выбор за вами!

  • 17.04.15, 09:12
Мы теряем силы, когда:

• говорим «да», в то время как хотелось сказать «нет»,
• улыбаемся, вместо того, чтобы заплакать,
• не отдыхаем,
• уговариваем себя потерпеть еще немного, вместо того, чтобы понять «Ради какой светлой цели я сейчас это терплю?»
• обижаемся, вместо того, чтобы попросить человека о том, что нам нужно,
• занимаемся не своим делом,
• человек неинтересен, а мы по каким-то придуманным причинам продолжаем с ним общаться,
• люди рядом с нами большую часть времени говорят о негативе,
• говорим много о политике, тарифах ЖКХ, пробках на дорогах, и т.д.
• сплетничаем,
• много и эмоционально рассказываем о том, как живут другие,
• работаем на неинтересной, надоевшей работе,
• боимся,
• ждем, что кто-то придет (Дед Мороз, принц, олигарх Леопольд) и жизнь изменится,
• ругаем себя, считаем себя недостойными, неумелыми, неудачливыми,

Мы набираем силу когда:

• Знакомимся с новыми людьми,
• Получаем новые знания,
• Путешествуем,
• Преодолеваем свои страхи,
• Пробуем что-то новое,
• Гуляем (не путайте с «бежим на работу» или идем в магазин, а именно гуляем без всякой определенной цели),
• Занимаемся творчеством,
• Общаемся с приятными людьми,
• Общаемся с людьми, которые нас поддерживают и верят в нас,
• Занимаемся своим телом (подойдут любые телесные практики, баня, бассейн),
• Освобождаем физическое пространство (вспомните, как по-другому вы себя чувствуете в отремонтированной комнате),
• Освобождаем эмоциональное пространство (вспомните, как вы по-другому себя чувствуете, когда удалось простить и проститься с человеком),
• Говорим «нет», когда хочется сказать «нет» и говорим «да», когда хочется сказать «да»,
• Начинаем делать то, что нам хочется.

Выбирать Вам

«Отношения должны быть простыми, как две копейки"-писал классик

  • 16.04.15, 22:50
А теперь послушайте меня.
Отношения, имеющие шанс быть долгосрочными, не должны быть сложными по определению. Ну сколько времени человек способен выносить мозг себе и другим в режиме нон-стоп? Ну полгода, год, пару лет,в особо запущенных случаях — десять, двадцать. А потом он всех достает окончательно и публика в скорбном молчании покидает зрительный зал, оставляя героя в одиночестве потеть на сцене под жаром софитов.

Так называемые сложные отношения, все эти «пришел-ушел» и многочасовые разговоры о высоком — это, пардон, от излишка свободного времени. Это неправильные отношения. Серьезно. Это как если вы приходите в автосалон и хотите бентли, хотя ваших средств в лучшем случае хватает на первый взнос за «жопель» в базовой комплектации. Вы можете приходить в этот салон годами, но все, что вам светит — это таки «жопель». Вы будете говорить, что бентли — единственное, что вам подходит, вы проклюете череп всем своим родным и друзьям, вы будете делать скорбное лицо и заламывать руки, вы испортите себе жизнь, вы возведете страдание в фетиш, но вы ни разу не задумаетесь, что все, что вам нужно, — это крепкая, надежная рабочая лошадка с работающим кондиционером, чистым салоном и правильно подобранной резиной, которая доставит вас из пункта А в пункт Б.
Отношения должны быть простыми, как две копейки.
Неважно, гений ли он физик или простой Вася-фрезеровщик, неважно, какое у него образование, на скольких языках он говорит, сколько женщин у него было и хорошие ли он пишет стихи, важно лишь то, насколько вам с ним комфортно. Если он доводит вас до депрессии, если вам с ним не менее хреново, чем без него, если вы знаете, что вам с ним ничего не светит, если он выносит вам мозг, если он любит все эти фразочки:
«Я не готов», или «Нам надо подождать», или
«Мне надо подумать», или «Это так сложно», — посылайте его. Любили ли вы его действительно или это была всего лишь блажь — вы поймете только много позже, так что вы ровным счетом ничего не теряете.
Любовь вообще не поддающееся определению состояние,
за любовь часто ошибочно принимают вожделение, уважение, привычку, зависть, желание поквитаться и много чего еще.
От «сложных» отношений вы не выигрываете ничего, кроме головной боли. Если она нужна вам, эта головная боль, если вы жить без нее не можете, найдите в себе смелость признаться, что вам нужен не этот конкретный мужчина, а та головная боль, которую вы с ним получаете. И научитесь извлекать головную боль из более продуктивных отношений, просто предупредите п-р-а-в-и-л-ь-н-о-г-о мужчину, что по средам и субботам вы — форменная стерва, пусть он заранее подготовится.

Еще раз и еще раз: отношения должны быть простыми.
Вам ведь с этим человеком детей рожать, хозяйство вести, планы строить, ходить в гости, общаться с родней и вообще вести самый что ни на есть примитивно-обывательский образ жизни.
И если вы думаете, что минует вас чаша сия, вы о-о-о-о-очень сильно заблуждаетесь.
Оно ведь как бывает? Поначалу нам нужен высокийстройныйкрасивыйумныйбогатыйперспективныйсексуальныйромантичный, и только много позже мы понимаем — мы ВСЕ понимаем, — что нам нужен просто человек, на которого можно положиться, который будет рядом не тогда, когда у него в голове правильно перемкнуло. А всегда. Всегда, понимаете? Поэтому надежность — крайне важное качество.
Ему помогать вам в САМЫЕ сложные моменты жизни, когда ну полная жопа и, шаг вправо, шаг влево, — кранты. Поэтому ответственность — тоже крайне важное качество.
Вам захочется делиться с ним радостью и печалью, победами и поражениями, мечтами и опасениями, поэтому умение сопереживать — это вообще капец как важно.
Вы изучите его вдоль и поперек, вы будете понимать друг друга с полуслова, вы в конце концов притретесь друг к другу, как отточенные на супермегаэкстрастанке шестеренки, вы будете продолжать скандалить и мириться, потому что он все-таки не вы, это другой человек, хоть он и заточился под вас так же, как и вы под него. Поэтому терпимость — без нее ну просто никак.
И вы постоянно будете уступать друг другу часть себя, частичку за частичкой отгрызая свои холостяцкие привычки, это модное нынче слово «компромисс», так что гибкость — это тоже очень-очень важно.

И вы будете принимать важные решения, вместе и по отдельности, решения, которые вполне способны изменить ваш текущий уклад жизни, так что без доверия — ну просто никак вообще.

Задумайтесь, вот когда вам было 20, вы же ни о чем этом не думали, верно? Вам хотелось, чтобы он лихо подкатил к вам на супертачке, подарил цветы и красиво так поцеловал прямо в губы. И чтобы вы любовались его обалденно-прекрасными глазами и вообще были бы как на картинке. Так вот на самом деле все это не важно ни разу. Плевать, красивый он или нет, высокий или низкий, стройный или пухлый, краснобай или заика. Все, что вам от него нужно, — это осознание, что вот с этим человеком и в огонь, и в воду, и в медные трубы и что, когда он рядом, вам очень хорошо. И что БЕЗ него вам гора-а-а-а-аздо хреновее, чем С ним.

И, я вас уверяю, когда вы обернетесь назад лет через 20, когда будете по-прежнему умиляться, измеряя его температуру и помогая писать завещание, хотя он всего лишь один раз чихнул, и когда вы перестанете вести наконец задушевные разговоры
«А куда мы движемся», потому что вы УЖЕ пришли туда, куда вам нужно, вот это и будет любовь.
Любовь — она заранее не просчитывается. Никогда.
А потом будет предательство.
Или не будет.
Это как кому повезет. .....

Моя любимая , родная Одесса!

  • 16.04.15, 22:21
Чтобы услышать, как бьется сердце Одессы нужно зайти в одно экзотическое место,
именуемое "Привозом” и растопырить уши и ноздри, и выкатить глаза,
и окунуться в него с головой – и ощутить, и осмыслить, и объять…

– Почем ваша курочка?
– Это не курочка. Это петушок.
– То-то я смотрю он какой-то утомленный.
-----------------------
Женщина выбирает колбасу. Продавец советует:
– Мадам, вы ее понюхайте! Это же не колбаса! Это же духи!
----------------------
– Продавец, я купила у вас яйца.
Вы сказали мне, что они домашние, а они совсем не домашние!
– А какие они по-вашему?
– Какие угодно, но только не домашние!
– А что, вам Украина – уже не дом родной?
------------------------
Женщина покупает поросенка. Около часа его крутит, вертит, нюхает,
раздвигает ножки, нажимает на животик, заглядывает под хвостик,
чешет спинку.
Продавец долго смотрит на происходящее, потом говорит:
– Мадам, если вы хотите его реанимировать,
то уже попробуйте рот в рот, а то он так у вас не оживет.
----------------------------
Женщина покупает картошку. Продавец взвешивает. Женщина:
– А на "поход”?
Продавец кладет сверху одну картофелину.
– А еще немного на "поход”?
Продавец кладет еще одну картофелину.
– Ну, еще хоть одну на "поход”!
Продавец:
– Послушайте, мадам, вы что, в поход всех своих родственников берете?
-----------------------------------
Покупатель:
– Почем?
– Гривна пятьдесят.
Покупатель морщится. Продавец:
– Ну, чтобы взять, то гривна двадцать.
Покупатель:
– А гривна пятьдесят – это что, чтобы не брать?
---------------------------------
Объявление по репродуктору:
"Граждане! Если вы из чистого любопытства хотите узнать,
на сколько вас обвесили, то это вы можете сделать на контрольных весах.
Показанный ими точный вес вас неприятно удивит!”
----------------------------------
Молочный корпус.
– Это сметана или сливки?
– А что вам надо?
– Сливки.
– Ну, тогда это сливки.
----------------------------------------
Женщина покупает поросенка. Продавец:
– Женщина, вы его понюхайте! Он же пахнет, как живой!
--------------------------------
Табличка возле продавца колбасы: "Господа попрошайки и бомжи!
Помните: бесплатная колбаса бывает только на мясокомбинате и то, если вы там работаете!”
----------------------------------
Покупатель очень долго выбирает, перебирает, вздыхает. Продавец решил помочь:
– Мужчина, ну что вы такой нерешительный?! Уже или берите, или покупайте!
--------------------------------
Объявление по репродуктору: "Граждане приезжие! Если на нашем рынке у вас вытащили кошелек с деньгами – не огорчайтесь! Это у нас бывает”

истина

  • 16.04.15, 00:11
Когда-то давно старик открыл своему внуку одну жизненную истину:
— В каждом человеке идет борьба, очень похожая на борьбу двух волков. Один волк представляет зло: зависть, ревность, сожаление, эгоизм, ложь. Другой волк представляет добро: мир, любовь, надежду, истину, доброту и верность. Внук, тронутый до глубины души словами деда, задумался, а потом спросил:
— А какой волк в конце побеждает? Старик улыбнулся и ответил:
— Всегда побеждает тот волк, которого ты кормишь.

Как я худела.....

  • 15.04.15, 22:32
Я, конечно, стараюсь не поддаваться массовой истерии по поводу плоских животов и подтянутых поп - все во мне прекрасно и так, а сила моего неземного обаяния отвлекает от возможных мелких недостатков.

Однако весна есть весна, за весной придет лето с купальниками и прочими неприятными голыми животами, посему я собрала попу в кулак, выдохнула и приняла волевое решение записаться на - Силовую тренировку на все группы мышц с элементами степа. Рекомендуется для любого уровня подготовки.

Это очень хорошо, что для любого уровня - я, конечно, спортсменка бывалая, в прошлом году три дня приседания по утрам делала, и у меня гантели дверь в комнату подпирают, но все-таки начать надо с чего-нибудь попроще. А потом как пойду в тренажерный зал, как покроюсь кубиками, как стану одним сплошным клубком мышц!

Ничто не предвещало беды - тети разной комплекции в просторном зале, похожие на гробики для карликов степ-платформы, ритмичная музыка, тренерши нет пока. Вспомнив, что перед тренировкой спортсмены разминаются, я с сосредоточенным лицом попрыгала, повертела головой и всячески показала присутствующим клушам, что их посетила фитнес-фанатка, которая знает, что и как! Так, ну где там уже тренер? Чего вапще такое, я не поняла?..

Прискакала тренерша - маленькая накачанная женщина:

- Вы в первый раз? Будет тяжело - передохните. Поехали!

Пять минут, полет нормальный! Здорово скакать под музыку - чего я сюда раньше не пришла? Надо спортом заниматься, даешь здоровый образ жизни!

Семь минут, полет нормальный, но внутри нарастает недоумение - это что, все 50 минут в таком темпе будут?
Десять минут, полет так себе. Вокруг меня двадцать женщин с лицами убийц машут ногами и долбят в платформу - что там слон по сравнению с батальоном мрачных теток, решивших привести себя в порядок!

Двенадцать минут, недоумение крепнет. Тетка-тренер даже не
порозовела:

- Еще активнее! Мах, степ, захлест! Еще четыре раза, не снижаем темпа!

Пятнадцать минут - я сейчас лопну с брызгами и испачкаю вам зал. Или у меня нога на очередном замахе оторвется. Поняла, почему остальные бабы так долбят в степ-платформы, я свою тоже возненавидела: получи, гадская штука, вот тебе, и снова! Чтоб ты сломалась, к чертовой матери!
Двадцать минут, берем коврики, сейчас будет комплекс на пресс. Ну, слава богу, хоть не скакать, а то меня укачало и рожа с нашим знаменем цвета одного - местами синяя, местами красная, и пара белых пятен.

Двадцать две минуты: мама! Верните степ-платформы, я хочу умереть в движении, а не в позе рака-эпилептика! Я не могу закинуть ноги за голову силой мышц пресса. У меня там нет мышц, у меня там завтрак и нервы.

Двадцать пять минут: Упражнения на пресс не проходят даром... Белорусские партизаны могли пытать пленных фрицев скручиванием - после 15-го раза я готова рассказать все секреты вселенной.

- Не халявим! Кто хочет с голым животиком летом ходить? Работаем! Если я сейчас умру, то голый животик летом меня волновать будет мало - тихо сползаю на пол и дышу в проход. В зеркале отражаются попы всех цветов и размеров и рожи одного цвета - малинового, выражение лиц все такое же мрачное - антицеллюлитный джихад.
Тридцать минут: группа похожа на отряд зомби - пошатывающиеся фигуры в полуприсяде, растрепанные волосы и горящие священной мыслью глаза. Простите, но я не могу в такую позу свернуться, у меня ноги растут в противоположном направлении. И вряд ли смогу в этой жизни...И так я тоже не могу сделать, это, в конце концов, просто неприлично! Надо как-то незаметно отщипнуть кусочек от тренерши и сдать на анализ - она резиновая, нормальный человек в такие узлы завязаться не сможет.
Тридцать пять минут: конечно, почему бы не поотжиматься напоследок? Мое тело притворяется дрожащей тряпочкой и отказывается принимать любые положения, кроме сугубо горизонтального.

- Так, девушки, отжимаемся на платформе, касаемся ее грудью - кто коснется, у того грудь красивая!

Я коснулась грудью платформы практически сразу и так и осталась лежать - это считается или нет?
Сорок минут: я не могу так сесть, у меня так ноги не гнутся! Достать мизинцем руки до мизинца ноги в такой позе? Это утопия. Что вы делаете?! Прекратите ломать мне тело! Какая сильная баба-тренер, такая маленькая и такая жестокая! Фашистка! Я так не сложусь, я из цельного куска дерева сделана, аааа! Стойте, не уходите! Разложите меня обратно немедленно, я сама не распрямлюсь, и в машину такой раскорякой не влезу!

Сорок пять минут: очень хочется спрятаться за степ-платформу. Я умру в муках прямо на финальной растяжке - порвусь пополам на счет - три. Простите меня все за всё! Иии....хрясь!
Пятьдесят минут: кто-то добрый собрал меня в кучу и откатил к стенке. Занятие окончено, нас ждут через два дня. Ждите... Але, муж? Приезжай и забирай мои останки. Господи, как плохо!..

Утро: ыыыыы..... Господи, вчера мне было хорошо, ПЛОХО мне сегодня! Такое ощущение, что я спала в работающей бетономешалке - я могу шевелить только глазами. Принесите мое завещание, я перепишу абонемент на нелюбимую троюродную сестру! Муж, запомни меня молодой и красивой - сейчас я буду вставать на работу и умру в процессе одевания трусов...
Ыыыыы... чертово лето, еще не началось, а уже так плохо!

7 опасностей эмиграции

  • 15.04.15, 21:17
7 опасностей эмиграции
Во Франции я полюбила читать заметки, почему из России не надо валить. Их пишут люди, не нюхавшие эмиграции. Сейчас я вам расскажу, какие на самом деле страшные ужасы поджидают вас за бугром

1. Вы станете ругаться матом

Да, вы культурный человек и всякого-такого себе не позволяете. Мы тоже не с тундры, небось. Но однажды вы уроните себе на ногу кастрюлю с кипятком и скажете то, что скажете. Никто не обернется, не покачает головой, не посмотрит укоризненно. И все. Вы войдете во вкус. Этот процесс не остановить.

2. Вы почувствуете себя идиотом

Да, поначалу вам будет казаться, что никто не понимает русской речи. Друзья из России постоянно будут предлагать познакомиться с одним русским, которого знает сосед их двоюродной сестры. Им почему-то не придет в голову, что дружить на том единственном основании, что у вас общий язык — затея странная. Но не волнуйтесь, русских полно везде, так что вы обязательно встретите тех, с кем вам захочется дружить просто так, из любви к человеку. Вы быстро привыкнете делиться друг с другом мнениями обо всем, не стесняясь в выражениях. Вы поверите, что у вас двоих есть тайный язык. И вот тут-то вас и ждет ужасная западня. Однажды вы скажете другу:

— Зазырь, какая жопа!

А жопа обернется и скажет вам то, что вы сказали кастрюле с кипятком из пункта №1.

3. Вы обязательно выучите иностранный язык

Даже если вы переедете жить в страну, где люди свистят и прищелкивают, все равно не отвертитесь. Ну разве что засядете в подвале, заткнете уши и закроете глаза Так уж мозг человеческий устроен. Тут вы, небось, обрадовались. Рано! Это сперва вам будет приятно, что вы такой молодец — язык иностранный выучили. Но коготок увяз — всей птичке пропасть. Изучение языка в естественной среде — необратимый процесс, и не успеете вы оглянуться, как начнете на чужом языке видеть сны, думать на нем, а потом станете забывать русский. Забыть — не забудете, при попадании обратно в русскоговорящую среду, вы снова будете отлично изъясняться на родном, но без постоянной поддержки среды, вы станете очень глупо ошибаться, будете говорить дикие вещи, вроде «надем брюки» или «взять автобус» (не штурмом, а сесть на него в смысле), и постоянно запинаться:

— Ему сделали... как это по-русски? Радио? Нет, не радио...

—Телевидение?

— Сам ты телевидение! А! Рентген!

И будете выглядеть полным идиотом. Как в пункте №2.

4. На вас ляжет груз ответственности

Жизнь несправедлива. Многие русские любят выглядеть идиотами, но не все готовы защищать имидж родины. Будете вы один за всех отдуваться. И мало того, что вам придется отвечать за действия всех русских на свете, ваши личные недостатки станут неотъемлемыми признаками русского человека. Почему вы, русские, так громко чавкаете? Вас не учат себя вести за столом? Отчего русские так ужасно одеваются? Неужели русские не знают, что ковырять в носу неприлично? Ты почему в уме так плохо считаешь? Что у вас в России школ нет? Вот вам и выбор: либо весь день по струнке ходи и спи навытяжку, либо страну позорь.

5. Вы возненавидите все русское

Нет, вы не будете скучать по березкам, матрешкам и самоварам. Вас начнет от них тошнить. Ты русский? Выпей водки! Ты русский? Про калинку спой! Честно? Хочется стукнуть по голове.

6. Вы потеряете корни

Сначала вы помучаетесь, повторяя по слогам: я из VER-KHO-YANSK (Nizhnievartovsk, Vyshny Volochiok). Но любому терпению приходит конец. И однажды вы пересанете рисовать на салфетке карту России, чтобы поставить точку в нужном месте. Да, вы предадите свою малую родину. Никто не сможет запомнить ни с первого, ни с десятого раза, как произносить эти чертовы вш-кх-чж. Вы сдадитесь и, внутренне краснея перед предками, будете говорить: «я из Москвы».

7. Вы потеряете все

А вот и главный аргумент против эмиграции, который часто упоминают в агитках: вы там никому не нужны. Это — чистая правда. Но я вам маленький секрет открою: вы вообще нигде никому не нужны, кроме себя самого. Не подумайте, я не агитирую эмигрировать. Просто хватит составлять списки, почему стоит или не стоит делать то или это. 10 причин выйти замуж… 8 причин не покупать сапоги…15 причин уволиться с работы...
Самая веская причина делать что-то — «я хочу». И поэтому теперь я живу в Нанте, административном центре департамента Атлантическая Луара.

Автор неизвестен

  • 15.04.15, 19:51
Сидели рядом как-то бык со львом.
Беседу, вдруг, нарушила звонком
Супруга льва: мол, жду тебя домой.
Лев встал покорно... Бык орёт: "Постой!

Не слушай бабу! Что ты, не мужик?!
Свою б я так послал!" - горланит бык.
Лев обернулся гордо к баламуту:
"Понятия ты, громкий мой, не путай!
Твоё сравнение вряд ли тут годится:
Твоя жена - корова. МОЯ - ЛЬВИЦА!"

Мораль сей басни: если ты мужик,
Не думай про жену свою, как бык.
И не ровняй себя, быка, со львом,
Бычьё найдется в обществе любом...
Но есть и львы, которые ценнее.
Им ЛЬВИЦА РЯДОМ - всех быков важнее.

Автор неизвестен.

"свеча горела..."

  • 14.04.15, 12:38
«Свеча горела...»

Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду.
— Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы?
Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой.

— Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература?
— Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия.
«Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича.
— Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать?
— Я, собственно… — собеседник замялся.
— Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то…
— Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух.
— Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес.
— Говорите, я запомню.

В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили.
— Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться? Стоимость обучения лицей мог бы частично оплатить. Виртуальная этика, основы виртуального права, история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век… Как вы полагаете?

Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел. Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались кто во что горазд. Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол. Потом прекратил. Промаялся полгода на курсах переквалификации. Когда ушла жена, бросил и их.

Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень. Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный. Антикварный сервиз, оставшийся от мамы, за ним вещи. А затем… Андрея Петровича мутило каждый раз, когда он вспоминал об этом — затем настала очередь книг. Древних, толстых, бумажных, тоже от мамы. За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц. Достоевский — две недели. Бунин — полторы.

В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог. Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак… Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль.

«Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он… Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта. Или Мураками. Или Амаду».
Пустяки, понял Андрей Петрович внезапно. Неважно, удастся ли откупить. Он может передать, вот оно, вот что единственно важное. Передать! Передать другим то, что знает, то, что у него есть.

Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту.
— Проходите, — засуетился Андрей Петрович. — Присаживайтесь. Вот, собственно… С чего бы вы хотели начать?
Максим помялся, осторожно уселся на край стула.
— С чего вы посчитаете нужным. Понимаете, я профан. Полный. Меня ничему не учили.
— Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович. — Как и всех прочих. В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет. А сейчас уже не преподают и в специальных.
— Нигде? — спросил Максим тихо.
— Боюсь, что уже нигде. Понимаете, в конце двадцатого века начался кризис. Читать стало некогда. Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям. Ещё более некогда, чем родителям. Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные. Игры. Всякие тесты, квесты… — Андрей Петрович махнул рукой. — Ну, и конечно, техника. Технические дисциплины стали вытеснять гуманитарные. Кибернетика, квантовые механика и электродинамика, физика высоких энергий. А литература, история, география отошли на задний план. Особенно литература. Вы следите, Максим?
— Да, продолжайте, пожалуйста.

— В двадцать первом веке перестали печатать книги, бумагу сменила электроника. Но и в электронном варианте спрос на литературу падал — стремительно, в несколько раз в каждом новом поколении по сравнению с предыдущим. Как следствие, уменьшилось количество литераторов, потом их не стало совсем — люди перестали писать. Филологи продержались на сотню лет дольше — за счёт написанного за двадцать предыдущих веков.
Андрей Петрович замолчал, утёр рукой вспотевший вдруг лоб.

— Мне нелегко об этом говорить, — сказал он наконец. — Я осознаю, что процесс закономерный. Литература умерла потому, что не ужилась с прогрессом. Но вот дети, вы понимаете… Дети! Литература была тем, что формировало умы. Особенно поэзия. Тем, что определяло внутренний мир человека, его духовность. Дети растут бездуховными, вот что страшно, вот что ужасно, Максим!
— Я сам пришёл к такому выводу, Андрей Петрович. И именно поэтому обратился к вам.
— У вас есть дети?
— Да, — Максим замялся. — Двое. Павлик и Анечка, погодки. Андрей Петрович, мне нужны лишь азы. Я найду литературу в сети, буду читать. Мне лишь надо знать что. И на что делать упор. Вы научите меня?
— Да, — сказал Андрей Петрович твёрдо. — Научу.

Он поднялся, скрестил на груди руки, сосредоточился.
— Пастернак, — сказал он торжественно. — Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела…

— Вы придёте завтра, Максим? — стараясь унять дрожь в голосе, спросил Андрей Петрович.
— Непременно. Только вот… Знаете, я работаю управляющим у состоятельной семейной пары. Веду хозяйство, дела, подбиваю счета. У меня невысокая зарплата. Но я, — Максим обвёл глазами помещение, — могу приносить продукты. Кое-какие вещи, возможно, бытовую технику. В счёт оплаты. Вас устроит?
Андрей Петрович невольно покраснел. Его бы устроило и задаром.
— Конечно, Максим, — сказал он. — Спасибо. Жду вас завтра.

— Литература – это не только о чём написано, — говорил Андрей Петрович, расхаживая по комнате. — Это ещё и как написано. Язык, Максим, тот самый инструмент, которым пользовались великие писатели и поэты. Вот послушайте.

Максим сосредоточенно слушал. Казалось, он старается запомнить, заучить речь преподавателя наизусть.
— Пушкин, — говорил Андрей Петрович и начинал декламировать.
«Таврида», «Анчар», «Евгений Онегин».
Лермонтов «Мцыри».
Баратынский, Есенин, Маяковский, Блок, Бальмонт, Ахматова, Гумилёв, Мандельштам, Высоцкий…
Максим слушал.
— Не устали? — спрашивал Андрей Петрович.
— Нет-нет, что вы. Продолжайте, пожалуйста.

День сменялся новым. Андрей Петрович воспрянул, пробудился к жизни, в которой неожиданно появился смысл. Поэзию сменила проза, на неё времени уходило гораздо больше, но Максим оказался благодарным учеником. Схватывал он на лету. Андрей Петрович не переставал удивляться, как Максим, поначалу глухой к слову, не воспринимающий, не чувствующий вложенную в язык гармонию, с каждым днём постигал её и познавал лучше, глубже, чем в предыдущий.

Бальзак, Гюго, Мопассан, Достоевский, Тургенев, Бунин, Куприн. Булгаков, Хемингуэй, Бабель, Ремарк, Маркес, Набоков. Восемнадцатый век, девятнадцатый, двадцатый. Классика, беллетристика, фантастика, детектив. Стивенсон, Твен, Конан Дойль, Шекли, Стругацкие, Вайнеры, Жапризо.

Однажды, в среду, Максим не пришёл. Андрей Петрович всё утро промаялся в ожидании, уговаривая себя, что тот мог заболеть. Не мог, шептал внутренний голос, настырный и вздорный. Скрупулёзный педантичный Максим не мог. Он ни разу за полтора года ни на минуту не опоздал. А тут даже не позвонил. К вечеру Андрей Петрович уже не находил себе места, а ночью так и не сомкнул глаз. К десяти утра он окончательно извёлся, и когда стало ясно, что Максим не придёт опять, побрёл к видеофону.
— Номер отключён от обслуживания, — поведал механический голос.

Следующие несколько дней прошли как один скверный сон. Даже любимые книги не спасали от острой тоски и вновь появившегося чувства собственной никчемности, о котором Андрей Петрович полтора года не вспоминал. Обзвонить больницы, морги, навязчиво гудело в виске. И что спросить? Или о ком? Не поступал ли некий Максим, лет под тридцать, извините, фамилию не знаю?

Андрей Петрович выбрался из дома наружу, когда находиться в четырёх стенах стало больше невмоготу.
— А, Петрович! — приветствовал старик Нефёдов, сосед снизу. — Давно не виделись. А чего не выходишь, стыдишься, что ли? Так ты же вроде ни при чём.
— В каком смысле стыжусь? — оторопел Андрей Петрович.
— Ну, что этого, твоего, — Нефёдов провёл ребром ладони по горлу. — Который к тебе ходил. Я всё думал, чего Петрович на старости лет с этой публикой связался.
— Вы о чём? — у Андрея Петровича похолодело внутри. — С какой публикой?
— Известно с какой. Я этих голубчиков сразу вижу. Тридцать лет, считай, с ними отработал.
— С кем с ними-то? — взмолился Андрей Петрович. — О чём вы вообще говорите?
— Ты что ж, в самом деле не знаешь? — всполошился Нефёдов. — Новости посмотри, об этом повсюду трубят.

Андрей Петрович не помнил, как добрался до лифта. Поднялся на четырнадцатый, трясущимися руками нашарил в кармане ключ. С пятой попытки отворил, просеменил к компьютеру, подключился к сети, пролистал ленту новостей. Сердце внезапно зашлось от боли. С фотографии смотрел Максим, строчки курсива под снимком расплывались перед глазами.

«Уличён хозяевами, — с трудом сфокусировав зрение, считывал с экрана Андрей Петрович, — в хищении продуктов питания, предметов одежды и бытовой техники. Домашний робот-гувернёр, серия ДРГ-439К. Дефект управляющей программы. Заявил, что самостоятельно пришёл к выводу о детской бездуховности, с которой решил бороться. Самовольно обучал детей предметам вне школьной программы. От хозяев свою деятельность скрывал. Изъят из обращения… По факту утилизирован…. Общественность обеспокоена проявлением… Выпускающая фирма готова понести… Специально созданный комитет постановил…».

Андрей Петрович поднялся. На негнущихся ногах прошагал на кухню. Открыл буфет, на нижней полке стояла принесённая Максимом в счёт оплаты за обучение початая бутылка коньяка. Андрей Петрович сорвал пробку, заозирался в поисках стакана. Не нашёл и рванул из горла. Закашлялся, выронив бутылку, отшатнулся к стене. Колени подломились, Андрей Петрович тяжело опустился на пол.

Коту под хвост, пришла итоговая мысль. Всё коту под хвост. Всё это время он обучал робота.

Бездушную, дефективную железяку. Вложил в неё всё, что есть. Всё, ради чего только стоит жить. Всё, ради чего он жил.

Андрей Петрович, превозмогая ухватившую за сердце боль, поднялся. Протащился к окну, наглухо завернул фрамугу. Теперь газовая плита. Открыть конфорки и полчаса подождать. И всё.

Звонок в дверь застал его на полпути к плите. Андрей Петрович, стиснув зубы, двинулся открывать. На пороге стояли двое детей. Мальчик лет десяти. И девочка на год-другой младше.
— Вы даёте уроки литературы? — глядя из-под падающей на глаза чёлки, спросила девочка.
— Что? — Андрей Петрович опешил. — Вы кто?
— Я Павлик, — сделал шаг вперёд мальчик. — Это Анечка, моя сестра. Мы от Макса.
— От… От кого?!
— От Макса, — упрямо повторил мальчик. — Он велел передать. Перед тем, как он… как его…

— Мело, мело по всей земле во все пределы! — звонко выкрикнула вдруг девочка.
Андрей Петрович схватился за сердце, судорожно глотая, запихал, затолкал его обратно в грудную клетку.
— Ты шутишь? — тихо, едва слышно выговорил он.

— Свеча горела на столе, свеча горела, — твёрдо произнёс мальчик. — Это он велел передать, Макс. Вы будете нас учить?
Андрей Петрович, цепляясь за дверной косяк, шагнул назад.
— Боже мой, — сказал он. — Входите. Входите, дети.

© Майк Гелприн, Нью-Йорк («Seagull Magazine», 16.09.2011)

!!!

  • 14.04.15, 08:41
Ужас в том, что я сама прекрасно понимаю, что веду себя, как идиотка. Но это совершенно ничего не меняет!
Все мы ведём себя как идиоты. Просто некоторые особо одарённые экземпляры это о себе знают, а все остальные — нет.
Так что добро пожаловать в ряды интеллектуальной элиты.

Самые захватывающие интерпретации знаменитой сказки.

  • 13.04.15, 23:48
Самые захватывающие интерпретации знаменитой сказки "Красная шапочка " в стиле известных писателей.

Эрих Мария Ремарк

— Иди ко мне, — сказал Волк.
Красная Шапочка налила две рюмки коньяку и села к нему на кровать. Они вдыхали знакомый аромат коньяка. В этом коньяке была тоска и усталость — тоска и усталость гаснущих сумерек. Коньяк был самой жизнью.
— Конечно, — сказала она. — Нам не на что надеяться. У меня нет будущего.
Волк молчал. Он был с ней согласен.

Джек Лондон

Но она была достойной дочерью своей расы; в ее жилах текла сильная кровь белых покорителей Севера. Поэтому, и не моргнув глазом, она бросилась на волка, нанесла ему сокрушительный удар и сразу же подкрепила его одним классическим апперкотом. Волк в страхе побежал. Она смотрела ему вслед, улыбаясь своей очаровательной женской улыбкой.

Ги Де Мопассан

Волк ее встретил. Он осмотрел ее тем особенным взглядом, который опытный парижский развратник бросает на провинциальную кокетку, которая все еще старается выдать себя за невинную. Но он верит в ее невинность не более ее самой и будто видит уже, как она раздевается, как ее юбки падают одна за другой и она остается только в рубахе, под которой очерчиваются сладостные формы ее тела.

Габриэль Гарсиа Маркес

Пройдет много лет, и Волк, стоя у стены в ожидании расстрела, вспомнит тот далекий вечер когда Бабушка съела столько мышьяка с тортом, сколько хватило бы, чтобы истребить уйму крыс. Но она как ни в чем не бывало терзала рояль и пела до полуночи. Через две недели Волк и Красная Шапочка попытались взорвать шатер несносной старухи. Они с замиранием сердца смотрели, как по шнуру к детонатору полз синий огонек. Они оба заткнули уши, но зря, потому что не было никакого грохота. Когда Красная Шапочка осмелилась войти внутрь, в надежде обнаружить мертвую Бабушку, она увидела, что жизни в ней хоть отбавляй: старуха в изорванной клочьями рубахе и обгорелом парике носилась туда-сюда, забивая огонь одеялом.

Харуки Мураками

Когда я проснулся, Красная Шапочка еще спала. Я выкурил семь сигарет подряд и отправился на кухню, где начал готовить лапшу. Я готовлю лапшу всегда очень тщательно, и не люблю, когда меня что-то отвлекает от этого процесса. По радио передавали Пинк Флойд. Когда я заправлял лапшу соусом, в дверь раздался звонок. Я подошел к двери, заглянув по пути в комнату. Красная Шапочка еще спала. Я полюбовался ее ушами, одно ухо было подсвечено утренним солнцем. Я в жизни не видел таких ушей... Открыв дверь, я увидел Волка. На память сразу пришла Овца...

Владимир Маяковский

Если,
товарищ,
надел ты
шапочку,
красную
шапочку
мясом
наверх -
смело иди:
тебе всё уже
по ***
смело иди,
никого
не боись
крепче сожми
пирожки
для бабушки,
выгрызи
волка
сытную
жизнь!

Ричард Бах

— Я чайка! — сказал Волк.
— Это иллюзия, — ответила Красная Шапочка.
Под крылом с размахом 10,17 «Сессны-152» с горизонтальным четырехцилиндровым двигателем Lycoming O-235-L2C объёмом 3.8 л. и мощностью 1 110 л.с. при 2550 об/мин проносились синие верхушки волшебного леса. Самолет приземлился у домика на опушке, сложенного из белого камня.
— Ты видишь домик? — спросила Красная Шапочка, хитро улыбнувшись.
— Мы сами притягиваем в свою жизнь домики и бабушек, — вздохнул Волк.

Виктор Гюго

Красная Шапочка задрожала. Она была одна. Она была одна, как иголка в пустыне, как песчинка среди звезд, как гладиатор среди ядовитых змей, как сомнабула в печке...

Эдгар По

На опушке старого, мрачного, обвитого в таинственно-жесткую вуаль леса, над которым носились темные облака зловещих испарений и будто слышался фатальный звук оков, в мистическом ужасе жила Красная Шапочка.

Уильям Шекспир

Съесть или не съесть, вот в чем вопрос?

Сергей Лукьяненко

Встаю. Цветная метель дип-программы стихает. Вокруг желто-серый, скучный и мокрый осенний лес. Передо мной лишь одно яркое пятно - красная шапочка на голове маленькой, лет семи-восьми, девочки. Девочка с испугом смотрит на меня. Спрашивает:
- Ты волк?
- Вот уж вряд ли, - отвечаю, оглядывая себя - не превратился ли я в волка? Hет, не похоже. Обычный голый мужик, прикрывающий срам распареным березовым веником. А что я мог поделать, когда от переполнения стека взорвались виртуальные Сандуны? Только сгруппироваться и ждать, куда меня выбросит...
- Я иду к бабушке, - сообщает девочка. - Hесу ей пирожки.
Похоже, меня занесло на какой-то детский сервер.
- Ты человек или программа? - спрашиваю я девочку.
- Бабушка заболела, - продолжает девочка.
Все ясно. Программа, да еще из самых примитивных. Перестаю обращать на девочку внимание, озираюсь. Где же здесь выход?
- Почему у тебя такой длинный хвост? - вдруг спрашивает девочка.
- Это не хвост, - отвечаю я и краснею.
- Hе льсти себе. Я говорю о следящих программах, которые сели на твой канал, - любезно уточняет девочка. Голос ее резко меняется, теперь передо мной - живой человек.

Патрик Зюскинд

Запах Волка был омерзителен. Он пах, как пахнет каморка дубильщика, в которой разлагались трупы. От его грязной, серой шкуры, исходил непередаваемый запах мертвечины, сладко-горький, вызывавщей тошноту и омерзение. Сам Волк не чувствовал этого, он был полностью сосредоточен, он любовался Красной Шапочкой. Она пахла фиалкой на рассвете, тем непередаваемым запахом, который бывает у цветов лишь за пару минут до рассвета, когда еще бутон не полностью раскрылся.

Оноре де Бальзак

Волк достиг домика бабушки и постучал в дверь. Эта дверь была сделана в середине 17 века неизвестным мастером. Он вырезал ее из модного в то время канадского дуба, придал ей классическую форму и повесил ее на железные петли, которые в свое время, может быть, и были хороши, но ужасно сейчас скрипели. На двери не было никаких орнаментов и узоров, только в правом нижнем углу виднелась одна царапина, о которой говорили, что ее сделал собственной шпорой Селестен де Шавард — фаворит Марии Антуанетты и двоюродный брат по материнской линии бабушкиного дедушки Красной Шапочки. В остальном же дверь была обыкновенной, и поэтому не следует останавливаться на ней более подробно.

Редьярд Киплинг

— Мы с тобой одной крови! — крикнула Красная Шапочка вслед волку. — Доброй охоты!
Страницы:
1
55
56
57
58
59
60
61
62
предыдущая
следующая