хочу сюда!
 

LINA

35 лет, лев, познакомится с парнем в возрасте 30-43 лет

Как правильно писать письма министру?

  • 08.06.16, 10:49

  Все началось с обычного письма. Письма министру промышленности и еще чего-то там. Директор решил обратиться к нему с какой-то директорской просьбой, а написание этой челобитной поручили мне – время от времени главному директорскому писарчуку. 

На следующий день, раза три до обеда и столько же после, меня снова вызывал к себе главный, и всякий раз из-за него, проклятого, – письма министру промышленности и еще чего-то там. Чтобы вычеркнуть первое, добавить второе, разъяснить третье. После чего раздраженному и все же неудовлетворенному конечным результатом главному инженеру на помощь был вызван главный технолог, который, наоборот, посоветовал вычеркнуть второе, добавить первое и ничего не разъяснять. Обессилев, главный вызвал на подмогу начальника планового, и тот, в свою очередь, представил свое видение высокого письма: вычеркнуть первое, третье, пятое и вот это, прощальное, в самом низу, а добавить второе, четвертое и шестое и вставить «уважаемый Петр Петрович», причем в каждый абзац. В конце концов, главный инженер, который привык иметь дело больше с умными машинами, а не с глупыми письмами и еще более глупыми людьми, потеряв терпение, орал на весь завод, что все мы идиоты, не умеющие связать и двух слов. 

Я кое-как учел пожелания всех сторон, вернулся с письмом к главному, и тот, схватив и швырнув его, словно скользкую жабу, на край того же заваленного бумагами стола, кажись, смирился с неизбежным. После чего о письме все забыли. Подумаешь – письмо! Мало ли пишется в конторе писем и мало ли на заводе дел, поважнее написания каких-то писем? Пускай даже министру! 

Директор ушел в отпуск, главный заболел, а начальники, в связи с отпуском директора и болезнью главного привычным способом незаметно растворились в направлениях с нечеткими координатами. Мне же, не будучи даже маленьким начальником на нашем большом предприятии, никуда подеваться, заболеть или уйти в отпуск не получилось, и поэтому я попросту сидел, зло развалясь за своим рабочим столом, лениво перебирая какие-то новости в Интернете. На календаре, на грязной стене справа, обещая зыбкое земное счастье, мне ласково улыбалось 29 декабря, за окном тихо падал снег, уже через минуту превращаясь в грязь, где-то за стеной тихим эхом лилось уже родное и почти русское «Jingle bells, jingle bells, jingle all the way», когда в кабинет, за пять минут до конца рабочего дня, ворвался раскрасневшийся главный и с порога, как камнем, бросил в меня: – Где письмо? – Какое письмо? – Министру промышленности! – Так оно того, у вас… – Не морочь мне голову, ёпрст! Распечатай и немедленно неси ко мне! – и, как мне показалось, слегка прихрамывая на обе ноги и держась за голову, так же внезапно исчез туда, откуда так внезапно появился. 

По «ласковому» тону главного я понял, что промедление смерти подобно и что, как минимум, случилось что-то непоправимое, вроде незапланированного возвращения директора. И поэтому, ужасно обрадовавшись тому, что письмо не было удалено и нашлось весьма даже быстро, я его распечатал и, читая на ходу, поскакал к главному. 

В кабинете у главного уже собрался консилиум: начальник планового отдела, главный технолог, главный бухгалтер. У всех лица встревоженные, словно действительно случилось самое худшее – вернулся директор. – Давай письмо! – Вот, пожалуйста… Освежив за секунду себе память содержимым письма, главный тяжело вздохнул, так, словно у него умер любимый хомячок, и с видом побитой собаки побрел к выходу. И я понял, что да, ужасное все же случилось: неожиданно нагрянул директор и с какого-то бодуна, за пять минут до конца рабочего дня, вспомнил про злосчастное письмо. Через минуту гулко хлопнула дверь напротив, послышалась смачная брань и назад в кабинет, уже не хромая, на всех парусах влетел главный. Щеки его горели. Ноздри раздувались. А глаза лихорадочно блестели: – Ёпрст, ёклмн, эюя, блин! Сказал вставить в письмо то же, что мы писали в прошлый раз… А чего мы писали в прошлый раз?! – главный уставился на меня. – Понятия не имею… – А кто имеет?! Кто здесь имеет понятие, а?! Кто имеет?! Кто?! И почти шепотом: – Принесла же нелегкая. 

Уже через минуту все искали то, «что мы писали в прошлый раз». Причем все прилагали максимум усилий в своих поисках этого утраченного, не совсем понимая, что и где искать. Вернее, совсем не понимая, что и где искать. Но искали все же усердно. Все давно разошлись по домам, коридоры завода погрузились в декабрьский мрак, и только мы трудились, не покладая рук. Наконец я у себя в компьютере нашел что-то, отдаленно напоминающее то, «что мы писали в прошлый раз». В имеющуюся болванку мы вставили кусок из найденного письма, максимально подходящий по смыслу, и снова распечатали письмо. 

Главный перекрестился, хотя до сегодняшнего дня был атеистом, вздохнул, как перед прыжком в прорубь, выдохнул: «Не поминайте лихом!» – и исчез за дверью. Я взглянул на коллег. Лица их были, как у мертвецов. Чувство вины в виде капелек пота проступало на серых лбах и щеках. Жизнь, похоже, постепенно их покидала. Через минуту снова хлопнула дверь и в кабинет уже неторопливо вошел главный. – Назвал меня идиотом и спросил, зачем мы вставили то, что писали в прошлый раз… – взгляд его растерянно обратился к небу. Вернее, к серому, в мелких трещинках потолку. – И сказал, что надо быть полным идиотом, чтобы так обращаться к самому министру. Все кинулись к письму, удалили то, что пять минут тому с таким трудом вставили. А вот с обращением к министру вышла заминка. Дело в том, что в том же предложении, через запятую, было записано «Президента Х...». Рука начальника планового, было взявшаяся в свете мудрых последних решений править текст, хотела было вычеркнуть и президента, но дрогнула, обмякла, и тихий голос запуганного начальника прошамкал: – А потом не скажут, что я президента зачеркнул… ну, как в тридцать седьмом? – Кто его знает, – «ободрил» его главный технолог, седой дядька с вечно встревоженным взглядом. 

Все бросились ломать голову, как в письме «обогнуть» «Президента Х...» и вместе с тем сделать обращение к министру еще более уважительным. Обогнуть «Президента» не получалось. Так или иначе все упиралось в него. 

В пылу ломания голов и на пике отчаяния все вдруг услышали, как за дверью кабинета главного хлопнула другая дверь, послышалось недовольное бурчание и потом удаляющиеся шаги. Главный, как школьник, с нетерпением ожидающий звонка, выглянул в коридор, снова втянулся назад и, заговорщицки обернувшись, прошептал: «Ушел, блин». Все оживились, засобирались домой. Жизнь потихоньку возвращалась в каждого. Лица приобретали кое-какой румянец, а члены гибкость. Главный посмотрел на меня. Потом взглянул на часы. И снова на меня: – Письмо придется тебе завтра утром дописать. Сам знаешь, как. – К которому часу? – Ну, когда директор будет. А быть он может уже с самого утра – кто знает? – Мне что, ночью его сочинять? – Нет, ночью не надо. Но прийти на работу на полчаса раньше придется. Все, казалось, согласились со сказанным. Давали мне ценные советы. Повторяли их. И снова повторяли, так что я запомнил их наизусть. После чего, с постепенно рассеивающейся тревогой, все разошлись по домам. Разошлись, оставив меня недоумевать тому, что и как я должен был завтра делать.

 На следующий день, придя на работу, я первым делом кинулся дописывать наше послание. Я то менял первый абзац, то дописывал что-то в последний. Ко мне по очереди приходили то главный, то начальник планового, и все с ценными советами, как закончить письмо. Наконец послание было завершено. Главный взял его в обе руки и с обреченным видом человека, несущего собственный смертный приговор, почти смело вступил в просторный кабинет директора. А уже через минуту появился в дверях, пожал перед нами, выстроившимися в шеренгу, понурыми покатыми плечами и недоуменно прошамкал: – Сказал, что нам чё, нечем заняться, как писать какие-то письма? И вжик, швырнул его в корзину… Все облегченно выдохнули и с чувством выполненного долга побрели по своим местам. (с)

2

Комментарии