися "Лунтіка" і чому дітям варто прислухатися до уроків Тітоньки Сови. Як після цього писати главу про героя, який пережив горе від втрати свого роду і тепер мешкає поруч з тими, хто радше б вбив його, аніж запропонував допомогу?

Тож те, що можна було б назвати моєю творчістю за цей рік краще було б назвати "напівфабрикатом". Було багато чудових задумів, але всі вони були маленькими і зазвичай виливалися у рідкісні яскраві пазлики незавершеної картини. Наприклад, в написанні тієї ж глави. Ось пара майбутніх цитат з розмови двох дракончиків під час якоїсь драконячої гри, котру я ще досі не продумав:

(переклад)
" — (...) Якось я інакше уявляв собі ваш клан. Мені розповідали, що у вас навіть за невірно сказане слово дітей могли на кілька днів вигнати до пустелі.
— Оце так! Та з таким ладом мій череп вже б давно був похований у пісках Розпеченої пустелі! - з приречено-веселою пикою промовив Їзмир (...)"
 
(переклад)
"      — І навіщо в ігри грають ваші дорослі? Це ж просто забавка.
       — Вони кажуть, що ігри розвивають мислення, але насправді для них це радше розвага. Без ігор розваг в них не так вже й багато — хіба що на людей нападати, - зазначив Їзмир, розкинувши крило в бік володінь прямоходячих (...)"

Не обійшла напівфабрикатність і мої малюнки. Так, наприклад, я робив ескіз ілюстрації (далі діло не пішло) до останньої глави (хто читав, місце зустрічі з уявними привидами минулого (без підказки не зрозумієш, що це саме привиди))...look


    ... і глави майбутньої, яку після багатомісячних доробок довелося розділити навпіл. (я майже забув, як робиться перспектива в графіці)

 
     А це - вищезгаданий Їзмир (можливо, єдиний дракон зі здоровим, за людськими мірками, почуттям гумору).lol




       Єдина більш-менш доконана робота за 2018-й рік - це невеличка валентинка для коханої, і я гадаю, можна не пояснювати, що тут до чого)




    Та все ж, не зважаючи ні на що, я не жалкую через те, що зараз не можу реалізувати себе в повній мірі та заходити сюди як в старі добрі часи. Вони були добрими по-своєму, та все ж тоді я був ще "зеленим", "ватним" та безвідповідальним, без когось, кого я міг би обіймати щодня, кого я міг би любити незалежно від того, який настрій буде на порядку денному. В кожному віці є свої радощі і нехай все йде як є. 

    Я ще встигну намалювати своїх драконів, а не встигну - намалюють діти. Можливо, навіть на День Народження - і це буде найкращий подарунок, про який я міг би мріяти!ura


    P.S. Ця замітка планувалася до публікації до дня мого народження (бо хотілося про себе нагадати тим, хто мене ще пам'ятає), та через вкрай велику зайнятість не встиг в зазначений строк... І хай йому грець)

    P.P.S. Можливо моє дуркувате обличчя на селфі - не нестача розуму, а надлишок щастя в організмі)crazy

    P.P.P.S. Цього разу без пафосних побажань, бо не хочу повторюватися. Лишень одне:

ЗАПАЛЮЙ!!!

У мене народилася донька!

     ...Місяць тому. 10 листопада.

      Ось такий подарунок моєму первістку на 2-річчя! podarok А я вдруге став батьком ura

      Цікаво, що різниця між днями народження обох дітей становить 3 дні (він - 7-го, а вона - 10-го числа), як у мене з дружиною.

      За місяць подвійного батьківства в мене відбулося чимало пригод, через які в мене довго не доходили руки до оголошення цієї звістки. Одна з них - переїзд до нової оселі. Так, ваш покірний дракон у свої 27 нарешті залишив батьківське гніздечко. Це було дивне відчуття: колись ця подія здавалася мені чимось болісним, але коли вона сталася, я не відчув жодного суму. Можливо, морально дозрів до цьогоsila

        Старший син також прогресує - вже ходить до ясел і встиг дечого там навчився. Наприклад, подавати руку дівчаткам, коли вони спускаються зі стільців. Також він став локальним героєм Фейсбуку.




       Тепер нудьгувати буде зась, оскільки поміж справами мене розважатимуть хлопчик та дівчинка. Повний комплект. Гадаю, з них виростуть вдячні та чесні читачі, які будуть оцінювати мої нові художньо-літературні витвори. Може, колись почну писати добрі дитячі казки, може, навіть, без драконів. Хоча, як же ж без драконів?uhmylka

        Незабаром мені виповниться 10 айюашних років, і з цього приводу буде величезна замітка! То ж чекаю на вас знову, на початку лютого: будемо підсумовувати результати експерименту "Як i.ua впливає на організм здорової людини протягом 10 років?"crazy



        P.S. До уваги постійних читачів: через вищезазначені події випуск нових глав "Обсидіанового Змія" буде відкладено до наступного року (насправді так я виправдовую свої лінощі). До того ж, знаходячись під впливом корисних статей по вдосконаленню літературної майстерності, я переглянув ставлення до нової сюжетної арки і вирішив значно переписати нинішній текст. Це буде емоційна історія, яка варта бути написаною, і тепер від мене залежить, чи варта вона бути прочитаною. Дякую за вашу підтримку та терпіння!spasibo

"Захід дракона Валіка" або "Як помирають пакетні дракони"

     Під "заходом" я мав на увазі той захід, який відбувається з Сонцем на небі кожного дня, чого не можна сказати про чиєсь життя, яке має лише один захід. Навіть, якщо мова йде штучне "життя".

     Гадаю, вже мало хто з читачів пам'ятає про дракона Валіка - диво, яке було створене з пакетного сміття, обклеєного скотчем. Про його створення вже є замітка, посилання до якої я заховав у цій світлині:





      Якщо згадали, тоді добре)

      Після тієї замітки мене час від часу питали, що з ним сталося. Чи не пошкодили його? Чи не вкрали його? Ні. Це було навіть дивним, але Валік впевнено тримався на своєму місці, на відміну від його шиї (котру принаймні два рази у місяць приходилося підіймати). На нього ніхто не зазіхав, проте його знатно обстріляли недопалками з верхніх поверхів. Навіть зима не зламала міцного дракона і навіть мій син)




         Навесні та влітку Валік став улюбленцем місцевої котячої родини і випробував незвичну для себе роль гнізда.




        Пройшов рік з того дня, як драконяча лапа ступила у мій під'їзд. За цей час скотч встиг потемнішати, бруд вкрити білу "луску", а стретчеві крила перетворитися на друшляк. Хоча ці зміни трохи погіршили зовнішність Валіка, вони надали їй певної зрілості, наче мою домівку стереже справній древній дракон!

       Але стати по-справжньому древнім йому, напевне, вже не вдасться.

       Наприкінці цього тижня я не знайшов Валіка на своєму звичному місці. Як пізніше виявилося, його хтось висунув з клумби (мабуть, через прибирання землі) та відтягнув його до поляни, на якій ще донедавна було невеличке звалище дерев'яного непотребу. Бідний дракон лежав кинутим наче мотлох. Його "послуги" охоронця-талісмана-прикраси подвір'я були вже нікому не потрібні.

       Знайшовши надвечір час після двох дощів та прогулянок з родиною я нарешті дістався його та трохи відтягнув від поляни, яка могла стати черговим багаттям. Поставивши Валіка у його звичну "стійку", я помітив, наскільки зносилися його крила, яких майже на залишилося, наскільки зносився скотч після багатьох дощів і наскільки стерлися зіниці в його "шампанських очах". Дивлячись у них я відчував себе зрадником. Зрадником власного творіння, власного "сина".




        Я не міг нічого вдіяти, коли в мене була нагода: не знайшов виставок, які б змогли прийняти Валіка, не знайшов людини, яка б змогла прихистити його хоча б на деякий час. Ні, було дві людини, але вони жили надто далеко, а транспортування такого велетня було неможливим у легковій автівці. Замовлення вантажівки було б не дешевим задоволенням. Або, все ж таки, я міг щось вдіяти, але мені не вистачило сміливості чи підтримки у потрібний час. Я сам змайстрував його настільки великим, настільки, наскільки в мене було натхнення, бажання... Але у реальному житті йому не знайшлося місця.

         Дивлячись на випадкових перехожих, які з швидкоплинною цікавістю озиралися на диво-дракона, зробленого зі сміття, я повернув Валіка мордякою у бік сонця, яке заходило. Це сталося якось ненавмисно, але виявилося дуже символічно. Валік майже ніколи не відчував на своїй білій блискучій "шкірі" тепла сонячних променів, стоячи увесь час або у моїй оселі, або у тіні між двох бетонних фортець. Тепер, хоча б зараз, він відчує це тепло.




       Сподіваюся, це не останній його захід, але все може статися. Я досі бачу його з балкону. Бачу, як повз нього проходить черговий збирач сміття, яких у нашому районі останнім часом розвелося більше, аніж безхатніх собак. Можливо, на нього вже поклали око - і на нього чекає болісна переробка у щось інше, у чому буде вже менше цінності.




          Сонце зайшло. Доки я набирав цю замітку, масивна шия Валіка знову впала. Мені болісно думати, що з ним станеться завтра. Вже осінь, і попереду ще багато дощів. Я досі можу відновити своє найбільше драконотворіння: благо, матеріалів в мене вистачить, а от де це робити, та для кого, окрім себе? Я хотів комусь подарувати своє диво. Безкоштовно, аби воно випромінювало мою любов та натхнення будь-кому, хто його побачить чи торкнеться. Але не знаю, до кого звернутися...

         P.S. Згадую учорашній вечір, коли я разом з майже дворічним сином пішов до найближчої крамниці (неподалік від місця де лежав Валік). Владик, мій син, дуже полюбляє ходити по магазинах, де він ламає дверцята камер схову та котить візки. Незважаючи на це, продавчині саме цієї крамниці дозволяють йому це робити, з цікавістю дивлячись на те, що він буде робити. Коли Владик знову вхопився за візок, одна з продавчинь сказала, що йому подобаються великі іграшки, на що я погодився і додав, що це він успадкував від мене. Жінка подумала, що я мав на увазі автомобіль, допоки я не розказав їй про свого "пакетного сина", якого вона, як виявилося, ніколи не бачила, хоча працює поруч. Побачивши знімки з мого смартфону вона була вражена Валіком, і після кількох компліментів моїй творчості сказала, що йому місце на якійсь виставці. Її навіть здивувало те, що за освітою та роботою я жодним чином не стикаюся з творчістю. Що я міг їй сказати? Я досі не визначився з кращим проявом своєї творчості, хоча зараз це, скоріш за все, - література, хоч вже встиг погратися у скульптуру (пластилінову та пакетну) і малювання (олівцем, ручкою, олійними фарбами та у комп'ютерних графічних редакторах). Можливо, ця невизначеність, під тиском сьогоденних справ, також коштувала життя Валіку. 

         P.P.S. Аби не завершувати цю замітку на сумній ноті, зроблю кілька побажань тим, хто дістався до її кінця.smile

         Будьте сильними та сміливими, наче дракон або той, кому по силах його здолати! sila Нехай вам завжди вистачатиме здоров'я та наснаги до великих справ, та до їх завершення! Обов'язково! hammer Нехай поруч з вами завжди будуть люди, які вас підтримають, і не забувайте про тих, кому потрібна ваша допомога. Саме ваша допомога. У вирі буденної метушні ми їх не помічаємо, допоки не стає запізно.druzhba

         Дякую усім! А наостанок, моє найголовніше драконяче побажання:

ЗАПАЛЮЙ!!!

Обсидиановый Змей #14. Новый дом (часть 3-я)




               В воздухе было чисто. Ни сбоку, ни сверху, ни снизу его никто не догонял. Агнар остановился - он не мог продолжать полёт в покое, не зная, где находился его враг. Осмотревшись как следует, он окончательно сбился с толку, обнаружив Сталагмира на том же месте, в том же самом положении, как и минуту назад, с начала "нападения". Что-то с ним совсем было не ладно, и пытливый ум Агнара желал разгадать тайну его намерений - и так слишком много неотвеченных загадок скопилось в голове. Но зачем нужно было об этом думать, когда он мог спокойно лететь себе дальше, сбежать подальше от Синей чешуи, как он сам того хотел? А вдруг, это всё было ловушкой хитроумного змея? Собираясь с мыслями, Агнар медленно приблизился к пьедесталу, от которого ещё не успел далеко улететь, чтобы присмотреться повнимательнее к "окаменевшему" дракону. Глаза Сталагмира оказались сомкнуты, прямо как перед прошлым побегом, - других изменений во внешности юному дракончику углядеть не удалось до тех пор, пока тот вдруг не раскрыл пасть:

                 — Убирайся отсюда, красный дракон. Прочь с моих глаз, пока они закрыты, - сурово, но сдержанно прорычал он.
                 — Куда убираться? - промедлив, осторожно полюбопытствовал Агнар.
                 — Куда угодно на этом свете. Ищи свой клан, коль он тебе дорог, - вдруг когда-нибудь тебе посчастливится найти то, что от него осталось. Только не смей впредь являться в Когтистые горы. Даже околачиваться рядом с ними не вздумай! Ради своего же блага.

                Такое предложение вполне устраивало Агнара, однако одно "но" не позволяло ему просто так улететь прочь. Прикинув, что расстояния от возможного врага до утёса будет достаточно, чтобы дать себе фору в случае повторного побега, Агнар приземлился на каменном столпе и уселся на нём поудобнее, осторожно приспустив крылья. Не видевший, но хорошо ощущавший чужое присутствие, Сталагмир воспринял такие действия как отказ.

                 — Чего ты ждешь? - более грубым тоном спросил он.
                 — Я не знаю, куда лететь, - ковыряя камешек на своей ладони, сказал Агнар.
                 — Возвращайся туда, откуда взялся.
                 — Меня там никто не ждёт. Я и так всю жизнь желал выбраться оттуда, и заявляться там снова пока не собираюсь.
                 — Неужто ты не знаешь других мест, где мог бы обосноваться?
                 — Знаю. Острова зелёных драконов. У меня перепонки крыльев зелёного цвета, поэтому там вполне могут принять меня как своего... частично. Правда, я слышал, что для маленьких драконов путь в Салкхор смертельно опасен, и, к тому же, я даже не знаю туда дороги... 
                — Даю тебе ещё немного времени на размышления, юный дракон, - сказал Сталагмир, прислонив поднятую ладонь к стоявшему рядом валуну. — Другого такого у тебя может уже не появиться.

                Сильный порыв ветра всколыхнул крылья обоих драконов, ознаменовав собой начало обратного отсчёта. Ограничение во времени при принятии решения, котороем могло стать судьбоносным, вызвало переполох в мыслях Агнара, который таких решений никогда самостоятельно не принимал. Спешка в таком деле могла всё испортить, поэтому малый змей решил потянуть время.

                — А что будет, если я останусь здесь? - спросил он.
                — Ничего хорошего, - леденящим рыком ответил Сталагмир.

                Откуда-то раздался тихий каменный треск. Пятнистый дракончик напряг крылья, подумав, что скала под его лапами стала рушиться. Сосредоточиться в беспорядке, нараставшем изнутри становилось всё сложнее, и сильный ветер продолжал нагнетать его снаружи. В какой-то миг стихия сменила направление и внезапно нанесла Агнару пощёчину перепонками его же крыла. Оттянув от морды непослушное крыло, беспокойный потомок клана повернулся спиной к стихии, и принял на себя всю её мощь. Когда Агнару удалось прочувствовать подталкивавший его поток, голову вдруг озарил проблеск памяти.

                "Пока ты будешь оставаться здесь, ветер может дуть в нужном тебе направлении", - слово в слово он прошептал себе знакомые слова. Они звучали как никогда уместно в его положении, вот только стоило ли воспринимать их буквально? Слепая неукротимая стихия была не лучшим советчиком, но даже в её случайном ответе проку было куда больше, чем в его отсутствии.

                Вверив свою судьбу необычному жребию, Агнар принялся выяснять, в какую сторону света решил вести его ветер, так как окутанное облачной пеленой небо не могло дать ему внятной подсказки. С этой задачей находчивому дракончику помогла справиться обзорная гора, которая встретила двух, явившихся с юга, путешественников по прилёту. Сопоставив её расположение с другими, встреченными ранее вершинами, он наметил себе примерное направление, и оказался неприятно удивлён предложением ветра. Как назло, последний был на удивление твёрд в своём ответе, и, вопреки детским ожиданиям, перестал петлять из стороны в сторону. С выражением смутного сомнения Агнар накося прикусил себе челюсть и оглянулся на терпеливо ожидавшего змея.

                 — Скажите, Сталагмир... Могу ли я полететь вместе с вами обратно? - неловко спросил Агнар.
                 — Нет. Тебе не место в Когтистых горах. Зачем тебе это нужно?
                 — Просто... Я бы не спрашивал вас об этом... Я хочу быть уверен, что не попаду в руки людям. Сейчас они обступили большую часть света и продолжают наступать на некогда нетронутые земли. Они пробрались даже за Надоблачный Предел, который веками считался неприступным! Даже сюда! Вы сами видели, что случилось с Красной обителью! Теперь я не знаю, где сейчас безопасно: наверное, лишь в окружении большого клана, где за каждого дракона есть кому заступиться. Ещё неизвестно, удастся ли мне встретить других сородичей на этом свете... В одиночку я только попаду в неприятности - вы, кстати, сами мне об этом говорили.
                 — Ты хоть имеешь представление о том, что тебя ждёт в нашем клане?
                 — Нет, но я сделаю для вашей семьи всё, что в моих силах!
                 — И что же ты можешь сделать?
                 — Ну... Рассказать вам обо всех человеческих новшествах, о которых мне не так давно удалось выведать. Вы даже не представляете, насколько всё изменилось за последний век! Ваш Старейшина должен об этом знать - любое сведение может спасти чью-то жизнь! А если вам будет этого мало, я разузнаю больше, сделаю что угодно - я в вашем распоряжении!
                 — Не позорь свой род, красный дракон. Пресмыкание - удел слабых. Пребывание в нашем клане не сделает тебе чести.
                 — Почему? Когда-то Красная стая приютила Сапфирового Змея, и это никак не опорочило его имени.

                 Каменный треск послышался вновь, и в этот раз он отчётливо донёсся со стороны Сталагмира. Агнар отступил на шаг назад.

                 — Много лесов сгорело с тех пор, красный дракон. Твоё присутствие в Синей обители может разрешить лишь Старейшина, и на сей раз не надейся на то, что его решение окажется благоприятным.
                 — Но вы же можете замолвить за меня слово перед ним?
                 — С какой, поведай мне, стати я должен это делать? - сердитым тоном спросил Сталагмир.
                 — Мне сказали, вы можете это сделать, когда я вновь прилечу в Когтистые горы.
                 — Кто тебе такое сказал?
                 — Измир, ваш племянник, - резко ответил Агнар.

                 Его слова нагнали на ветреную поляну неожиданное затишье. Дракончик не мог поверить в то, что он всё-таки смог произнести вслух то, о чём он строил догадки уже несколько ночей. Его сердце неугомонно колотилось в ожидании каких-то эмоций со стороны Сталагмира, но тот по-прежнему оставался неизменным во внешности и не спешил с ответом на дерзкий выпад.

                 — Я ничего не расслышал, - харкнув, пробурчал он. — Скажи громче, кто тебе такое сказал?
                 — Измир, в-ваш племян-ник! - прокричал Агнар с дрожью в голосе.
                 — И откуда в твоей голове возникли подобные бредни?
                 — Знаете... - волнительно взглотнув, сказал Агнар. — В тот вечер, когда вы пришли забирать меня, проснувшийся Измир не поприветствовал вас в своих покоях, как это везде заведено, и вы ему даже не сделали за это замечания. Я слышал, у вас правила построже, чем в Красной чешуе, и мне отчего-то подумалось, что вы простили ему это по привычке, так он вам почти как родной сын. По себе знаю, мои родители тоже прощали мне всякие оплошности, хотя мне должно было за это хорошенько достаться, по клановым порядкам.
                 — Это единственная причина?
                 — Н-нет. Ещё вы как-то необычно обменивались с Измиром взглядами, словно вели между собой разговор на придуманном вами языке глаз. Бывало, я так же "разговаривал" со своим отцом, правда, лишь тогда, когда не хотел общаться словами. Ну, а ещё у вас с Измиром и Эсмирой рога похожие. Узор из колец прямо один в один, только у вас он явно погрубее, то есть, поблагороднее будет.
                 — И это всё?
                 — Я... Всё, - бросив взгляд куда-то в сторону, сказал Агнар.
                 — Твои доводы не слишком убедительны, красный дракон. Будь на моём месте кто-то другой, ты непременно поплатился бы за свои слова, - произнёс Сталагмир и опустил слегка потрясывавшуюся лапу, которая упиралась в валун. Раскрыв глаза, оживший змей наконец-то повернулся к собеседнику мордой: — Однако, не в моих правилах карать того, кто говорит правду. А теперь спускайся сюда - из-за ветра твоё бормотание и впрямь плохо слышно.

                 После того, как Сталагмир опустил крылья, Агнар, по-прежнему оставаясь наготове, неторопливо приземлился перед каменным валуном. С тихим испугом юный дракон обнаружил на нём глубокую паутину из трещин, которая сводилась к одной точке, на которой ещё недавно побывала синяя лапа: одного среднего, даже по детским меркам, удара могло бы вполне хватить, чтобы разломить на кусочки некогда крепкую "дверь". Тем временем со стороны послышался тихий хруст косточек - Сталагмир плавно сжимал пальцы подёргивавшейся лапы в кулак и разжимал их, пока не заметил уставившийся на него озадаченный взгляд.

                 — Так и быть, полетишь со мной. Я оговорю со Старейшиной возможность твоего пребывания у нас, но лишь до тех пор, пока не прояснится судьба клана Красной чешуи. Будем надеяться на то, что после нападения людей кому-то из драконов удалось спастись, и сейчас они, вероятно, обживаются в новом тайном укрытии.
                 — Хорошо, - успокоившись, сказал Агнар и вдруг заприметил на земле знакомый ветвистый предмет, который ещё недавно прикрывала мощная синяя лапа. — Скажите, а что это у вас здесь лежит? Кажется, эту вещь вы ещё из-под завала вместе с трупом достали.
                 — Это оружие.
                 — И... как оно может убить? - недоверчиво спросил дракончик, разглядывая тупую, никак не метающую и не метаемую конструкцию.
                 — Быстро, но лишь того, кто не знает, как от него защититься, - ковынув когтем дырочку на конце самой тонкой "ветви" сказал Сталагмир. — Тебе приходилось когда-нибудь слышать об оружии, стреляющим огнём?
                 — Огнём... Прямо как мы, - забавно фыркнув, сказонул малый огнедышатель. — Я слышал о стрелах, которые люди поджигали огнём при стрельбе из лука, а ещё о поджигаемых камнях, которые запускали из крупных ковшемётов*...

*ковшемёт - так с драконьего переводится то, что у нас зовётся катапультой;

                 — Всё с тобой ясно, - отчеканил синий дракон, спрятав в ладони необычное оружие. Пока Агнар, рассерженный новым "диагнозом" пытался выдавить из себя наименее оскорбительную реплику, Сталагмир сделал шаг в сторону, в которую дул ветер, и расправил крылья. — Близится полдень. Эти гиблые пещеры больше ничего нам не скажут. Полагаю, ты не станешь возражать против более "живого" места для отдыха. 
                 — Стойте! Так что же это за оружие такое и откуда вы о нём знаете?
                 — Обсудим это позже, после сна. Времени по пути у нас будет предостаточно. 

                 Агнару пришлось согласиться: слишком много впечатлений скопилось в голове за одну ночь. Оставив разрушенную обитель, плохо знакомые с местностью драконы решили не устраивать поиск затерянных в обильной зелени пещер, подобрав для сна не слишком просторную, но удобную для обзора площадку у самой вершины горы, с которой некогда вели дозор красные драконы. За свою безопасность Агнар мог не переживать: со своим слухом и чутьём Сталагмира он мог заметить людей на таинственных "тарахтелётах" прежде, чем те успели бы напасть, однако его по-прежнему волновало то, почему при всех предосторожностях Красный клан стал такой лёгкой мишенью для людей. Рассматривая издалека свою, лежавшую как на ладонях, обитель, его взгрустнувший потомок заговорил с собой вслух:

                 — Даже не знаю, что теперь и думать... Неужели люди объявили нам войну?
                 — Война никогда не прекращалась, - донеслось со стороны прилёгшего поблизости Сталагмира. — Она лишь затихла до неведомой поры - вот почему нынешние времена называют Затишьем. Это тлеющее противостояние, которое постоянно грозит разгореться новым огнём.
                 — Значит, скоро всё начнётся снова... - поджав к себе крылья, произнёс Агнар, продолжая смотреть на скалистый гребень. — Снова будет как в тех сказаниях о временах Гнева: земли, покрытые руинами и пеплом, моря, окрашенные кровью, и десятки растерянных, сломленных духом, маленьких сирот, которые никогда не встретят своих родителей... Так ведь?
                 — Сомневаюсь, что это случится так уж скоро. С наступления времён Затишья у прямоходящих возникло немало более важных забот, чем мы, особенно с недавних пор, когда затухла крупнейшая война, которую когда-либо знала Твердь. Истощённые и ослабленные, люди с разных царств, в страхе перед новыми лишениями, ныне готовы идти на переговоры с врагами прежде, чем нанести им удар, лишь бы не лишаться едва наметившегося спокойствия. В ближайшие пару десятилетий война, подобная Великому Гневу, скорее всего не предвидится, так как в их текущем положении было бы крайне неразумно разжигать вражду с нами. К тому же, далеко не все люди даже знают о нашем существовании.
                 — Но ведь кто-то же знал! Зачем кому-то из них нападать на мой клан? - обернувшись к соседу, заявил пятнистый юнец.
                 — У меня есть несколько догадок, но я не хочу озвучивать их раньше времени.
                 — Почему?
                 — Бывает так, что одно ошибочное допущение, одно неверно сказанное слово может превратить недавнего союзника в злейшего врага и даже прервать чью-то жизнь, порою даже не одну, - сказал Сталагмир, медленно проводя когтем по своей вытянутой вперёд бородке. — Ты поступил опрометчиво, посмев втянуть мои родственные узы в разговор ради своих целей. Впредь следи за своими словами - далеко не все драконы умеют обходиться предупреждением.
                 — Да я и не собирался. С вами не удавалось договориться иначе - другого выбора не было.
                 — И ты думал, я заберу тебя обратно лишь потому, что так захотелось моему впечатлительному пасынку?
                 — Ну, почему бы и нет?
                 — Так у нас решения не принимаются, юный дракон. Я согласился на это после долгих раздумий, счёв, что так будет лучше для всех. Запомни на будущее: в клане Синей чешуи не принято ставить личные чувства выше здравого рассудка. Это одно из многих положений, которое тебе предстоит усвоить по пути в наш клан, во избежание неприятностей. Я изложу тебе обо всём подробно во время перелёта, поэтому постарайся усвоить всё, до каждого слова - перед возвращением в Когтистые горы мне придётся проверить твою память.
                 — Мне обязательно заучивать всё дословно?
                 — Нет. Однако, в случае успеха я буду настаивать на том, чтобы Старейшина подселил тебя к уже знакомым соседям.
                 — Тогда я согласен! - уверенно заявил Агнар, пошевелив "ушами" в знак готовности.

                 На разрезе пасти Сталагмира проявилась лёгкая ухмылка.

                 — Неужто тебе так понравилось проводить время с моими племянниками? - смягчённым голосом спросил он.
                 — Конечно. Вы их хорошо воспитали. До сих пор не могу поверить, как вам в одиночку это удавалось! Со мной одним оба родителя едва справлялись.
                 — Воспитание детей - большая ответственность, но она не так тяжела, когда есть осознание того, ради чего её следует нести. Я хорошо знал родителей Измира и Эсмиры - воистину благородные были драконы. Они жили вместе долго и счастливо, и встретили свою смерть в один день... спустя всего два дня после вылупления своего выводка.
                 — Как же так? - с замиранием сердца спросил Агнар.
                 — Так случилось. Ради них я принял чужих детей под своё крыло, и с тех пор те перестали быть для меня чужими. Я хочу, чтобы мои племянники выросли достойными потомками клана, которым ещё очень долго не придётся познать горечь утраты.
                 — Я думаю, так всё и будет. Эх... А вот мне так уже не удастся...
                 — Зато никому после тебя никогда не удастся стать первым красночешуим гостем в стенах Синей обители.
                 — Знаете, а ведь вы правы: как скажу кому-то - никто не поверит!
                 — Только поменьше упоминай об этом среди моих сородичей: они, по духу своему, немногословны, и с такими, как ты, никогда не будут доброжелательными.
                 — Странно. Вот по вам, почему-то, не скажешь. Вы мне столько разговоров наобещали, что до Когтистых гор тишины и близко не будет!
                 — С жадными до познания детьми сложно оставаться немногословным. По своему опыту скажу, пока знаний в своей голове ещё маловато, лучше смело раскрывать пасть и задавать вопросы более осведомлённым драконам, до тех пор, пока те не прогонят тебя куда подальше. Лишь потом, с годами, постигнув мудрость, можно будет и помолчать. На свете есть много молчащих драконов, которые ходят с умными мордами, но далеко не все они так уж умны.

                 Обладатель далеко не самой умной пятнистой морды едва сдержал улыбку перед тем, от кого ещё недавно испытывал дрожь по всему телу: как оказалось, даже взрослые синие драконы обладали чувством юмора, хоть и слишком своеобразным.

                 — Теперь я понимаю, почему Измир такой общительный и почему ему нравится вас цитировать - с вами не заскучаешь.
                 — В этом нет моей заслуги. Общительность он унаследовал от матери, а Эсмира больше пошла в сдержанного отца... - тихо зевнув, сказал Сталагмир.
                 — Надо же, а вы можете мне больше о них поведать?
                 — Хватит с тебя на сегодня - опять поздно заснёшь. Впредь будем разговаривать лишь в полёте: вот тогда можешь смело обращаться ко мне сколько духу будет угодно... Пока обратный путь не подойдёт к концу, - сказал Сталагмир, после чего отвернулся от болтливого дракончика и положил свою голову на первый попавшийся каменный выступ.
                 — А, что, потом нельзя будет? - спросил Агнар напоследок, вытянув шею над беспорядочным синим гребнем.
                 — Когда мы вернёмся, я больше не буду благосклонным к тебе, Агнар, - омрачённым тихим голосом произнёс синий змей.

                 Обескураженный дракончик медленно отступил к краю скалы не осмелившись ничего высказать. Последних слов ему оказалось достаточно, чтобы окончательно представить себе жизнь среди синих драконов. Для них он был не более, чем белоснежным тигрёнком для своих полосатых сородичей, от которых его не мог оградить даже могучий покровитель, на которого можно было положиться ещё несколько фраз назад. Но можно ли было винить Сталагмира в этом? Для истинно благородных драконов, даже самых прагматичных, семья была превыше личной выгоды, желанной цели и преданной дружбы.

                 Синий змей больше не преграждал Агнару путь: тот по-прежнему был волен лететь куда угодно, не становясь изгоем в чужом доме. Задумчивый дракончик долго озирался в сторону заброшенных пещер, почёсывая парными кончиками крыльев затылок, пока в один прекрасный миг не ступил в пропасть и не пустился в полёт.

                 Наперекор ветру одинокий путешественник устремился к реке, в которую он скоро нырнул подобно копью. В её водах он помог Заланзилу оправдать своё название, смыв с себя накопившиеся за ночь пепел и сажу, которые заметно портили красоту красной чешуи. Недосчитавшись на себе пары десятков камней освежившийся телом и мыслями Агнар оседлал ветер и полетел обратно к обзорной горе. К счастью для него, синекрылый проводник не заметил его отсутствия, продолжая размеренно сопеть себе под нос. Тихо подкравшись Агнар прилёг рядом с ним и умиротворённо заснул вопреки мрачной непогоде.

                 Мысли о поисках родного клана не отпускали его весь сон и все дальнейшие сны по пути к новому, но уже знакомому, дому. Как бы не хотелось ему героически отыскать выживших сородичей самому, в глубине души он боялся это делать в одиночку - слишком туманной оказалась его задача, и поэтому он был не против того, что синим драконам удастся отыскать их первыми. До тех пор Агнар был готов терпеливо ждать вестей и мириться с чужими порядками, какими бы они не оказались. Он даже поклялся себе досконально вызубрить их все - лишь бы провести всё это время под одной крышей с теми, кто надеялся на его возвращение, кто не боялся обронить в беседе пару незатейливых фраз и не побрезгует вновь назвать его по имени.


          © Пенькин А.В., 2017

          Вот и закончилась непростая для меня и моего героя глава...

          Я потратил на неё непозволительно много времени и даже сейчас не могу сказать, насколько это было оправдано. Даже притом, что я придумал основной набор сцен для главы ещё до начала её написания, долго пришлось размышлять над их порядком и уместностью. С другой стороны, перфекционистские самокопания временами позволяли мне яснее прояснить детали ближайших глав, что должно положительно сказаться на скорости их написания.

          Как всегда, для особо любопытных читателей продолжаю раскрывать не упомянутые в тексте моменты:

             - по ранней задумке, сцена встречи двух героев в обрушенном коридоре Красной обители была первой сценой, в которой наглядно показывалась горючесть камней Агнара. Правда, пришлось передумать по ходу написания 7-й главы;
             - у всех крылатых змеев рога от природы растут симметрично, независимо от того, какой формы они вырастают (прямые или плавно загнутые). Бывают случаи, когда драконы по разным соображения нарочно загибают себе рога, следуя "моде Сапфирового Змея" в надежде через несколько (десятков) лет, по мере их роста обрести свой неповторимый облик. Это болезненная процедура, которую обычно делают молодые драконы в возрасте до 50 лет, как правило, не без помощи старших;
             - тайный ход, который обнаружил Агнар, на самом деле редко использовался, потому что добираться по воздуху к тренировочной площадке было быстрее, чем бродить пешком по пещерным лабиринтам, однако некоторые драконы находили в последнем занятии определённое вдохновение;
             - как Агнар научился грамотности, если запрещалось (ему это не помешало в 10-й главе) начертать пламеницу вне стен Зала Знаний? При обучении драконы используют любые стираемые поверхности (влажный песок, глину, мягкую почву, плотный снег, лёд) или собирают символы из подлапных материалов (веток, костей);
             - в бою с более сильным и хитрым драконом всегда следует знать его местоположение, даже если речь идёт о побеге. Поэтому, с такой точки зрения, Агнар поступил разумно, приостановив полёт чтобы обнаружить Сталагмира. А вот было ли разумно к нему возвращаться - вопрос риторическийsmile ;
             - изначально именно Сталагмир был инициатором возвращения Агнара в Синюю обитель, угрожая забрать того к себе, если тот откажется бежать, однако такой ход слишком унижал главного героя, поэтому я решил отдать инициативу в молодые лапы;
             - под словом "оружие" драконы всегда понимают человеческое оружие, так как больше некому им пользоваться (драконьи когти, рога и огонь - это средство охоты и защиты (политкорректностьchih ));
             - Великий Гнев и времена Гнева - не одно и то же. Первое - это название ранней и наиболее интенсивной фазы последнего крупного противостояния людей и драконов, которое как раз-таки зовётся временами Гнева. Они охватывают временной промежуток от начала Великого Гнева до почти полного истребления драконьего рода. С убийства последнего участника Великого Гнева берут своё начало времена Затишья, которые продолжаются и по сей день.

           Что произошло с Красной чешуёй и как долго займут её поиски? Как синие драконы и их старейшина отреагируют на угрозу людей и возвращение Агнара, и к чему это приведёт? Об этом я расскажу в следующей главе, которая будет называться "Братство", которая ознаменует собой начало (или уже продолжение) сюжетной арки о синих драконах. В ней будет немало рассказано о повседневной жизни оседлых драконов и о том, что сдерживает их желание напасть на людей. Надеюсь, получится увлекательно)

           Спасибо всем, кто отведал моё литературное блюдо в эту "обсидиановую неделю")spasibo

Обсидиановый Змей #14. Новый дом (часть 2-я)






                Пробороздив в воздухе над гребенчатыми горами с их окрестностями несколько минут, искатель нашёл нужную ему поляну по одному весьма заметному ориентиру - маленькому утёсу, своими очертаниями напоминавшему пьедестал. Однако, как пьедесталом никто из драконов им никогда не пользовался: зачастую он исполнял роль смотровой площадки для одного зрителя, которая, в отличие от рядом стоявших скал, находилась едва ли не посреди поляны, на которой каждую ночь кипели страсти. Этой же ночью, которая уже близилась к завершению, было не так шумно. Разогнав своим появлением всё зверьё в округе, Агнар занял почётное место на пьедестале и, глубоко вдохнув, погрузился в атмосферу отцовских воспоминаний, чтобы отыскать в них ключ к тайному входу.

               Короткая свобода мыслей от недавно пережитого страха опьянила расслабленного дракончика и позволила ему с лёгкостью наложить давно запомненные образы на опустошённую действительность. Уже скоро в его глазах красным огоньком отразились два бесформенных призрака неведомо как явившиеся из тени. Словно светлячки, они кружили по площадке, удлинняясь и обретая драконьи очертания, пока один из них не выпустил из шеи длинные шипы, а другой не покрылся чёрными тигровыми полосками. Заскочив на разные валуны они пересеклись между собой взглядом, а затем сорвались с места, схлестнувшись в битве. Устраивая ловкие пируэты в воздухе и нанося друг другу удары разной силы, каждый из них пытался одержать преимущество, однако явного победителя рассмотреть среди них было сложно. От завораживающего зрелища Агнара случайно отвлекло мелькнувшее перед ним прозрачное крыло. Увлечённый зритель не успел заметить, как рядом с ним всё это время восседал призрак маленькой драконочки, которая с большим интересом следила за ходом боя. Размером она заметно уступала Агнару, и из едва различимых черт отчётливо проявлялись лишь красиво закрученные вверх рожки. За всем происходящим она следила очень эмоционально, помахивая крылышками и хвостом, желая скорее увидеть развязку. И она наступила. 

              Бой подошёл к концу. Засмотревшийся на крохотную соседку Агнар даже не успел заметить, как был нанесён решающий удар: о произошедшем он узнал после того, как её восторженные телодвижения внезапно прервались. Обернувшись обратно, к призрачным бойцам, он увидел, как полосатый дракон взял верх над павшим перед его лапами противником. Заскочив обратно на свой валун, победитель гордо, но беззвучно, произнёс побеждённому какую-то речь и, облетев круг над ним, растворился в пустоте. От этой сцены на размытой внешности драконочки нарисовалась неприкрытая грусть, и спустя короткое время Агнар заметил, как маленький призрак, помахивая слабыми крылышками, скарабкался вниз по утёсу и побежал к поднявшемуся на лапы шипованному змею. Когда оба крылатых видения встретились, между ними возник короткий обмен словами, после которого старший взял под своё крыло опустившую голову маленькую "болельщицу" и пошёл вместе с ней к скалистой стене. Пока Агнар следил за ними, его нос отчего-то начал зудеть. Не став долго терпеть, увлечённый смотритель как ни в чём не бывало почесал краешек носа, забыв об его странном свойстве. Вспомнить об этом пришлось спустя миг, когда призрачный змей, едва коснувшись некой трещины в камне, бесследно исчез вместе с крохотной незнакомкой.

               Игра воображения рассеялась. Раздражённо фыркнув, Агнар дочесал себе нос и отправился к точке их исчезновения: где-то там определённо должен был находиться вход, который предусмотрительные драконы закрывали большим камнем. Отыскав найденную призраками трещину, Агнар вцепился в неё когтями и поднажал со всех сил. К его разочарованию, камень не поддался. Провалив и вторую попытку, он поддел ту же трещину с другой стороны, но итог также оказался тщетным. Переведя дыхание, запыхавшийся дракончик задумался, а была ли там каменная дверь вообще? Рассмотрев трещину издалека, он не обнаружил никаких возможных её очертаний.

               "И на что я надеялся?" - задал себе на удивление умный вопрос Агнар, усомнившись в том, что плоды разыгравшегося воображения были умнее его самого. "Ладно... По крайней мере, папа точно упоминал об этой скале, а, значит, вход где-то поблизости"

               Ограничив круг поиска скалистой стеной, краснокрылый искатель взялся за проверенный способ обнаружения сокрытого. Сначала он, как обычно, застыл на месте, упёршись взглядом в первую подозрительную точку, а затем, погрузившись в некий полусон-полутранс, начал осматривать всё подряд, в надежде бессознательно найти вход. С таким успехом он успел пройти не одну сотню медленных шагов и едва не потерял равновесие от чрезмерной увлечённости, но никакого проку он не добился: каменная стена по-прежнему виделась цельной и неприступной.

               "Да что же это такое!", - рассерженно воскликнул Агнар в своих мыслях, "Не может быть, чтобы здесь не было ни единой зацепки! Родичи часто пользовались этим ходом: вцеплялись когтями в края каменной двери, двигали её туда-обратно, с её-то тяжестью - какие-то следы должны после этого остаться"

               Сосредоточившись на этой мысли, дракончик вновь обошёл подозрительный участок, но на сей раз глядя себе под лапы, попутно вертя хвостом, словно веником. Уж если глаза и могли его подвести, то уж точно не хвост, который подпрыгивал под всеми шершавостями каменистой земли. В какой-то миг поверхность под хвостом ощутимо сгладилась, отчего он начал с лёгкостью скользить по ней - это стало сигналом внимательному искателю. 

               Наметив себе примерный путь движения камня исходя из обнаруженных потёртостей, Агнар вышел к начальной точке, перед которой проявились едва заметные очертания каменной двери, которая подобно пробке закрывала собой горлышко возможной пещеры. Изрядно поднатужившись, он сдвинул камень с места всего лишь на длину когтя. Последующие попытки оказались чуть более результативными, но они порядком истощили малого дракона. Пока он брал передых, за приоткрытой щелью ему удалось разглядеть ход, уходивший глубоко внутрь.

               "Нашёл!" - с ликованием подумал Агнар, хотя радоваться было ещё рано. Над предрассветным небом сгущались тучи и тихий ветерок плавно наращивал свою мощь. "Некогда мне отдыхать".

               Вложив оставшиеся силы в новый рывок, Агнар сдвинул каменную глыбу ещё немного, открыв проход от силы на треть. Взрослому дракону такой узкой щели не хватило бы, чтобы пройти дальше, но юному проныре было достаточно и её. Перемяв на себе половину гребешков он чудесным образом просочился внутрь, и не став их поправлять, последовал по тайному ходу - у него оставалось мало времени на поиски.

                По пути малый владыка огня не преминул вновь разжечь свои странные угли на разных частях тела, чтобы упустить из виду ни одной надписи, которую могли разместить где угодно в пещере: на стене, полу или даже потолке. На первом же перекрёстке дракончик завернул в случайный коридор, собираясь первым делом отыскать место, стены которого берегли всю письменную мудрость клана, прежде, чем это сделает инокровный чужак.

                Такое место существовало в каждой клановой обители и называлось оно Залом Знаний. Лишь на его стенах драконам дозволялось начертать символы пламеницы*, которые в повседневной жизни не находили применения как по привычке передавать знания из уст в уста, так и из соображений безопасности, чтобы, например, не выдать своё убежище людям. Тем не менее, обучение грамотности являлось обязательным для всего кланового молодняка: во многом благодаря этому осиротевшим детям после бурных Времён Гнева удалось перенять накопленную своим родом мудрость в отсутствие старших. При этом, в каждом роде она была своя, и потому драконам с одного клана запрещалось даже близко подходить к Залу Знаний другого клана. В противном случае, исходя из межклановых отношений, приходилось избавляться либо от надписей, и находить для них более тайное место, либо от любопытного змея.

*пламеница (по-драконьи - кхралгн) - алфавит драконьего языка, созданный Сапфировым Змеем;

               Взращённый Красным кланом Таргр не забыл в своё время поведать сыну об ответственности за сохранение знаний рода, правда, так и не удосужился сообщить ему точное место их письменного воплощения. За полчаса поисков ему не посчастливилось отыскать заветный зал, зато удалось тщательно осмотреть пять заброшенных комнат и двенадцать тупиковых ходов, а также сжечь свыше двадцати своих возгораемых камешков. На очереди оставался последний, менее приглядный, но очень длинный путь, который, очевидно, должен был вести в главные помещения обители.
               
                Шаг за шагом дракончик отдалял себя от выхода, погружаясь в более душные недра драконьего подземелья. Камни-факелы стали гаснуть один за другим, не успевая толком догореть, но Агнар продолжал упорно разжигать их, стараясь не прерывать своё занятие: возможно, именно в самом дальнем углу свого дома для самых стойких родственников красные драконы и оставили своё послание. Совсем скоро похожий угол нарисовался перед горевшим искателем в виде очередного тупика, вызванного обрушением. Завидев его Агнар смутно скривился: хоть он и рассчитывал выйти к обратной стороне завала, за которым остался Сталагмир, ему было досадно от того, что по пути так и не удалось встретить ни заветную драконью "библиотеку", ни знакомую по красочным описаниям "гостиную" - вероятно, их погребли под собой массивные глыбы камня, вроде тех, которые перекрыли дорогу вперёд. Под ними внимательным глазам удалось на мгновение что-то разглядеть, пока не погас огонь. Приблизившись к находке, Агнар разжёг горючие "веснушки" щек для пущей видимости, не представляя, с чем, а, вернее, с кем ему придётся столкнуться.

                 Увиденное повергло искателя в шок - перед его глазами проявился маленький дракончик, застывший в отчаянии после безуспешных попыток вылезти из-под крупной каменной глыбы. Вернее, то, что от него осталось. Неподъёмный цельный камень накрыл собой половину тела, лишив его возможности выбраться живым. Не выдержав и пяти секунд этого зрелища, Агнар отвернулся, прижав передние лапы и голову к своей груди.

                "Ужас какой! Он же был совсем ребёнком! Кошмар. Так нельзя!" - почти вслух воскликнул он, под впечатлением хлопнув себя по горевшим щекам, позволив темноте вновь окутать помещение. Обняв его глаза, она в сей раз решила помочь тому, кого ещё недавно собиралась свести с ума, и начала плавно поглощать его тревогу. Для Агнара смерть ребёнка всегда была противоестественным явлением. Настолько немыслимым, что на неё в меру впечатлительный ребёнок реагировал порою так бурно, что однажды довёл себя до обморока после того, как ему на глаза попался растерзанный волчонок. Родители не раз подмечали за пятнистым сыном подобное поведение и временами проводили с ним разговоры о жестокой стороне действительности, после чего Агнар на словах принимал родительские утверждения, но в глубине души рвал и метал их, не желая мириться с правдой. 

              Чуть утихомирив бурю эмоций, дракончик вспомнил о своём деле: в пещере ещё оставились "белые пятна", в которых следовало отыскать послание семьи. Но как? В отсутствие невозмутимого Сталагмира, которому, наверное, с мертвецами было общаться интереснее, чем с живыми, Агнару не хватало смелости обернуться и самому посмотреть в глаза смерти, пусть даже чужой. 

              "А что, если просто туда не смотреть?" - подумал он невзначай.

              Как оказалось, ничто не мешало ему осмотреть оставшиеся стены, если закрыть останки одним из крыльев. Убедившись в этом наглядно, Агнар довёл осмотр до конца, однако, так и не встретил ни единого драконьего символа в пределах видимости. 

              Поиски зашли в тупик. Кроме свидетельств человеческого вторжения, стен обители, повреждённых обрушением, и двух его жертв, у потомка Красного клана не осталось других зацепок, а Зал Знаний, который мог бы пролить свет на произошедшее, вероятно, также оказался похоронен под массивной грудой камня. Теперь Агнар совсем не знал, куда ему лететь и было ли кого ему искать. Неужели Красный клан в самом деле постигла роковая участь или его потерянный родственник просто плохо искал? Второй вариант нашего героя устраивал больше, но мог ли он ещё что-то упустить при обыске? Проводить дотошный обзор в излюбленной манере становилось опасно по мере того, как сложнее становилось дышать в далёком от воздуха помещении, поэтому единственным "белым пятном" в пещере оставалось то, что скрывалось под запачканным чёрной сажей крылом. Юного дракона трясло перед мыслью, что ему вновь придётся посмотреть на останки младшего сородича.

              "Вот если бы здесь вместо него лежал взрослый, как тот чёрнорогий скелет, я бы ещё понял. Это было бы совсем другое дело..." - продолжал думать неуверенный Агнар, пока его голову не посетила светлая мысль: "А вдруг это и не ребёнок вовсе? Вдруг, это просто коротышка, который много болел в детстве? Даже Сталагмир что-то о таком упоминал. Надо проверить"

              Убрав крыло с тела незнакомца, Агнар под свет нательных огней рассмотрел его вновь. К счастью, малый исследователь не знал, чем внешне отличался дракон-коротышка от полноценного дракончика, поэтому повода для обморока у него не возникало. С напряжённо-кислой миной оглядев раздавленного бедолагу, Агнар перевёл внимание на глыбу, из-под которой тот не смог выбраться. Её низ, который прежде был закрыт крылом, украшали царапины, которые по большей мере располагались у самого её основания, будто кто-то пытался её поддеть. Правда, царапины те были настолько тонкими и неглубокими, что даже по меркам Агнара выглядели слабее его жирного "почерка". Слабый отблеск в огненном свете вскоре позволил искателю найти орудие их нанесения - им оказался маленький драконий коготь. Вот только чей? Как оказалось, все когти у застрявшего сородича были на своих местах, да и не мог он в своём положении пытаться извлечь себя в одиночку.

              "Здесь был кто-то ещё", - зажав улику в ладони, сделал вывод Агнар. "Наверное, он пытался спасти того, кто не успел убежать от обрушения, которое могли вызвать люди. Только он оказался слишком мал, чтобы убрать такой крупный камень. Какой кошмар".

              Тяжело вздохнув, юный дракон ощутил нехватку воздуха, и бросив беглый взгляд на то, что ему пришлось недавно увидеть, поспешил к выходу. Складывая в голове детали наметившейся головоломки, Агнар понял, что ему не хватало деталей для её сбора: никто не оставил ему намёков на то, где следовало искать большую семью, но кое-что всё же согревало его сердце - она была ещё жива. По меньшей мере, одному дракону, хоть и маленькому, точно посчастливилось избежать печальной участи, а это значило, что Агнару ещё было кого искать. Доказательство этого он предусмотрительно положил себе в пасть, на время пешей ходьбы. Двигаясь сквозь мрак навстречу выходу, пятнистый дракончик ускорял свой шаг: хоть он и не знал, куда именно ему следовало лететь дальше, ему было хорошо известно, что на свежем воздухе всегда думалось лучше.

              Завидев свет в конце последнего коридора, Агнар внезапно остановился. Что-то было не так: на месте узкой щели, через которую он ещё недавно с трудом пролез, красовался широко открытый выход, за которым просматривалась белизна облачного неба. Когти красных лап крепко вцепились в пол. 

              "Это он!" - взглотнув, прошептал себе Агнар, осознав, что его нашли. "Да, его дыхание даже сквозь ветер слышно. Гр-р-рх... Почему в последнее время меня так трясёт, когда он находится где-то поблизости, но не перед глазами? Ещё шея чешется... Спокойно. Ему всего лишь нужно узнать, где мой клан, и всё. Только, что ему сказать?"

              По сути, сказать было нечего - разве что, предъявить синему змею найденный коготь: вдруг, в поисках поможет? Или нет. Достав покрытую слюной находку из пасти, красный дракончик вновь осмотрел её, но уже при естественном освещении. На фоне тёмных стен она становилась похожей на осколок драгоценного камня, который жаждал войти в коллекцию Агнара, да и сам Агнар, с теплотой разглядывая коготок, убеждался в том, что его ценность не была сопоставима ни с одним когтем на свете - в нём проглядывалась надежда на долгожданную встречу с себе подобными: хоть и такая же крохотная, но настолько же острая. Дабы подчеркнуть его ценность, гордый потомок Красной чешуи с безмолвным пафосом одарил его собственным именем - Коготь Надежды. 

             Будучи настоящим драконом, наш герой ни с кем не желал делиться своим сокровищем, а особенно, расставаться с ним, однако проносить его рядом с зорким хитромудрым змеем было небезопасно. Безопаснее было бы сохранить его в тайнике, чтобы к нему всегда можно было вернуться в более безопасное время - надежды от этого не убудет, равно, как и отвественности за слово, данное Сердцу Йильфэ, тоскующему где-то на другом конце континента. Спрятать находку Агнар решил в незаметном углу ближайшего пещерного тупика, но едва он ступил пару шагов в обратном направлении, как снаружи раздался отчётливый рык:

                  — Выходи, красный дракон. Кроме тебя здесь никого больше нет.

                  Дракончик вздрогнул: путь назад оказался перекрыт. Дабы не нагонять на себя подозрения, он прямо на месте подыскал под стеной небольшую ямку, в которой могло бы поместиться новоявленное сокровище, и положил его туда. Накрыл тайник малый змей первым оказавшимся под хвостом булыжником, и высек на нём две отметины, по которым можно будет отыскать свой клад. Вдохнув поглубже, он потопал к выходу неторопливым шагом, раздумывая над словами для отчёта синему дракону. В сложившемся положении дел дракончика успокаивала мысль о том, что Зал Знаний так и остался не найденным - теперь ему не нужно было разрушать и без того разрушенную обитель, и, уж тем более, избавляться от чужака, который был ему не по зубам. Но вот мог ли чужак избавиться от него? Агнар вдруг вспомнил о том, что синий змей прямым текстом говорил об этом ещё в начале их совместного путешествия, но что на самом деле он подразумевал под своими словами? Не успел искатель ответов как следует испугаться своих же вопросов, как лапы вывели его в мир света, царивший снаружи

                  Первым на пороге пещеры Агнара встретил прохладный ветер, разыгравшийся под белой пеленой бесконечных облаков. Беспорядочно меняя направления, его порывы заставляли плясать перепонки синих крыльев второго встречающего, который камнем застыл рядом с почти несдвигаемым валуном, всего в десятке шагов от Агнара. Завидев бывшего надзирателя, Агнар, не долго думая, отправился к тому навстречу, чувствуя, что промедление усилит в нём и без того ощутимое волнение. Всем своим видом он старался изображать хладнокровие, но его взгляд невольно убегал от пристально глядевших на него лимонных глаз. Остановившись всего в шаге от Сталагмира, Агнар успел разглядеть какую-то вещь, которая скрывалась под синими пальцами одной из передних лап, но опознать её помешал вмешавшийся сверху голос:

                  — Тебе удалось что-нибудь найти?
                  — Нет, -  спешно отчитался Агнар с не присущей ему лаконичностью.

                  Между драконами возникло ветреное затишье. Ответ не пошатнул ни единой чешуйки на морде Сталагмира, будто ответ, пытаясь попасть ему в уши, укололся о его костяные челюстные гребешки и отскочил куда-то в сторону. Старший дракон начал давить  Агнара твёрдым взором, которым он при особом желании мог бы выдавить потаённые сведения из кого угодно, однако, юный дракон держал тишину - его ответ был дан, и больше ничего говорить чужаку он не собирался. Новая битва взглядов проходила для него сложнее: противник стоял всего в шаге от него, и в звуке чужого дыхания с каждым вздохом слышались более угрожающие нотки. Агнар ощущал, что перевес был далеко не на его стороне, но он не мог рассказать синему змею об увиденном: всё, что было связано с его кланом, было его делом, его тайной. Видя, что от красного дракона добиться содержательного ответа не удастся, Сталагмир решил не расходовать драгоценное время впустую.

                  — Тогда делать здесь больше нечего, - мрачно прищурившись сказал он, и поднял перед собой правую лапу. — Ты мне больше не понадобишься.

                  Когда зависшая над красной головой ладонь распустила когти, Агнара парализовало от ужаса. Подогреваемые этим мысли в драконьей голове разогнались с молниеносной скоростью, обгоняя восприятие самого времени. Что-то знакомое было в том страхе, словно когда-то нечто подобное уже случалось в его жизни, но что? Времени на размышления оставалось мало - на него совершали нападение...  И тут он вспомнил.

                  "Он - мой враг!" -  прокричал себе Агнар, отметнув от себя прочие мысли, и вырвался из онемения.

                  Пока когти синего змея замахивались на свою жертву, он резво увильнул из-под удара, и что есть мочи помчался к пьедесталу, набирая разгон для взлёта. В сторону нападавшего Агнар, ради своего же блага, не оборачивался, стараясь отследить посторонние движения на слух. Ещё немного - и он оторвался от земли, на самых подступах к утёсу. В воздухе красный дракончик ощущал себя как рыба в воде - теперь он мог нарастить расстояние от старшего змея настолько, насколько ещё позволяли передохнувшие крылья. Вот только каким было это расстояние, шевелившиеся уши определить не могли - преследователя не было слышно, несмотря на то, что даже происки ветра не были им помехой.

                  "Где же он? Я точно должен был услышать его взлёт! Может, меня уши от волнения подводят?" - нервно подёргивая пальцами, думал Агнар, пока не обернулся назад.


 

Обсидиановый Змей #14. Новый дом



http://s013.radikal.ru/i325/1407/19/5f85c2e81e1f.jpg                 
                                                 (пишется, пока мой ребёнок сладко спит)


Глава 14. Новый дом



                 Мало кому из драконов известно, почему Горящие горы называли именно так, и кому это впервые пришло в голову, ведь они казались вполне спокойными на вид, и влажный климат никак не способствовал бы их горению. Тем не менее, если развязать язык более старшим представителям огнедышащего рода, то они непременно выдадут хотя бы одну любопытную причину такого названия. По одному из толкований, имя гор уходит в глубокую древность, во времена, когда ещё зарождался внятный драконий язык: тогда эта местность представляла из себя суровый край, усеянный десятками действовавших вулканов, нередко устраивавших огненные представления на глазах у драконов. По другим сведениям, так красные драконы, которые считали себя первыми покорителями пламени, решили таким образом подчеркнуть в своё время присутствие в этих горах одной из влиятельных ветвей Красной стаи, основная ветвь которой проживала в Кремнекаменных краях. Существует также более романтическая причина происхождения "горящего" названия: поговаривают, так их назвал кто-то из Великих Змеев под впечатлением от яркого заката, который "зажигал" огненным оттенком все деревья на заросших вершинах. Последняя догадка больше всего устраивала юного путешественника, которому не терпелось проверить её ближайшим вечером, но ещё сильнее ему не терпелось достичь места, ради которого он затеял весь этот полёт

                 Дневной сон для потомка Красной чешуи выдался нелёгким. Он три часа не мог уснуть, норовя поскорее сорваться с места и полететь прямиком навстречу новой семье, однако, нежелание нарваться на Сталагмира не позволяло ему сбежать из лежбища. Единственное, что мог делать Агнар в этом положении, смотреть на дневное небо, приправленное редкими облаками, в мыслях отсчитывая время, к которому драконы до сих пор не придумали ни часов, ни минут.

                 Когда, наконец, заветный вечер настал, оба крылатых змея, освежившись в водах одного из водопадов, резво устремились к цели. Той ночью они почти не озирались друг на друга. У каждого из них была своя цель, они оба знали, куда лететь, и им обоим хотелось поскорее завершить начатое дело. Проносясь под крыльями воздухоплавателей, горы провожали их в потаённые недра своего края, зная, что от драконов невозможно что-либо утаить. Свою главную тайну они явили во второй половине ночи, когда над зелёными просторами стояла умиротворённая тишина. 

                 Без устали летевшие с вечера драконы сделали посадку на скале рядом с протекавшей внизу горной рекой, имя которой уже давно было известно Агнару. Красные драконы называли её Заланзил, что в переводе означало "пропитанная пеплом река". Именно её воды, вопреки недружелюбному названию, поддерживали силы драконов, проживавших в одной из гор у её берегов. Попробовав её на вкус, Сталагмир оглянулся в сторону против течения реки и на какое-то время застыл на месте. Напившийся дракончик пронаблюдал за ним и понял, что именно в ту сторону ему сейчас следовало лететь, но старший змей, остановил его, едва тот расправил крылья.

                 — Не спеши. Нас уже должны были заметить, - сказал он, глядя на самую высокую гору в долине. — Подождём, пока кто-то прилетит.
                 — На той горе никого нет, - всматриваясь, сказал Агнар. — Мне рассказывали, что с неё наши драконы обычно ведут дозор.
                 — Пока что стой на месте и жди. Нам нельзя нарушать традицию.

                 Агнару сложно было устоять на месте, у самой цели всего путешествия, и его пасть невольно раскрывалась, чтобы закричать сородичам: "Я здесь!", но драконьи традиции были незыблемы. Дракон, попадавший в окрестности обители другого клана, не смел подлетать к ней прежде, чем встретит дозорного змея и не договорится с ним, иначе это будет расценено как нападение. Вход в саму обитель должен был разрешить сам старейшина через уполномоченного им змея из кланового братства. С подобной процедурой Агнар наглядно ознакомился совсем недавно, хоть и в принудительном порядке.

                 Минута ожидания продлилась для него как целая ночь. За это время он озирался то на дозорную вершину, то на вкопанного Сталагмира, который стоял, закрыв глаза, что-то хрипя себе под нос. Однако его терпение лопнуло, когда минута подошла к концу: хоть красных драконов и можно было упрекнуть в отсутствии терпения или хладнокровия, но их подход к пунктуальности был подчас строже, чем у синих сородичей.

                 — Что скажете, Сталагмир? — нетерпеливо спросил Агнар.
                 — Непонятно... - пробормотал синий змей. — Не могу понять...
                 — А я не понимаю вас! Мы уже на месте, и я больше ждать не собираюсь! В конце концов, теперь гость здесь вы, а я - их брат! Или племянник... или кто-то ещё! Небольшое нарушение традиций мне простят! - выпалил краснокрылый юнец, и пройдя мимо безучастного дракона, в том же тоне сказал ему вслед: — Спасибо за сопровождение! 

                Хлопнув хвостом, не встретивший сопротивления Агнар быстро взлетел и удалился на самостоятельный поиск большой семьи. Застывший Сталагмир по этому поводу ничего не сказал и продолжил изображать из себя каменное изваяние, пока дракончик не улетел прочь. Когда это произошло, он широко раскрыл свои глаза, явив, не присущий себе, безумный взгляд.

                Между тем, освобождённый от оков надзора дракончик на радостях исполнил в воздухе "бочку", после чего уверенно набрал высоту. Добравшись до высоты, с которой вся долина была у него, как на ладони, он по старым воспоминаниям отыскал гору, в которой находились заветные пещеры. Её выдавал характерный гребень из оголённых скал, под определённым углом напоминавших собой частокол Сталагмира, хотя отец Агнара когда-то нескромно приписывал им схожесть со своим, более редким гребнем. Устроив облёт у подножий горы, красный дракончик скоро нашёл искомый ход в пещеры, который напоминал собой высокую узкую арку, плохо видимую издалека из-за зелёных зарослей.

                Приземлившийся на поляну перед ней Агнар с удивлением осмотрелся по сторонам. За всё это время он не увидел и не услышал ни единого дракона из своего клана. Из всего многообразия пойманного острым слухом звуков ему удалось выявить тихий шум листвы, слабое завывание ветра и отдалённый звук взмахов перепончатых крыльев, скорее всего, принадлежавших Сталагмиру.

                "Наверное, у него тоже закончилось терпение. Кто бы мог подумать, что с синими драконами такое возмож..." - подумал было Агнар, пока нечто увиденное серьезно не привлекло его внимание.

                Массивные стены каменной арки были усеяны маленькими дырочками, а местами, и пробоинами, разной величины. Тихой поступью Агнар осторожно подошёл к ним и рассмотрел повнимательнее: ни о чём подобном от папы он не слыхал, и вряд ли бы кто-то из красных драконов посмел бы ковырять вход в свою обитель. Что-то определённо было не в порядке.

                Подозрения дракончика усилились, когда он неторопливо вошёл внутрь. Волнение нагнетала не присущая для драконьей обители тишина, и если в пещерах синих драконов движения и разговоры обитателей заглушались шумом от водопада, то здесь никто из живых существ бы не смог утаить своё дыхание от юного охотника на звуки. Навострив свой слух на полную мощность, плотно прижавший к себе крылья Агнар плавно оттачивал свой шаг в надежде услышать кого-нибудь, кроме себя. Шаг за шагом дарил ему новые вопросы, и на каждую новую загадку ему было всё страшнее искать ответ.

                Первая загадка явилась ему на стенах пещерного пути в виде следов копоти, которые были заметны даже ночным зрением. В пещерах, в которых жили огнедышащие драконы, было бы страннее не увидеть подобное, чем наоборот, однако умные драконы, знавшие цену своей безопасности, ни за что не стали бы выдавать своё логово таким нелепым следом. Пока Агнар раздумывал над этой нестыковкой, его лапа задела крохотный металлический предмет, который со звоном откатился в сторону. Им оказалась помятая трубка явно искусственного происхождения.

                "Вещь людей?" - сказал дракон, осмотрев её.

                Впереди он увидел ещё пару таких штуковин, разбросанных по полу. Одна из них лежала прямо перед грудой камня, которая заняла собой часть прохода. Судя по всему, она явилась следствием обвала пещеры. Но с чего бы это пещере обваливаться? За свою многовековую историю бытности драконьим домом, она выдержала немало землетрясений, и судя по увиденным прежде пробоинам, кто-то ей в этом помог. Пока Агнар шагал навстречу завалу, под другой лапой что-то хрустнуло. Он наступил на взявшуюся откуда-то кость, раздробив её на крохотные осколки. Вероятно, читателю не стоит лишний раз напоминать о драконьей чистоплотности: свидетельство обратного ещё громче прокричало дракончику о том, что с его кланом произошло что-то серьёзное. 

                Нужно ли было идти дальше? Становилось очевидно, что в этой пещере не было ни души. Став в узком проходе между стеной и завалом, Агнар крепко сжал лапами один из валунов. Покинуть жуткое место ради своего же блага или постараться узнать правду?

                "Нет..." - сдерживая дрожь в пальцах, произнёс в мыслях пятнистый дракончик. "Это - дом моей семьи. Мой дом... Я столько всего пережил ради того, чтобы оказаться здесь. Я обязан узнать, что здесь произошло. Мне нечего бояться. Я - красный дракон!" 

                Выдохнув так, словно он выпустил пламя, только без огня, Агнар ненадолго ощутил себя взрослым змеем, которого страшились все возможные страхи. В таком состоянии он уверенно прошёл через каменную преграду и вошёл в более широкий коридор, который должен был вывести его в просторный зал, который багровый змей не раз величал "гостиной".

                Относительную тишину внезапно прервал отдалённый отзвук чьих-то шагов, послышавшийся позади. Кто-то ещё вошёл в пещеру. Напускное спокойствие Агнара пошатнулось. Он знал, чьи шаги это были, но почему-то от ощущения их приближения ему становилось не по себе. В их звуке слышалось что-то зловещее, и охваченному смятением дракончику хотелось как можно скорее от них спрятаться. Не важно куда. Ускорив шаг под громкий стук своего сердца, Агнар как можно осторожнее потопал вперёд по коридору, стараясь не озираться назад, не подозревая, куда тот на самом деле его приведёт.

                Тьма пещеры неохотно отступала перед обладателем ночного зрения. Она знала, что своими силами ей не удастся его напугать, однако напоследок, прежде чем окончательно отступить перед привыкшим к ней взглядом, она решила устроить ему последнюю пакость. Рассеявшись на глазах Агнара за плавным повотором, она привела его к крупному завалу, полностью перекрывшим собой дорогу дальше. Это был тупик.

                Юный дракон оказался в ловушке, в своём родном клане. Тяжёлые шаги приближались, а вместе с ними состояние Агнара приближалось к панике. Он уже испытывал её в своих снах, когда ему приходилось оставаться наедине с тьмой, но наяву - ещё ни разу. Ото сна можно было сбежать одним раскрытием век, но от действительности спастить было невозможно. Безуспешно пощёлкав себя по носу, Агнар бросился выискивать все возможные лазы, любой просвет, который можно было бы разрыть, и пролезть через него, но вместо этого он натолкнулся лапами на совсем другую, наименее ожидаемую находку.

               Испуганный взгляд бедняги пересёкся с пристальным взором пустоты, видневшейся в пустых глазницах большого драконьего черепа, который вместе с цепью из шейных позвонков выглядывал с левой стороны завала. Агнар, повидавший за своё детство немало останков животных, никогда не желал увидеть скелет дракона. Ему было жутко от мысли, что когда-то такая куча костей ещё недавно была живым драконом и могла говорить, и в этот раз от неё хотелось услышать множество ответов. Однако, на это уже не было времени. Тяжёлый топот доносился всё ближе и ближе, и до заворота, за которым можно было увидеть их обладателя, оставались считанные шаги. Даже подсвеченная драконьим зрением тьма сводила дракончика с ума, и она казалась непобедимой, но, в отличие её сестры из сна, у неё была одна слабость. На короткий миг совладав с собой, Агнар, всё это время боявшийся оглянуться назад, резко развернулся навстречу своему преследователю, намеренно зацепившись в движении шеей за стену. Заискрившись от трения росшие на ней камни вспыхнули десятком огней, положив конец царству мрака.

               Такой поворот сбил с толку дракона, показавшегося в это время из-за угла. На свету его чешуя окрасилась знакомым синим цветом, а морда - не виданной прежде гримасой удивления.

               — Твоя шея горит! - воскликнул он перепуганному бледно-красному юнцу.
               — А?!

               Живой "светоч", находившийся под впечатлением, не сразу понял, что ему сказали, и что вообще произошло: такой реакции от Сталагмира он совсем не ждал. Лишь когда синий змей, не долго раздумывая, бросился тушить Агнара крыльями, к тому вернулась внятная речь:

               — Нет! Стойте! Всё в порядке! - пятясь назад, закричал он. — Это не я горю, а эти чёрные камешки. Мне с-совсем не жжёт, правда!. 
               — Надо же... - произнёс Сталагмир, свернув крылья. Рассмотрев огненное зрелище на пятнистой шее поближе, он спросил: — Что они такое?
               — Сам не знаю. Пр-росто они загораются от трения или от огня, а когда сгорают, то рас-с-сыпаются и пачкают мне чешую. П-поэтому обычно я их и не тр-рогаю. Но с-с-ейчас... й-я...

               Агнар замялся на полуслове: от беспокойства его язык заплетался, а конечности продолжали судорожно трястись. Никто никогда не готовил его к таким поворотам судьбы и не у кого было спросить подсказки о том, что следовало делать в свете новых обстоятельств. Вернее, было у кого, но спрашивать его об этом Агнар не решался: нельзя было показывать синему дракону свою слабость. Лишь хладнокровие могло стать его защитой  Но откуда его можно было подчерпнуть, когда в лёгких бушевало воображаемое, но до боли пекучее пламя?

               "Спокойствие... Нужно начать с него", - предложил себе Агнар, наблюдая за Сталагмиром, который, не став долго ждать ответа, принялся осматривать скелет придавленного завалом дракона. "Спокойно. Всё в порядке. Вот, он спокоен, а значит, и я могу быть спокоен. Вместе с ним мы со всем разберёмся. Он мне не враг... По крайней мере, сейчас"

               Смочив горло каплей мнимого спокойствия, дракончик присоединился к старшему змею и невольно сам вовлёкся в осмотр останков, в надежде что-то для себя прояснить. Свет огня яснее проявил очертания драконьего черепа, казавшийся в темноте довольно цельным. На деле же носовая часть оказалась заметно повреждена, и её осколки наряду с зубами лежали россыпью лежали по сторонам. Каким ударом дракону так раздробило нос, Агнар не мог себе представить, а если бы и мог, то не захотел бы представлять.

                "Кошмар. Крепко же ему досталось... А с рогами ему что сделали?" - подумал Агнар, уставившись на длинные чёрные рога, которые отчёго-то росли под разным углом, словно их когда-то давно, ещё при жизни, согнули в разные стороны. "Это точно кто-то из наших? По-моему, папа мне о таком не рассказывал. Хотя, кому здесь, кроме красных драконов, ещё быть?"

                Тут-то взгляд Агнара плавно перешёл обратно к Сталагмиру, которого драконы Красной чешуи на пушечный выстрел не подпустили бы к своим владениям. Незванный гость, прищурив глаза, упёрся взглядом в одну слабо освещённую точку завала из которой выглядывали едва заметные костяные пальцы.

                 — Подойди-ка сюда, - сказал он Агнару, ткнув своеобразным пальцем на кончике крыла на месте рядом с собой. — Здесь нужно подсветить.
                 — Да, конечно, - вернув себе дар речи, ответил чешуйчатый "фонарик", которому в кои-то веки посчастливилось найти применение своей возгораемой россыпи и подошёл к указанному месту.
                — А теперь поверни шею горящей стороной сюда и опусти её пониже - продолжил коммандовать старший дракон, подбирая лучший угол для света. — Ниже... Ещё ниже... Стой! 

                В этот миг шея Агнара упёрлась в самый пол - ниже и так было некуда.

                — Достаточно, - сказал Сталагмир и как следует присмотрелся к костяной лапе.
                — Там что-то есть? - спросил Агнар, когда услышал шорох камней. Ему не было видно то, что видел синий змей, из-за того, что повернув шею горевшей стороной к стене, он отвернул от неё свою голову

               Дожидаться ответа ему пришлось долго: Сталагмир очень ответственно подошёл к поиску чего-то, осторожно откидывая камни в сторону, во избежание нового обвала. Спустя пару минут пыхтевший Агнар, продолжавший стоять в положении страуса, которому не удалось спрятать голову в твёрдом полу, начал жалеть о том, что не предложил старшему искателю просто оторвать от себя пару камней или не согласился зажечь какую-нибудь из передних лап. Он уже вцепился когтями в один из своих "угольков", но вдруг на пол рядом с ним упало что-то непонятное по звуку. Следом упало ещё что-то и ещё, пока в довершение ко всему не послышался тяжёлый вздох крупного дракона, который, наконец, был готов дать запоздалый ответ.
                
                — Есть. Можешь взглянуть, - сказал он.

                 Агнар поспешил поднять шею с пола, но не успел он обернуться к находке, как последние из горевших камешков благополучно исчерпали свой запал. Это рассердило дракончика, уставшего от постоянных ожиданий: рыча себе под нос, он ударил крылями по земле и со скрипом расправил их огненным веером.

                 Новый "факел" позволил без труда отыскать все находки Сталагмира, которую тот аккуратно разложил внутри кольца из булыжников. Первыми бросились в глаза уложенные, как не до конца собранная головоломка, кости маленького скелета с округлым черепом, рядом с которым лежал схожий по размеру помятый шлем с расцветкой под цвет камня, на котором он лежал. В таком же тоне была окрашена и порванная плотная одежда, уложенная напротив рёбер. Довершала всю эту экспозицию уложенная возле единственной костяной руки подозрительная ветка с четырьмя концами, сделанная явно из металла. Грамотно разложенный набор предметов сводил все его составляющие воедино, и даже у несведущего мальца не возникло сомнений - все они принадлежали одному существу.
                
                — Это человек? - настороженно спросил Агнар, осматривая останки. — Здесь в самом деле были люди?
                — Кхмр... - прохрипел синий змей, который собирался сделать выговор, но передумал. — Да.
                — Значит, всё это их рук дело? Они напали на мой клан?
                — Полагаю, что да.
                — Тогда как они узнали о нашей обители? - воскликнул Агнар, голос которого окрасился оттенком гнева. — Как они вообще сумели пробраться так далеко? Тут же не один дракон жил!
                — Я не смогу дать тебе ответ прямо сейчас. К таким вопросам следует подходить очень внимательно, чтобы не упустить ничего важного. Лишь тогда можно сделать твёрдый и неопровержимый вы...
                — Вам легко говорить заумными фразочками! - вспылил дракончик. — Вы всегда можете вернуться домой, к семье, и думать над ответом хоть целый век! А я не знаю, нужен ли мне тот ответ вообще. Сейчас я просто хочу встретиться со своим кланом, и всё. Но где его искать? И остался ли он вообще?
                — Слишком много вопросов, юный дракон. Для начала успокойся, - размеренно посоветовал Сталагмир, пропустив сквозь себя весь спектр нарушений драконьей этики.
                — И что мне с того?
                — Здесь красный дракон - ты, а не я. В тебе течёт кровь рода, жившего в этой обители, и тебе известна хотя бы малая толика его мудрости. Подумай, как следует, что бы ты сделал на месте старейшины после того, как твой дом подвергся бы нападению людей, из-за которого пролилась кровь твоих родственников?

                Постановка вопроса поставила Агнара в ступор: ещё амаирье назад он беззаботно разгульничал себе по протоптанным тропам, думая лишь о наполнении собственного желудка и лелея надежду выбраться за пределы родного Предела, а теперь от него требовали ответа как от взрослого дракона, обладавшего некой непостижимой для других мудростью.

                — Я не настолько мудр, как старейшина, - скромно произнёс остывший потомок пропавшего клана. — Вряд ли мой ответ сможет чем-нибудь помочь.
                — Ты его ещё даже не озвучил. Говори как есть - даже в самом простом ответе больше смысла, чем в его отсутствии.
                — Тогда я скажу, как поступил бы сам, не как старейшина. Хоть наш род всегда до последней капли крови отстаивал свой дом, я бы после всего произошедшего точно не захотел бы здесь оставаться. Нельзя окружать себя смертью, в своём доме - так говорили мне родители всё детство, и знаете - у нас дома ни одна кость долго не задерживалась. Может быть, такие же обычаи бытовали и в самом клане, точно сказать не могу, но, будь моя воля, я бы собрал с собой всех оставшихся сородичей и начал бы искать более безопасное логово.
                — Допустим. А что бы ты делал в том случае, когда кому-то из сородичей пришлось бы отсутствовать в Клановых пещерах в день нападения?
                — Подождал бы их.
                — А вдруг они задержались бы где-то надолго и клан не желал бы ждать дольше? Как известно, терпение у красных драконов недолгое.
                — Ну... Тогда я нацарапал бы им записку, чтобы они знали, где нас искать.
                — И где бы ты её оставил?
                — В Зале Знаний, скорее всего. Хотя, там и так надписей хватает: её можно будет и не заметить. Лучше было бы оставить послание в каком-нибудь тайном месте, о котором может знать только наш клан.
                — Тебе известно такое место?
                — Не припомню даже. Да и какая разница? Дальше хода всё равно нет, - повернувшись к завалу, сказал Агнар.
                — Большая разница. Любой разумный дракон заранее предусматривает несколько выходов из своего дома. Особенно, старейшина целого клана. Хотя бы один тайный вход здесь должен быть.

                Свою уверенность в этом Сталагмир подчеркнул проницательным взглядом, которым он "выстрелил" в задумчивого юношу, попав ему в точку между глаз. Неизвестно, подействовал ли такой эффект на Агнаре, но уже скоро ему чудесным образом удалось откопать в бездонных недрах памяти нужную запись.

                — Точно! Я вспомнил! - загорелся он, —  Есть один такой - сейчас его проверю!

               Окрылённый надеждой дракончик собрался поскорее проверить предложенную догадку, но перед уходом решил принять меры предосторожности, на всякий случай.

               — Только вы за мной не идите, - сказал он Сталагмиру. — Всё-таки, это тайный вход.
               — Как хочешь, - сказал стоявший на месте дракон, и, махнув хвостом, вернулся к осмотру находок.
               — Вам свет оставить? — спросил живой "светоч" напоследок. — Мне не жалко. Мои камни ещё сто раз отрастут.
               — Не нужно. Я сам разберусь.
 
               Оставив Сталагмира в темноте, Агнар поспешил отыскать другой вход в заброшенную обитель, о котором несколько раз невзначай поминал багровый дракон. Было любопытно то, что он никогда не называл этот путь тайным, поскольку красным драконам частенько приходилось пользоваться им для того, чтобы скорее добраться к каменной поляне, которая в клане считалась тренировочной площадкой. На ней красный молодняк совершенствовал как сложные боевые навыки, так и простейшие лётные упражнения, вроде гладкого взлёта и посадки. Нарисовав себе это место в голове, Агнар почти настиг выход из пещеры, но его остановил какой-то отголосок донёсшийся позади. Обладатель острого слуха прислушался повнимательнее.

                — Неужели тебе было не о чем жалеть? - послышался приглушенный голос Сталагмира.

                "С кем это он разговаривает?" - удивлённо подумал Агнар, выжидая ответную реплику, однако её не послышалось. "Сам с собой, наверное"

                Всё-таки, не зря в Красной чешуе испокон веков бытовало мнение о том, что синие драконы гораздо чаще других становились жертвами безумия. Разбираться с потенциальной её жертвой дракончик не стал, и, затушив огонь на крыльях, вырвался наружу.



(с рисунками всё плохо, с редактурой - тоже, и с моей головой, соответственно. Со временем у меня много несостыковок, с мозгом - рассеянность и недосып. Рука так и норовит всё удалить нафиг. Всё написанное я выложу, как и обещал, но не в том качестве, в каком хотелось (в хорошем качестве пришлось бы ждать до августа)... Да кому я всё это пишу?)

Обсидиановый Змей #13. Другой путь (часть 3-я)




                 С того вечера Сталагмир начал со всей строгостью следовать своему распорядку, будя Агнара с первым послаблением зноя вечером и останавливаясь на сон незадолго до полудня, когда полёт уже становился невыносимым. В таких условиях все воображаемые миры отходили далеко на второй план, делая поиск пропитания первоочередной задачей. На голодный желудок неподготовленному дракончику в пути подчас мерещились очертания животных, а то и целые водоёмы, разлёгшиеся посреди иссушенного ничего. Перед таким соблазном Агнару было крайне сложно устоять и крылья сами собой заворачивали в сторону быстрой наживы. Подмечая за своим подопечным подозрительное поведение синий змей громко прочищал себе горло и продолжал следовать дальше, как ни в чём не бывало. Не проходило и минуты, как отвлёкшегося путника передёргивала таинственная дрожь, которая искажала все обманы зрения, и Агнару не оставалось ничего другого, как прикусить себе язык и догнать единственный ориентир, который мог вывести его из голодного ада. 

                 К счастью для него, проявляемое за долгую дорогу терпение всякий раз вознаграждалось, когда Сталагмир, наконец, приводил его к обещанным источникам воды. Все они напоминали собой маленькие островки воды посреди песчаного моря, вокруг которых росла скудная неброская растительность. Животных вокруг крылатые путники не наблюдали, отчего Агнару приходилось довольствоваться лишь вкусом тёплой воды, которую портил неприятный солёный привкус. Поглядывая за морщившимся Сталагмиром, которому приходилось довольствоваться таким же пойлом, он удивлялся тому, как синим драконам могло прийти в голову поселиться и столетиями жить в похожей пустыне. Правда, обсуждать это недоразумение Агнар не решился: вдруг собеседник опять что-то неправильно поймёт, а с чувством юмора у синих драконов всё было плохо, даже по общедраконьим меркам.

                 После трёх продолжительных и изнурительных суток лёта по неласковым просторам перед драконами выросла каменная гряда, ознаменовавшая собой конец самого сложного участка пути. Едва завидев её на рассвете Агнар бросил все оставшиеся в себе силы на преодоление финишной прямой, попросив Сталагмира ускорить движение. С выражением смутного сомнения синий змей поддержал пыл красного юнца, не догадываясь, что уже скоро ему придётся пожалеть о своём решении.

                 На самом подлёте к горному рубежу напряжённые часами предкрылки Агнара схватила сильная судорога. Испуганный дракончик, летевший в двадцати взмахах над землёй, не смог совладать с отказавшими ему крыльями и начал стремительно падать вниз. Земля кружилась перед его глазами, всё сильнее и сильнее притягивая неуправляемое тело. В сумбурных мыслях Агнар никак не мог вспомнить, на какую часть тела его учили в детстве приземляться, чтобы получить как можно меньше повреждений, да и времени на это у него уже не было - под свист воздуха дракончик закрыл от страха глаза, готовясь к неминуемому удару.

                Внезапно пикирование прекратилось всего за пару взмахов до тверди, когда крупные лапы Сталагмира крепко ухватили дракончика за плечи и сумели ненадолго удержать их на одном месте. За это время оставшаяся часть змеевидного тела продолжила своё падение, пока конец длинного хвоста, словно крепкая лозина, с треском не ударился оземь. Боль от такого удара была сильной, но в сравнении с тем, что могло бы произойти, разбейся о землю лапы или голова, которые успели вовремя затормозить в воздухе, она не стоила и тихого нытья. 

               Открывший глаза Агнар не мог поверить произошедшему: синий змей только что спас ему жизнь! Последний, в свою очередь, как всегда оставался предельно сосредоточен, словно пафосный герой сказания. Пропустив детские эмоции мимо глаз, он обеспечил спасённому плавную посадку. Немного корчась от судороги Агнар поспешил высказать своё почтение спасателю:

               — Благод... - не успел договорить он, как что-то выбило почву из-под его лап. Этим чем-то оказался синий, покрытый грубым частоколом, хвост, которым Сталагмир ловко уложил краснокрылого подопечного на живот.
               — Не стоит. Способности твоего клана слишком переоценены, красный дракон, - прорычал Сталагмир сбитому с толку Агнару. — А теперь расслабься и не делай движений. Ради своего же блага.

              Агнар застыл на месте, когда синий змей прошёлся пальцами по усеянной чёрными камнями красной спине и остановился у самых предкрылков: что-то жуткое и знакомое было в тех ощущениях, но что именно, вспомнить не удавалось. Последовательными движениями Сталагмир размял мышцы в этой области, попутно нащупывая отдельные точки в разных частях спины и делая на них разной силы нажатия. Все эти процедуры сначала вызвали у Агнара великое переселение мурашек по телу, но с течением времени судорога в крыльях чудесным образом сошла на нет. Прежде, чем поднявшееся на небосвод солнце успело как следует разогреться, Сталагмир завершил терапию и, отпустив пациента, заявил:

                — Я закончил. Теперь нам пора поторопиться. 
                — Что вы сделали? - спросил поднявшийся Агнар, взмахивая оздоровленными крыльями. В них ощущалась непривычная прежде лёгкость.
                — То, что должен был сделать. Старейшина велел доставить тебя к Горящим горам в добром здравии, поэтому не заставляй меня принимать меры. На глупости найдётся время дома.
                — О-о... Очень приятно... - протянул дракончик, удивившись неожиданному жесту со стороны Кроваворога. — А знаете, вы прямо как Сапфировый Змей! Можете мне ещё хвост подправить? Что-то боль никак не проходит.
                — Ещё чего надумал! - фыркнув, сказал Сталагмир. — До вечера заживёт.

                Говорят, что если раны у человека заживают быстро, то у них всё заживает, как на собаке, но если бы у собаки они заживали ещё скорее, чем у сородичей, то сравнения несомненно заслужили бы драконы. Не успело утро подойти к концу, как Агнар забыл обо всех последствиях недавнего падения, уютно устроившись в одной из пещер горного массива, скрывшего за собой последние напоминания о поднадоевшей пустыне.

                Мог ли Агнар после всего случившегося за последние дни думать о побегах или каких-то сочинениях? Нет, такие мелочи меркли перед загадкой, которую, сами того не ведая, задали синие драконы, успевшие не раз удивить его своим поведением. С каких это пор они настолько подобрели, что их старейшина стал лично отвечать за безопасность подданного Красного клана? И с чего бы это между кланами вдруг возобновились переговоры, о которых веками не могло быть и речи? Определённо, что-то важное произошло с тех пор, как багровый змей покинул свой род, и Агнару уже не терпелось добраться к Горящим горам, где бы ему удалось подслушать переговоры, чтобы прояснить все возможные догадки. Вдруг он за пару дней успел узнать о синих драконах больше, чем весь его клан за последние столетия? Это стало бы прекрасным подспорьем на пути к его цели и помогло бы скорее добиться уважения среди сородичейОднако подобный план мог осуществиться лишь в сопровождении того, от кого ему ещё недавно хотелось избавиться.

                 Сталагмир, будучи загадкой сам по себе, не ведая того, преобразился в глазах юного дракона из мрачного надсмотрщика в надёжного защитника, пусть не самого доброжелательного. И хоть вся его забота являлась лишь исполнением прямых обязанностей, а подозрения касательно намерений Кроваворога ещё витали в воздухе, Агнар видел в нём скорее союзника, чем врага, и на того у него было одно призрачное основание. Следующие три ночи полёта между ними не возникало серьёзных размолвок, что позволило совместному полёту проходить существенно быстрее, чем прежде. По ходу преодоления неизведанных краёв неопытный путешественник не упускал возможности распросить о них старшего дракона, на что в ответ часто получал короткие, но исчерпывающие ответы.

                 Под конец третьей ночи, после увлекательного вояжа через непроходимые, но легко пролетаемые тропические леса, крылатых путников встретили зелёные холмы, плавно перешедшие в высокие, поросшие деревьями горы. На очередной вопрос от любознательного попутчика Сталагмир оказался на редкость краток:

                 — Горящие горы.

                 Других слов Агнару было и не нужно: увиденные им в свете уходящего Амаира горы выглядели так же, как он их себе представлял по рассказам отца. Посреди знакомых, по словам, зелёных долин и склонов с высокими водопадами, он ощущал себя почти как дома. Незадолго до остановки на сон, в утреннем свете ему случайно попался на глаза один из ориентиров, последняя путеводная отметка, упомянутая его мамой - треугольный утёс, макушка которого была покрыта жёлтой травой. Встреча с ним окончательно убедила дракончика в том, что он следовал туда, куда было нужно. Оттуда до Клановых пещер его отделяла всего одна ночь.



          © Пенькин А.В., 2017

          Возможно, эта глава может кому-то показаться пустоватой (филлерной), но так уж сложилось - я увлёкся атмосферой. О встрече с Красным кланом расскажу в следующей главе, а пока, традиционно, небольшая сноска о ненаписанном:

     - Салкхор переводится с драконьего как "потеющая земля". Где-то на островах с этим названием находится обитель Зелёных драконов;
     - воздушный фонарик, который встретил Агнар, был запущен людьми из ближайшей деревни для соблюдения традиции, чтобы подчеркнуть важное событие в общине. По цвету фонаря можно определить, что именно произошло там: рождение, свадьба или смерть. Не исключено, что во время прощания Агнара с Измиром у кого-то появился ребёночек);
     - изначально сцена с животным-альбиносомбелородком должна была произойти в пустыне, после того, как Агнар стал понемногу доверять Сталагмиру;
     - сказание о Длаахре на самом деле зовется "Сказанием о Длаахре и её детях". Это очень отдалённый аналог "Что такое хорошо и что такое плохо" авторства Золотого дракона, в котором Кеграр был образцом "нехорошего мальчика". О его "хороших" брате и сестре я особо распространяться не буду, но с ними всё было в порядке. Само сказание я писать на захотел - вряд ли такая история будет кому-то интересна, поэтому пришлось вкратце изложить основные моменты, зацепившие Агнара;
     - Агнар в разговоре сделал акцент на том, что он именно из Надоблачного предела. Да, на Тверди есть ещё один предел, Заоблачный, и он является высочайшей горной цепью в мире;
     - в качестве прототипа Иссушенной пустоши я взял пустыню Атакама, а Горящих гор - южноамериканские Анды. Почему же они тогда не горящие? Об этом я расскажу в первом же абзаце следующей главы, которая как и заявлялось изначально, будет называться "Новый дом".


     P.S. А где же иллюстрация?

     Она планировалась. Я хотел изобразить удивлённого Агнара, которого вовремя спас схвативший его Сталагмир. Были даже наброски, но пришлось их выбросить под конец вчерашнего дня, после того, как я, счёвший, что полученный вариант отдалённо выглядел пошло, поинтересовался у супруги, не видит ли она его пошлым. После её шуточного комментария я машинально смял и выкинул набросок и решил нарисовать одиноко пикировавшего Агнара, но мне не хватило времени довести задумку до ума... Сейчас, в связи с небольшими форс-мажорами и обязанностями отца я немного не вкладываюсь в график иллюстраций и последней редактуры, но оттягивать "Обсидиановую неделю" ещё на неделю я не могу. Хватит уже! Я должен выпустить рассказ до того, как мой Владик закончит школу!

Обсидиановый Змей #13. Другой путь (часть 2-я)




              Пребывание в сонном забвении для Агнара продлилось почти вечность, но прекратилось столь же внезапно, как и началось. После зачарованного полёта по бескрайним просторам воображения он резко упал в действительность, на твёрдый камень пещеры. Бедолага не сразу вспомнил, в какой именно пещере он проснулся: воспоминания были размытыми, а всё, что случилось по его прилёту туда, и вовсе испарилось из памяти. Потирая лапой лоб и переносицу Агнар плавно приходил в себя, и когда пятнистые крылья в потягушах раскрылись на полную, кто-то в стороне громко прочистил горло.

               Перед выходом из пещеры, на фоне сумрачного неба, стоял вросший лапами в землю зловещий силуэт с шипованным беспорядком на спине. Агнар почему-то вначале вздрогнул от его вида, несмотря на то, что примерно помнил о том, что ещё недавно они путешествовали вместе. Старший дракон терпеливо ждал попутчика, но не произносил при нём ни слова, даже когда тот подошёл к нему вплотную. Когда ожидания, наконец, увенчались успехом, он безо всяких указаний отвернулся и взлетел в воздух. Заспанный дракончик ещё плохо понимал, что было к чему, но первые же мысли уговаривали его следовать за синекрылым проводником: устраивать побег с вынужденного пути спустя пару ночей в незнакомой местности желания в нём уже не возникало. 

               Едва покинув пещеру, Агнар резво взлетел и, не рассчитав сил, едва не врезался в потолок: он не мог и представить, что в нём за столь долгий сон могло набраться столько сил! Его тело казалось невероятно лёгким, а крылья были готовы лететь без остановки хоть круглые сутки. Быстро догнав проводника он собрался было поприветствовать его на радостях, но что-то отрешённо-мрачное во встреченном взгляде напомнило ему, что игра в молчанку всё ещё продолжалась.

               Выспавшиеся путешественники в желании поскорее закончить совместный полёт значительно ускорили свой темп, навёрстывая упущенное прошлой ночью время. Когтистые горы и прилегавшие к ним людские края остались далеко позади, в то время, как иной, менее благоприятный край уже расстилал перед драконами свой ковёр из полупустынных низкогорий. Краснокрылый первопроходец с трудом представлял, что должно было встретить его впереди: изученные им уроки ориентирования по свету от отца изобиловали любопытными названиями и красочными описаниями, но сложить из них общую картину было так же легко, как со зрением Эсмиры раскладывать самородки по цвету.

               Пейзажи из редколесных долин не менялись часами и со временем стали повторять друг друга. Желание увидеть что-то красочное и неизведанное долго поддерживало задор в Агнаре, но даже такому фантазёру, как он, пришлось скоро столкнуться с врагом, о котором он забыл ещё с той ночи, как познакомился с людьми, - со скукой. Даже вернувшийся на престол повелитель ночного неба, Амаир, не мог развлечь своего поклонника, который долго упрашивал его подарить ему какой-нибудь обман зрения, для красоты. Вместо этого ночное светило лишь продолжало улыбаться ему в ответ своей яркой серповидной улыбочкой. От тоски Агнар уже начинал пыхтеть, и углей в паровую топку ему подбрасывал Сталагмир, продолжавший лететь ровно и размеренно, как бездушный холодный ветер. Среди всех драконов род Красной чешуи всегда славился своей терпеливостью: вернее, её отсутствием. Наверное, лишь малая примесь "зелёной" крови не давала Агнару сорваться и обрушить на синего змея тираду из всего. что о нём хотелось сказать. 

               Спустя сотни пыхтящих звуков, к радости утомлённого Агнара, с востока, над полупустынной степью, замаячил солнечный диск, который должен был объявить Сталагмиру о времени сна. Однако, синий дракон благополучно пропустил этот сигнал, почесав своё брюхо маленькими шипами, которые росли из его локтей. Такое отношение к установленному распорядку стало последней каплей для Агнара, который был уже сыт по горло несуразным поведением проводника.

               — Почему мы не останавливаемся? Уже спать пора! - воскликнул он.
               — Рано ещё. Лети, пока силы позволяют - ты вдоволь выспался, - не оборачиваясь, пробормотал старший змей.
               — А как же люди? Вдруг они прячутся где-то поблизости!
               — Их мы увидим ещё нескоро.
               — Но... Можно тогда нам просто остановиться? 
               — Нет. Я сделаю остановку, когда потребуется.

               С этими словами тишина вновь окутала двух драконов. Агнар понял, что он проиграл в своей молчаливой битве, но даже не это мешало ему продолжить разговор. Старший змей вёл себя так, словно её не было, и всё притворство и сдержанность последних двух ночей были напрасными. Дракончик тяжело выдохнул от досады и вновь принялся искать что-то приглядное в широкой степи, пока не заметил, что Сталагмир впервые с начала ночи повернулся к нему мордой:

               — Что-то ты больно разговорчив сегодня, - сказал он. — Что на тебя нашло?
               — Говорить вы мне не запрещали, вот и говорю, - сделав предельно серьёзную морду, сказал Агнар.
               — Долго же ты держался: мне думалось, ты сдашься раньше.
               — И с чего бы это вы так полагали?
               — Это естественно. Природа детей такова, что все они поголовно больны одной очень опасной болезнью, - категорично отметил Сталагмир, вызвав побледнение на морде красного дракончика. — Имя ей - любопытство. В своей природе оно схоже с огнём, которому не хватает воздуха, чтобы разгораться и продолжать горение. Как огонь не может гореть без воздуха, так и дети не могут обходиться без ответов на бесконечно всплывающие вопросы, иначе пламя ослабевает и скоро угасает.
               — Вы так говорите, будто сами больны этой "детской болезнью", - кисло сказонул Агнар.
               — Не стану скрывать, я намерен узнать от тебя один ответ.
               — Что вам от меня надо?
               — Поведай мне, куда ты в одиночку собирался следовать дальше, после встречи с Вратами Ветра?
               — Это не вашего клана дело! Я и так за вами лечу.
               — Вот поэтому тебе больше нет нужды скрывать от меня свою прежнюю дорогу. Можешь не рассказывать всё. Твой путь должен был пролегать через Мраморные леса или через Криворылый полуостров?
               — Через леса, - помедлив, пробурчал Агнар.
               — Всё с тобой ясно.
               — Что ясно?
               — Тебя повели далёким и неудобным путём. Не попади ты ко мне под крыло, ночи три точно были бы потеряны впустую, а по летним меркам, даже пять.
               — Как? ...ой смысл родителям усложнять мне дорогу? - вновь спаял вопросы воедино удивлённый Агнар.
               — Сейчас узнаешь, - многозначительно произнёс Сталагмир.

               Не успела интрига пощекотать мысли юному путешественнику, как за очередным каменным гребнем показались просторы необъятной пустынной суши. Словно море без воды, она простиралась до самого горизонта, где её встречало голубое, безоблачное "море" небес. На подлёте к ней все ветра смиренно затихли, боясь приближаться к ней, и похожее чувство скоро охватило Агнара.
                
               — Что это за место? - спросил Агнар, озираясь по сторонам.
               — Неистовым огнём сожжённый край и паром осушённый, где гладь морская стала твердью раскалённой, - будто напевая, ответил Сталагмир.
               — Иссушенная пустошь, что ли?
               — Верно. Тебе приходилось прежде о ней слышать?
               — Да. Так звучали слова из одного сказания, - смутно произнёс Агнар. — Сказания о Длаахре, красной драконице, которая с помощью Ненасытного огня осушила Опаловое море и уничтожила все питавшие его водоёмы. Говорят, так появилась Иссушенная пустошь.
               — И она вполне оправдывает своё название. Настолько засушливы её земли, что люди и по сей день не смеют сюда возвращаться. Их не встретить здесь даже днём, что могло бы сделать пустошь безопасной для перемещения, однако далеко не все драконы решаются это сделать, в частности, в разгар лета. Солнце здесь не щадит никого: даже твоя, стойкая к жару, красная чешуя, не сможет уберечь рассудок от его гнева... Кто бы не повёл тебя через Мраморные леса, он явно не хотел, чтобы ты здесь находился.

               "Мама!" - прозвучало в мыслях дракончика. "Наверное, она даже не догадывается, где я сейчас... Нужно пережить этот полёт - тогда мне точно будет, что рассказать, когда мы снова увидимся. Вот будет представление, когда она узнает о синих драконах..."

               Уж о ком, как не о них, Агнар мог устроить матери содержательный доклад не хуже всех папиных россказней, а вот о легендарной пустыне ему рассказывать было не так уж много. Вымощенное песчаной брусчаткой дно мёртвого моря было лучшей метафорой об окружающей местности, которую он придумал за два часа лёта. За это время Солнце успело подняться высоко над землёй и превратиться из красивого золотого диска в ослеплящий обогреватель, который с каждой минутой набирал мощь. Непривычный для жителя прохладных гор сухой воздух сказался на его самочувствии: голова начинала потихоньку кружиться, угрожая его возможности как-то ориентироваться в незнакомом пространстве. 

               К счастью, Сталагмир продолжал невозмутимо бороздить воздушную дорогу, оставаясь для дракончика последней надеждой вырваться из пустоши живым. Может быть, общение с ним могло внести больше разнообразия в сводивший с ума полёт. С такой мыслью Агнар нагнал старшего дракона, и, поравнявшись с ним, невзначай сказонул:

                — Жуткое место... Оно ещё хуже, чем я его себе представлял. Неужели такой громадный простор мог стереть всего один дракон?
                — В гневе можно уничтожить всё, что угодно, - равнодушно произнёс Сталагмир, глядя на дорогу.
                — Да, но... Всё равно не могу себе вообразить, хоть это место и настоящее.
                — Многие сказания произрастают из были, но с теченьем лет они преобразуются в нечто совсем иное, теряя с ней всякую связь. Однако, это не делает их менее занимательными.
                — Не знаю, как вас, а меня это сказание меня никогда не занимало. Я даже старался уснуть раньше, чем мне его дочитают. Правда, потом я всё равно выучил его наизусть, когда заучивать было больше нечего.
                — Как говаривал один старейшина: глупо заучивать то, о чём не хочется поведать другим, - сказал синий змей, вновь одарив юного собеседника своим вниманием. — Поведай мне эту историю: я её немного подзабыл.
                — Не хочу. И вы мне её лучше не напоминайте.
                — С чего бы это?
                — Не хочу.

                Видя, что от краснокрылого ребёнка ничего нельзя было добиться, Сталагмир вернулся к своему размеренному следованию, с готовностью продолжать его хоть до конца своих дней. Такой выдержкой Агнар не обладал: какое-то чувство начало язвить в нём, когда он замолчал. Это чувство посещало его ещё в детстве, во время сновидений, в которых, подобно действительности, во всех красках обретали свою жизнь герои всех знакомых сказаний. Встреча с местом, в котором происходило одно из них, нечаянно пробудила его вновь, и недосказанность не позволяла затушить его. Агнар не хотел говорить об этом с тем, кого едва знал, но, с другой стороны, что-то подсказывало ему, что именно там, в той самой пустоши, он мог покончить с тем сжигавшим его чувством, и другой такой возможности больше не представится. Отвернувшись от Сталагмира куда-то в сторону пятнистый дракончик начал говорить, не зная, будут его слушать, или нет:

                 — Мне всегда было жаль Кеграра, сына Длаахры, из-за которого всё случилось... За него я всегда переживал сильнее, чем за кого-либо из сказаний. Наверное, из-за того, что он был очень похож на меня, - сказал он, улыбнувшись грустной улыбкой. — Такой же красный дракончик, который терпеть не мог, когда что-то увлекательное происходило без его участия. Кеграр никого не оставлял в беде, и проявлял доброту ко всем, кого спасал, будь то дракон, животное или человек. Конечно, он был немного неуклюжим, но всегда пытался помочь, получалось у него это или нет. Я часто думал о том, что было бы, не угоди он к людям в ловушку..Он не должен был умереть. Если бы только ему удалось рассказать людям, как всё произошло на самом деле, его бы не убили так жестоко, и тогда его мама в гневе не стёрла бы Опаловое море с лица тверди!
                 — Кеграра неспроста прозвали Глупышом, - отметил синий змей. — Он поплатился за своё незнание и непослушание. Таков урок...
                 — Нет! - с гневом в глазах воскликнул перебивший его Агнар. — Он не желал никому смерти! Будь Кеграр простым глупышом, его мать ни за что бы не восприняла его гибель так, и не испила бы из Чаши Ненасытного огня, которую она годами берегла от злых рук! Тем более, у неё были и другие дети, которых она спрятала от чужих глаз, пока осуществляла свою расплату... Всякий раз, когда мне рассказывали сказание о ней, я надеялся, что когда-нибудь, хотя бы раз, всё закончится иначе: что Длаахра сумеет спасти Кеграра, и люди будут пристыжены за свою глупость, из-за которой они собирались погубить ребёнка... Но ничего не менялось: он умирал снова и снова, и его продолжали клеймить Глупышом. Я стал ненавидеть эту историю.
                 — Вслушайся в слова - и ты услышишь смысл. Не стоит принимать её как историю чьей-то жизни: это мудрость поколений, запечатанная в созвучиях слов. Длаахра вобрала в себе дух истинной матери огненного рода, которая готова пойти на всё ради защиты своих детей, с которыми её связывают кровные узы. И каким бы глупцом не было её дитя, она вложит все свои силы ради его защиты, - хладнокровно сказал Сталагмир и прищурил глаза: — А вот глупцы, по природе своей, слабы, и смерть их настигает рано. Таким нет места в драконьем роду.
                 — Он был ещё ребёнком!
                 — Это не оправдание. Далеко не все дети дурны. В отличие от некоторых, умные дети не ищут неприятностей на свой хвост.
                 — По-вашему, оставлять кого-то, кто просит о помощи, умирать - это глупость?
                 — Не совсем. Далеко не все на этом свете заслуживают помощи.
                 — А вот и нет! Вы ведь даже не знаете, что было бы, будь Кеграр умнее и сильнее, чтобы дать отпор людям!
                 — Будь это так, ему пришлось бы убить тех, кого он спас. Всё закономерно.
                 — Неправда! Я докажу вам обратное! Когда-нибудь.
                 — Как хочешь. Раз тебе так скучно, сотвори собственное сказание, себе по вкусу, коль уж не устраивает существующее.
                 — Вот так и сделаю! - едва не выходнув огонь, заявил Агнар. — И Измир с Эсмирой будут одними из первых, кто о нём узнает!




                 Поставив громкую точку в разговоре со старшим, дерзкий дракончик выдохнул как следует, и угомонился. Никогда прежде он не ощущал себя настолько сильным, как тогда! Теперь он ясно понял, с каким чувством приходилось иметь дело всё это время, и это было нежелание мириться с несправедливостью. Каким бы мудрым и могучим не был его проводник и драконы с ним согласные, Агнар твёрдо был уверен в том, что в этом случае правда была на его стороне.

                 Гордо выпрямив голову вперёд, юный красный дракон, превозмогая все удары солнца, летел на равных со Сталагмиром едва ли не до самого полдня, пока последний не отыскал среди высушенной пустоты пустовавшее укрытие, похожее на пещеру. 

                 Судя по всему, когда-то оно было подводным гротом, и захрустевшие под лапами приземлившихся путников ракушки явно на это намекали. Парой мощных взмахов Сталагмир разметал их по сторонам, освободив место для сна, как себе, так и красномордому подопечному, который, едва уйдя в тень от палящего солнца, сразу рухнул на землю от скопившейся усталости. Теперь ему не хотелось уже ничего, даже сочинять сказания, а просто уснуть в дурмане раскалённого воздуха.

                 — У меня нет намерения портить тебе сон, но к середине дня солнце достигнет твоей головы, -  сквозь полудрём прожужжал надоедливый голос Сталагмира.

                  Потревоженный Агнар в ответ неохотно открыл один глаз, и, пропыхтев что-то невнятное, подвёлся с места. За несколько резвых шагов он перенёс своё тело в другой край пещерного навеса и благополучно рухнул на пол, под хруст лежавших на полу ракушек. Устроившись на них поудобнее, дракончик протяжно пробормотал:
 
                 — Солнце что-то разбушевалось... Тут и сознание потерять недолго.
                 — Отдыхай. Сегодня сон будет недолгим: как только жар спадёт, мы не медля покинем лежбище. Нужно успеть к источнику воды до следующего полудня, - сказал прилёгший поблизости Сталагмир.
                 — А здесь поблизости нету воды? - спросил Агнар, выискав полуоткрытым глазом собеседника.
                 — Нет. Ближайшую ночь придётся обойтись без неё.
                 — А животные хоть какие-то тут водятся?
                 — Водятся кое-где, но ими ты не насытишься.
                 — Э-э-эх... - выдохнул дракончик, перевернувшись на спину. — Почему вы меня об этом раньше не предупредили?
                 — Ты предпочёл лететь в тишине - не в моём духе кого-то переубеждать.

                 "Он мне так мстит, что ли?" - подумал раздражённый Агнар, уткнувшись взглядом в потолок, и начал плавно засыпать.

                 Благодаря Сталагмиру в него закрался лёгкий голод, который до этого разговора его совершенно не тревожил. И всё было бы не так плохо, если бы он не напомнил о себе в воображении Агнара, обратив его первые сонные видения в упитанных и аппетитных зверей, проносившихся вокруг него обширным стадом. Прирождённый хищник заливался слюной от такого изобилия и долго подыскивал себе лучшую жертву, пока не разглядел за бесконечным потоком плоти одиноко стоявшего белоснежного зверя. Это был тот самый зверь, которого Агнар не смог спасти от острых лап хладнокровного убийцы. Чувствуя свою вину перед ним, дракончик бросился сквозь мнимую стену в надежде уберечь его от всего, хотя бы во сне. Под натиском огня стада животных обернулись в пыль, освободив ему дорогу, но вдруг спасателя поразила боль в спине, которая красным свечением внесла в сон жуткие перемены. Шерсть белого зверя полностью окрасилась кровью, а на месте его глаз закружились чёрные воронки. Испугавшись такого превращения, Агнар резко проснулся.

                 Хоть кошмар и исчез с глаз долой, боль в позвоночнике от этого не прошла, и Агнару потребовалось время, чтобы прийти в себя и выявить причину. Как позже выяснилось, он просто заснул на спине, из которой росли шипы гребня. Вряд ли на свете найдётся хоть один разумный дракон, который захочет спать в подобном положении, независимо от того, какой гребень украшает его спину: шипованный, костный или перепончатый - удовольствия от этого мало. Тем не менее, Агнару когда-то давно удавалось так засыпать, пока его шипы были более короткими и гибкими, но за последние годы они стали заметно твёрже, и по последним ощущениям, им почти удалось сростись с позвоночником в одно целое. 

                 Утихомирив боль, перевернувшийся в удобную позу встревоженный сновидец продолжил оправляться от впечатлений. После произошедшего во сне ему стало жутко возвращаться туда снова, особенно находясь поблизости с мирно засыпавшим виновником этого кошмара. Нельзя было оставлять всё просто так. Собравшись с духом, Агнар громко прочистил горло, заставив старшего пошевелиться. Разбуженный Сталагмир на короткое время повернулся к дракончику и мимолётом проверив обстановку, лёг обратно. На этом Агнар решил не останавливаться.

                 — Скажите, Сталагмир, а что это за животное вы поймали позавчера вечером? - спросил он. — Такое, с белой шерстью, похожее на тигра, только без полос.
                 — Это был бесполосый тигр с белой шерстью, - содержательно ответил змей неохотным сонным тоном, после чего, услышав недовольное фырканье собеседника, внёс больше ясности: — Зверь-белородок, очень редкое создание.
                 — Редкое? - переспросил Агнар, приподняв шею. — В тех лесах хватало всякой дичи, которой можно было закусить. Зачем вы убили именно его? 
                 — Моя добыча обсуждению не подлежит. Смею лишь заметить, что белородки по вкусу ничем не отличаются от своих сородичей с естественным окрасом. Наши предки когда-то приписывали их мясу особые свойства, но это не более, чем древнее невежество. Уже не раз проверял...
                 — И всё равно, зачем вы убили именно его? - с недоверием повторил Агнар.
                 — Он был обречён, как и все животные, которые рождаются с белым окрасом. Не важно, в каком роду оно появится на свет, и чем будет покрыто его тело: чешуёй, кожей или перьями, - его жизнь по определению станет короткой и невыносимой. Окрас не даёт белородкам возможности охотиться незаметно, часто выставляя их лёгкой добычей для хищников. Среди сородичей они становятся изгоями, и до конца своих дней им приходится противостоять опасностям в одиночестве, так и не сумев найти себе пару. Я решил судьбу того тигра прежде, чем это сделал кто-то другой. Им мог быть и ты, прояви ты к нему меньше снисхождения.
                 — Я никогда не подниму лапу на редкое животное! Так всегда было заведено в моей семье.
                 — Отчего же?
                 — Родители рассказывали, что с начала времён Затишья многих животных истребили люди, которые перестали бояться гнева природы. Мне говорили, что животные позволяют нам их кушать, пока мы бережём их потомство, а каждое животное полезно для нас по своему. Поэтому мы старались не кушать зверей, которых могло уже не существовать по ту сторону Предела. Того, который Надоблачный.
                 — Что ж, это - благородное намерение, но к белородкам оно не имеет никакого отношения. Белородство является отклонением, неизлечимой болезнью, заложенной с рождения. Такой же болезнью, как горб, недорослость, малокрылие, беспластинье*...
                 — Или слепота? - вставил своё слово Агнар.

                 Не успел он дождаться ответа, как ему послышался приглушенный глубокий рык, от которого по телу пробежал мороз. Обернувшись навстречу собеседнику, дракончик встретил не виданный прежде лик, пробудивший в нём подзабытый за пару дней страх. Один лишь взгляд с острыми, как иглы, зрачками, существенно менял внешность лишённого эмоций Сталагмира, которому для этого даже не пришлось обнажать зубы. 

                 — Никто в клане Синей чешуи не смеет даже краем языка перебивать речь старших, - твёрдо и отчётливо прорычал он. — В твоём родном клане дела будут обстоять точно так же. Веди себя подобающе, красный дракон, - и твоя жизнь продлится гораздо дольше.
                 — Вы... - вырвалось у ошеломлённого Агнара, но тут же затухло. 

                Что-то изменилось в Сталагмире всего за одну реплику. Какой бы неизменной не казалась внешность собеседника, слух не мог его обмануть: в голосе змея прозвучала не заурядная, как прежде, а самая настоящая угроза, и будь последний менее сдержанным, кому-то бы сильно не поздоровилось. Чётко прояснив для себя, с кем ему приходилось иметь дело, Агнар виновато склонил голову и сказал:

                 — Прошу прощения. Я больше не буду вас перебивать.
                 — Так-то лучше. Засыпай скорее, - буркнул Сталагмир и отвернулся в свою сторону.
                 — У меня только один вопрос остался. После этого я сразу усну! - спешно произнёс Агнар ему вдогонку, пока ещё была возможность.
                 — Какой вопрос?
                 — Бывают ли на свете белые драконы?
                 — Никогда не приходилось слышать о таких.
                 — Но они наверняка бывают?
                 — Даже будь такие драконы на свете, вряд ли кому-то из них удалось бы дожить до взросления.
                 — Жаль. Вот я бы хотел встретить такого, белого. Он бы, наверное, выглядел даже необычнее, чем Золотой дракон!
                 — Засыпай уже. Будешь много думать перед сном - не сможешь заснуть, - сказал Сталагмир, и, поправив неровно лежавшие гребни, грубо захрапел.

                 Полезный совет Агнар благополучно пропустил мимо ушей, уложившись спать лишь для того, чтобы вообразить себе белого дракона. Что-то манящее было в этом смутно воображаемом образе, и юному фантазёру хотелось как-то его оживить, сочинить о нём какую-то цепляющую историю: такую историю, которую не смог бы придумать даже сам Золотой дракон - легендарный рифмоплёт, сотворивший и пересказавший множество известных сказаний. В попытках это сделать он лишил себя трети сна, но всё-таки достиг кое-каких успехов, которые успели отложиться в голове. Добиться такого же буйства воображения после того, как его подняли вечером, посреди глубокого сна, сыну менее легендарного Сталезуба уже не удалось.


Страницы:
1
2
3
4
5
7
предыдущая
следующая