хочу сюда!
 

Алла

37 лет, лев, познакомится с парнем в возрасте 35-48 лет

Рыба любви

  • 01.09.10, 17:19
Игорь Кистенев только-только закончил школу, а уже влюбился в женщинустарше его на семь лет. Она имела такой бюст, что одним махом могла  убитьчеловека, но Игорька это не  пугала,  потому  что  рост  у  него  был  196сантиметров, а вес 96 килограммов.  Он  уже  два  раза  ночевал  между  еедушистыми грудями,  перестал  заниматься  поступлением  в  политехническийинститут и на третье свидание пришел объясняться в любви, чтобы жениться.     Он, конечно, бросался на  мельницу,  что,  впрочем,  свойственно  еговозрасту.     - Здрасьте, всю жизнь мечтала!  -  удивилась  Валентина,  запыхавшисьпосле любовных утех. - Выйти замуж и потерять такого любовника!     Отказывая, она льстила, а Игорек все больше и больше терял голову. Оннастаивал. Он неплохо знает женщин и путем сравнения понял, что  Валентиналучше всех своим характером, духовным миром, ну и... женское тело в  любвине последнее дело.     Валентина обещала подумать  над  этим  неожиданным  предложением,  нокогда  Игорек  явился  за  решающим   ответом,   в   ее   комнате   сидел,расположившись  по-домашнему,  какой-то  незнакомый  Игорьку   мужчина   стоскливым взглядом и  помешивал  чай  серебряной  ложечкой  -  той  самой,которой позавчера помешивал  Игорек.  Оказалось,  что  этот  незнакомец  -начинающий писатель, но ему уже сорок пять  лет,  а  что  будет  дальше  -неизвестно, потому что весной его не приняли в члены Союза писателей, хотяу него издана книга рассказов, а также множество журнальных публикаций.     -  Вот  вы,  молодой  человек  огромного  роста...  тоскливо   сказалнезнакомец, которого звали Аркадий Григорьевич Серов, - как  вы  считаете,сколько нужно издать книг, чтобы числиться писателем?     На  что,  Игорек  честно   признался,   что   он   в   этом   вопросе"некопенгаген".     - Тогда я отвечу за вас, - помог ему Аркадий Григорьевич, прихлебываячай и все больше пьянея, ибо  это  была  смесь  чая  с  кагором,  которая,говорят, хороша от простуды. - Можно написать полное собрание сочинений  вдвенадцати томах и не быть писателем. А можно издать тоненькую книжечку  ипосле этого умереть. Мой вам совет,  молодой  человек,  -  пишите  правду!Правду, и одну только правду. Я имею в виду Правду с большой буквы...     - Но я не пишу, - застенчиво сказал Игорек.     Аркадий Григорьевич тяжело задумался и спросил:     - А стихи? В стихах, думаете, не нужна правда?     Но и стихов Игорек никогда не писал и впервые  в  жизни  почувствовалсебя обделенным и неполноценным.     - В конце концов не всем дано заниматься литературой,  -  утешил  егоАркадий Григорьевич. - Но вы должны понять, что Правда важна не  только  влитературе! Я призываю вас правдиво жить, хотя это настоящая каторга. Вот,кстати...     Аркадий Григорьевич зачем-то вышел в коммунальный коридор, где виселиего плащ и зонтик, а Игорек принялся  ревниво  расспрашивать  Валентину  означении в ее жизни этого начинающего  писателя.  Оказалось,  что  АркадийГригорьевич питает к Валентине любовь чисто платоническую - несколько  разв году, когда от него уходит жена, он навещает Валентину, пьет свой чай  скагором и рассуждает о Правде в искусстве. А она жалеет его, поддакивает исострадает. Аркадию Григорьевичу этого достаточно, и  он,  кажется,  оченьнапуган появлением на авансцене молодого соперника.     Наконец  Аркадий  Григорьевич  вернулся  на  мрачного   коммунальногокоридора, где его подстерегали опасности в виде склочных соседей, и принеспотрепанный номер журнала "Тундра", издающийся где-то на  краю  света,  заПолярным кругом. Там был опубликован  его  любимый  рассказ  "Рассвет  надморем", и Игорек должен был немедленно прочитать его, чтобы  уяснить,  чтоже такое правда в искусстве.     Рассказ начинался словами: "У девушки была беда, и она пришла к  морюдо восхода".     Дальше сюжет развивался  так:  девушка  разделась  догола  и  поплыладалеко-далеко, за буйки.     "Небо было синее, море соленое и мутно-стеклянное; тело  у  нее  былодевичье, мягкое..." - короче, к началу десятой страницы Игорек с  тревогойначал догадываться, что девушка собралась из-за своей беды утопиться.     "Скорость девушки оставалась неизменной и нарушалась только переходомот стиля к стилю..." - читал Игорек и не мог понять, чего это  она,  дура,собралась топиться? А если уж собралась, то зачем  так  далеко  плыть?  Нодальше...     "Она устала, легла на спину, и над водой осталось только лицо и соскис розовыми пятачками в основании..." - Игорек поначалу не понял,  при  чемтут соски, и вообще,  о  каких  сосках  идет  речь,  потому  что  ударениепоставил на "о"... но потом догадался, и эта правдивая  деталь  ему  оченьпонравилась, и он похвалил Аркадия Григорьевича за "соски":     - Смелая деталь!     Тот устало кивнул, принимая похвалу.     Поглядев на  восход  солнца,  которое  рассеяло  ее  самоубийственноенастроение, девушка лихорадочно поплыла  к  берегу,  но  тут  ее  схватиласудорога, и она, закричав, потеряла сознание.  На  ее  счастье,  невдалекесидел в лодке старый рыбак и, услыхав  девичий  крик,  пришел  на  помощь.Пенсионер затянул русалку в лодку, привез на берег к  платью,  откачал  и,благородно отвернувшись, предложил одеться и пойти домой.     - Ну как? - тревожно спросил Аркадий  Григорьевич,  и  Игорек,  понявуже, что в искусства главное Правда, похвалил рассказ именно за Правду,  аза что еще хвалить, он не знал.     Удовлетворенный Аркадий Григорьевич подарил Игорьку на память  журналс автографом, поцеловал  Валентине  руку  и  удалился,  а  Игорек  наконецприступил к своим личным делам.  Он  был  вполне  успокоен  ролью  АркадияГригорьевича и пожалел того за странности и служение  Правде  -  надо  же,никак не может понять, что на свете  существуют  люди,  которые  не  пишутстихов и рассказов!     Оставался невыясненным главный вопрос: пойдет ли Валентина за Игорьказамуж?     Но на этот вопрос она ответила только утром. Она заявила, что им надопроверить свои чувства, а для этого существует один верный способ...     - Разве я не доказал? И все, что между нами? - удивился Игорек.     Но Валентина имела в виду другой способ. Им надо на время расстаться,сделать перерыв в этих утомительных отношениях. Секс не  главное  в  жизниженщины. Это она к  тому  говорит,  что  еще  зимой  приобрела  бесплатнуюпрофсоюзную путевку в санаторий на август месяц - и не за Полярный круг, ав Одессу. В общем, она отправится в санаторий,  а  Игорек  будет  спокойнопоступать в  политехнический  институт,  потому  что,  даже  если  они  неженятся, то его диплом о высшем образовании пригодится какой-нибудь другойего будущей жене... Тем более что вчера Валентину посетил отец  Игорька  исказал, что, "если она, сука, не  отлипнет  от  его  сына,  которому  надоискать свой жизненный путь, то он ей ноги поотрывает и вставит спички".     Игорька так и подбросило!     Динозавры заговорили и влезли сапогами в его чистую любовь! Но на нихплевать! У Валентины есть милая комнатушка, и они, женившись, будут  здесьжить. На соседей  тоже  плевать,  Игорек  их  усмирит.  А  политехническийинститут подождет, и на жизнь семье он легко заработает,  потому  что  егодавно приглашают в баскетбольную команду ЦСКА, а там и до  сборной  странырукой подать - вот только надо сбросить вес, чтобы легче передвигаться  поплощадке.     И настало утро, и загремела на общей кухне посуда, и засвистели сразучетыре чайника, и сосед Валентины  начал  сморкаться  в  умывальник  передработой, а дежурившая по графику соседка плюнула вслед громадной  -  тени,прошагавшей по мрачному коридору к входной двери. А Игорек за ночь потерялчетыре килограмма - и в парную ходить не надо.     Через  неделю  Валентина  уехала  в  Одессу,   а   Игорек,   закрытыйдинозаврами на ключ, выпрыгнул со второго этажа и примчался  на  такси  навокзал, чтобы проститься со своей возлюбленной, но поезд  уже  ушел.  Увы!Зато на перроне он встретил Аркадия Григорьевича Серова; рядом с ним стоялнасупленный мордоворот, который, оказывается, тоже провожал Валентину. Кемон ей приходился - загадка. Может быть, родственником? Аркадий Григорьевичразмахивал перед его носом свежим журналом  "Тундра"  и,  увидев  бегущегоИгорька, крикнул:     - Опоздали, молодой человек!     Нет, мордоворот не был родственником  Валентины.  Он,  ревниво  сопя,заявил, что "является сторонником прямого мужского разговора", и пригласилИгорька и Аркадия Григорьевича в привокзальный ресторан.  Там  он  заказалсразу две бутылки армянского коньяка  по  28  рублей,  потому  что  ничегодешевле не было, и  стал  объяснять  им,  что,  во-первых,  пусть  молодойчеловек не обижается, но он сейчас должен искать  свое  место  в  жизни  ицеловаться с ровесницами, а не лезть туда, где  рискуют  жизнью  настоящиемужчины; во-вторых, пусть Аркадий Григорьевич перестанет размахивать своимжурнальчиком, никаких его рассказов он не читал и читать не  собирается  -здесь пока еще ресторан, а не изба-читальня, и Валентине вообще  не  нужныникакие  писатели;  в-третьих,  он,  мордоворот,  которого  зовут  ВасилийФоменко, работает на сталепрокатном заводе бок о бок с отцом и братьями издинастии   Фоменко,   а   Валентина    служит    на    том    же    заводечертежницей-копировщицей, и он, Василий, уже приводил ее в дом на смотриныи возьмет ее себе в жены вместе с чужим ребенком - это решено на  семейномсовете.     - С каким ребенком?!  -  опешили  Игорек  и  Аркадий  Григорьевич,  аВасилий Фоменко, вздохнув,  улыбнувшись  и  допив  свою  бутылку  коньяка,подозвал официанта, заплатил за всех, на чай не оставил и удалился.     Но последуем за Валентиной.     Ехать в скором поезде было неутомительно,  потому  что  ее  развлекалодин товарищ - веселый, спортивный и глупый как пробка. Он возвращался  изКостромы с мотоциклетных гонок, где был запасным гонщиком в команде городаЖитомира. Он вез с собой огромную коробку, в которой  лежал  мельхиоровый,похожий на серебряный, командный кубок стоимостью в пятьсот рублей.  Кромених, в купе сидели два итээра из Киева и дулись в  преферанс  с  болваном.("Болван" - это карточный термин, а  не  одушевленное  лицо).  Они  хотелипривлечь к игре мотоциклиста, но тот глядел исключительно на  Валентину  ипригласил ее в вагон-ресторан, на что киевские итээры, которых женщины  неинтересовали, понимающе причмокнули губами.     Пробираясь через полпоезда в  вагон-ресторан,  мотоциклист  пропускалдаму в тамбур первой, чтобы рассмотреть ее со всех сторон. В ресторане  онтайком пил собственный житомирский самогон и  материл  калужскую  милицию,отобравшую у него права, и он теперь  вынужден  трястись  в  поезде  "безовсякого удовольствия", когда все ребята победителями катят  на  мотоциклахиз Костромы в родной Житомир.     Говоря об удовольствиях, он намекал, но Валентина намека  не  поняла,потому  что  как-то  не  видела  возможности   получить   удовольствие   впереполненном скором поезде, да еще с мотоциклистом. А тот хотел попроситькиевских  итээров  выйти  из  купе  на  длительный  перекур,  но  все   жесомневался, не схлопочет ли по морде от  прекрасной  незнакомки  за  стольнепристойное предложение. Тогда он решил намекнуть еще прозрачней  и  сталрасхваливать калужскую милицию за то, что ему  предоставилась  возможностьпознакомиться с такой "очаровательной английской леди". Не вернуться ли имв купе, чтобы и картежники смогли посетить ресторан?     Валентина, опять не поняв намека, согласилась, а мотоциклист в спешкеприобнял  ее  в  одном  из  вагонных  переходов;  и  английская  леди,  отнеожиданности двинув локтем, выбила ему верхний передний  зуб  под  грохотколес.     А киевских итээров в купе не оказалось, потому что это  были  никакиене итээры, а самые обыкновенные прилично одетые карточные шулера, и  вышлиони из поезда бог знает на какой предыдущей остановке, прихватив  с  собоймельхиоровый командный кубок стоимостью в пятьсот рублей, заподозрив его всеребряности.     - Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!  -  растерянно  сказал  проводник,когда началось разбирательство.     Спасибо шулерам, хоть пожалели Валентину и не  уволокли  ее  чемодан,зная, что ничего драгоценного в нем не предвидится. А  схвачены  они  быличерез две недели в Тамбове при попытке сбыть  этот  кубок  в  комиссионноммагазине... Фраера,  кто  же  с  командным  кубком  лезет  в  комиссионныймагазин?!     Так что мотоциклисту было больно как физически,  так  и  морально,  иВалентина уже готова была  его  пожалеть,  но  он  обругал  ее  последнимисловами,  за  что  получил  справедливую  пощечину   при   свидетелях   изжелезнодорожной милиции.     Зато дальше поезд  шел  без  приключении,  опоздав  в  Одессу  на  теполчаса, в которые составлялся протокол о пропавшем кубке.     В Одессе стояла жара; солнце, как поется в известной  песне,  светилопрямо в глаз, по небу редко-редко проплывали  кудрявые  облачка,  по  морюгуляли барашки и так далее... а если днем в городском транспорте попадалсябелый человек, то это, верно, был какой-нибудь одессит, удравший с  работыи едущий на пляж впервые в этом году.     Кстати, выяснилось, что санаторий находится не в Одессе, а в  деревнес совершенно удивительным названием Женева - на сорок седьмом километре постарой дороге в Николаев. Поэтому Валентина была немного  разочарована,  ией пришлось пробираться с тяжелым чемоданом  от  поезда  к  автовокзалу  впятом номере трамвая, где на нее пялил глаза какой-то очень уж черный негрв белой простыне, но места не уступил  и  чемодан  поднести  не  помог.  Вобщем, Валентине было  жарковато  и  страшновато  в  славном  городе-героеОдессе.     В Женеве она была устроена в одну комнату с двумя  дамами  из  породы"никому  не  дам",  тщательно  скрывавшими  свой  далеко   забальзаковскийвозраст. И верно, два дня они не  давали  Валентине  спокойно  жить  и  неподпускали к ней мужчин  старше  пятнадцати  лет.  Эти  сердобольные  дамысоставили агрессивный план  против  незамужества  Валентины  и  собиралисьвыгодно продать ее в рабство  -  вернее,  выдать  замуж  за  таинственногоотсутствующего отдыхающего, уехавшего в Одессу покупать  "Жигули",  и  двадня жужжали о нем Валентине.     Наконец  отсутствующий  отдыхающий  вернулся.  Это  был  невысокий  итолстенький колобок, искатель золота  из  Магадана.  Он  таки  приобрел  вОдессе "Жигули" и теперь решил подыскать себе жену, потому что этот отпускбыл его последним шансом - осенью ему исполнялось пятьдесят. Он понравилсяВалентине своей солидностью. Она втайне мечтала  о  мужчине,  на  которогоможно положиться, не боясь, что придут его родители и  скажут:  "Оставь  впокое нашего мальчика!"     Магаданец же влюбился в Валентину с первого взгляда той самой позднейи последней в жизни любовью, на которую только был способен. Ему нравиласьона вся, от пяток  до  макушки,  от  умения  молчать  до  неумения  связноизлагать свои мысли, которых, в  общем,  было  немного.  Валентина  как-точертовски здорово умела сострадать,  что  в  переводе  означает  "страдатьвместе с кем-то", и заслуга магаданца в том, что он  сказал  Валентине  обэтом, и она начала догадываться, что к ней потому все так льнут,  что  онаникому не отказывает в сострадании; а вот сама за  себя  страдать  она  неумеет, с нее все ее беды - как с гуся вода; и оттого она такая счастливая,что у нее нет своих страданий, и оттого такая несчастливая,  что  страдаетза тех, кто их имеет.     Кроме всей этой чепухи с состраданием, магаданцу нравилось ее  умениеплотно поесть и хорошо выпить, на что  он  сам  в  пятидесятых  годах  былбольшим специалистом, пока не заработал язву желудка.     Магаданец решил сделать Валентине предложение, но, понимая солидностьсвоего возраста и запросы Валентины, решил  основательно  подготовиться  кэтому шагу; Каждый вечер он увозил Валентину на "Жигулях" в Одессу  (благо- рядом) и создавал ей там сладкую  жизнь  за  деньги,  которые  магаданцыуспешно зарабатывают, - и "Гамбринус", и рестораны,  и  оперный  театр,  икупанья  при  луне;  и  еще  магаданец  купил  в  какой-то  подворотне  наДерибасовской кожаное пальто за тысячу рублей для  своей  младшей  сестры,которое (пальто) Валентина примерила в той же подворотне, потому что  былаодного роста с этой несуществующей сестрой.     Мимоходом  магаданец  посетил  на  дому  одного  полукооперативного -полуподпольного врача на предмет всестороннего исследования.     - Гуляйте, пока молоды! - посоветовал старикашка-врач, который уже нелечил, а только давал консультации. - Вам нужна женщина, и все пройдет.     Пока  магаданец  консультировался,  главврач  санатория  тоже   решилприударить за Валентиной и стал соблазнять ее казенным спиртом и японскимивидеокассетами, на что Валентина ему ответила:     - Если каждому давать, поломается кровать!     Главврач оскорбился,  и  вскоре  администрация  санатория  официальнопредложила Валентине держать на высоте свою девичью  честь,  иначе  она  вдвадцать четыре часа вылетит из их заведения с сообщением по месту  работыо своем поведении с магаданцем.     А какое, спрашивается, поведение? "Жигули",  "Гамбринус"  да  купаньяпри луне...     Магаданец тоже оскорбился и объявил, что ноги его здесь не будет.  Онразбил  палатку  у  самого  моря  за  санаторным  пляжем,  где  и  поселилВалентину, которая свои беды близко к сердцу  не  принимала,  а  сам  спалрядом в "Жигулях" и готовился сделать ей предложение.     Беспризорный пустырь, где они расположились, никому  не  принадлежал,потому  что  находился  между  землями  колхоза   "Росток   индустрии"   итерриторией санатория. В прошлом году санаторий поставил здесь  деревянныегрибки, но колхоз  раздавил  их  трактором  и  построил  продовольственныйкооперативный ларек, который так долго пустовал, что  шоферы,  проезжавшиемимо  по  старой  николаевской  дороге,  стали  использовать  его  не   поназначению. Вскоре ларек снесли по настоянию санэпидемслужбы, а санаторий,в свою очередь, воздвиг здесь загадочные деревянные кабинки.     Так что место в самом  деле  было  беспризорное  и  немного  мрачное,потому что вскоре пришел какой-то мрачный мужик и  от  имени  председателяколхоза "Росток индустрии" предложил очистить пустырь.  Но  магаданец  далмужику пять  рублей  и  тот  ушел.  На  следующий  день  к  ним  наведалсяучастковый  уполномоченный  и  попросил  предъявить  документы.  Магаданецпредъявил  служебное  удостоверение,  и  участковый  уполномоченный  отдалчесть, потому что магаданец оказался большим на Магадане человеком.     Наконец появился сам председатель колхоза  в  старомодной  соломеннойшляпе, за ним ехал бульдозер. Председатель ни в какие  разговоры  вступатьне стал, а только спросил с нескрываемой ненавистью к дармоедам:     - Уедешь или нет?     И,  получив  отрицательный  ответ,  вырыл  вокруг  "Жигулей"  широкуюглубокую канаву и удалился.     В Одессу они больше ездить не  могли,  а  прятались  в  "Жигулях"  откомаров.     И вот магаданец сделал Валентине предложение.  Он  без  ума  от  нее.Такой жизнелюбивой девушки он никогда не встречал. Он так любит ее, что несмеет к ней прикоснуться.     Но Валентина ответила, что она приехала сюда отдыхать, а не  выходитьзамуж. Она каталась с ним потому, что он ей в отцы годится, а теперь и  онтуда же... Непонятно, почему ей встречаются только такие мужчины,  которыехотят на ней жениться? Им что, свобода надоела?     - Это странно... - сумрачно удивился магаданец, но ожидавший  отказа.- Это удивительно... За мной охотится десятка два приличных женщин разногокалибра, потому что я выгодный жених. Я  их  не  катал,  как  вас,  ни  на"Победе", ни на "Москвиче", ни сейчас на "Жигулях" и ни  одной  не  сделалпредложение, хотя и спал со всеми. А вас я  дни  и  ночи  соблазняю  своимположением, а вы не хотите...  Хотите,  продам  "Жигули"  и  куплю  черную"Волгу"? Подумайте! Хотите, напишу завещание  в  вашу  пользу?  Лет  черезпятнадцать я отдам концы и вы станете обладательницей...     Тут Валентина заплакала, вотуму что оскорбилась, - не за  себя,  нет,за магаданца, который думал о смерти и  предлагал  ей  свое  имущество,  ипочувствовала  себя  дрянной  бабой,  которая  довела  мужика   до   такихстраданий. Она собрала чемодан и  пошла  по  нейтральной  территории  кудаглаза глядят, не зная, что ей дальше делать... Может  быть,  утопиться  навосходе солнца  в  обнаженном  виде,  как  в  правдивом  рассказе  АркадияГригорьевича  Серова?..  Как  вдруг  увидала   поразительную   вещь:   надзагадочными санаторными кабинками стоял на  стремянке  красавец  в  желтоймайке с изображением  грузовика  1913  года,  держал  консервную  банку  сизумрудной краской и кистью выводил над кабинками таинственную надпись:                               "ДУСИ И ВАНИ".     - Что это значит? -  спросила  изумленная  Валентина,  доглядев,  какхудожник, играя бицепсами, нарисовал точку.     Но тот уставился на ее бюст и  ничего  не  ответил,  потому  что  былглухонемым.     Этот глухонемой был самым великим художником по части написания букв.Он возил в своем  чемоданчике  кисти,  краски,  разбавитель  и  толстенныйальбом с образцами ровно одной тысячи шрифтов: косых,  рубленных,  прямых,вязью, старославянских, готических  -  всех  не  перечислить.  Он  работалхудожником-оформителем в Одесском обществе глухонемых, а здесь оказался  впорядке воскресной халтуры, открыв, что в Женеве ни разу не  ступала  ноганастоящего художника. Единственным его недостатком было то, что  он  писалтак, как говорил, а говорил он совсем неразборчиво, и потому "ДУСИ И ВАНИ"означали "ДУШИ И ВАННЫ".     Итак, он прибыл на халтуру, остановился в Доме колхозника и уже успелнаписать колхозу "ТОСКА ПОЧЕТА", на  которой  первым  висел  портрет  тогосамого хмыря-механизатора, который взял у магаданца пять рублей.     Новый знакомый показался Валентине очень интересный человеком, потомучто, во-первых, глухонемых знакомых у нее еще не было,  и,  во-вторых,  ейдавно надоели все эти разговоры про  любовь  и  замужество,  а  глухонемоймолчал не только об этом, но и обо всем  на  свете.  Ну  и,  конечно,  онапожалела его за глухонемоту, хотя он и не жаловался.     Они поселились у него в Доме колхозника, который тоже носил  название"РОСТОК ИНДУСТРИИ". Там был один коридор и две двери. Председатель колхозазакрыл глаза на это беспутство, надеясь, что без  Валентины  магаданец  напустыре долго не протянет и придет на поклон насчет засыпки канавы  вокруг"Жигулей". Потом еще председатель боялся, что глухонемой обидится и уедет,не исправив ошибки в "ТОСКЕ ПОЧЕТА" и  не  завершив  другие  недостатки  вколхозном художественном оформлении, за что с  головы  председателя  могласлететь соломенная шляпа, - с этим у нас строго.     Так и стали они жить в  "Ростке  индустрии",  откладывая  исправлениесвоих ошибок  на  потом;  но  и  магаданец,  обладая  длительным  севернымотпуском с отгулами, решил, во что бы то ни стало жениться  на  Валентине.Он бродил вечерами вокруг Дома колхозника и боялся глухонемого, когда  тотгрозил ему кулаком из окна. Однажды в окне сверкнуло  что-то  бронзовое  -это была загоревшая спина раздевавшейся Валентины.     Прошла неделя, и магаданец воспрянул духом, потому  что  увидел,  чтоего соперник явным образом  сдал,  похудел  и  ходит  какой-то  сонный.  Вочередной халтуре для санаторного кинотеатра он сделал совсем  уже  глупуюошибку, написав на афише "РЫБА ЛЮБВИ" вместо "РАБА ЛЮБВИ". Валентина оченьсмеялась, чем вывела глухонемого из себя, потому что  он  обижался,  когданад ним смеялись.     Тем  временем  на  сталепрокатном  заводе,  где  работала  Валентина,разыгрывался скандал. Донос из санатория о  поведении  Валентины  попал  вруки ее шефа - начальника планового отдела, который  давно  сулил  броситьради нее жену, детей и квартиру и под этим предлогом заманивал Валентину внефункционировавшую техническую библиотеку, ключ  от  которой  хранился  унего. Но Валентина его с презрением отвергала, потому что на работе  нужноработать, а не заниматься  посторонними  делами,  для  которых  есть  своевремя.     И вообще, что за дела - разбивать семьи!     Начальник  планового  отдела,  затаив  обиду,  запланировал  обратитьсанаторный донос в свою пользу, показал письмо главе династии  Фоменко,  итот сгоряча, не отходя от прокатного стана, запретил своему  сыну  Василиюприводить в  дом  эту  шлюху,  тем  самым  открыв  зеленую  улицу  грязнымпосягательствам начальника планового отдела, интеллигентного, черт возьми,человека!     Аркадий же Григорьевич каждый день топтался у  коммунальной  двери  скагором и с журналом "Тундра" под мышкой, звонил и разочарованно узнавал усоседей, что "эта особа еще не вернулась".     Но особый интерес для повествования  представляет  поведение  первоголюбовника, Игоря Кистенева, успешно провалившего вступительные экзамены  вполитехнический  институт,  взявшего  пятьдесят  рублей  из  родительскогосерванта и летевшего сейчас на крыльях в Одессу  к  объекту  своей  любви.Прибыл он поздним вечером и всю ночь  провел  на  автовокзале  на  границеМолдаванки с Бугаевкой, дожидаясь утреннего автобуса в Женеву.  Беременнаяцыганка выцыганила у него последние двадцать пять  рублей,  пообещав,  чтопогадает ему бесплатно, только ей надо обязательно  пощупать  какой-нибудьденежный знак. Игорек дал ей пощупать двадцать пять рублей,  она  спряталаих в лифчик, сказала: "Ну, будь  здоров!"  и,  степенно  качая  животом  вразные стороны, удалилась, осуществив таким образом  сравнительно  честноераспределение   украденных   денег.   Игорек   крайне   удивился    такомубесцеремонному вероломству. Конечно, он мог бы позвать милицию, но милициион и сам сейчас побаивался.     Короче, в Женеву  он  прибыл  на  рассвете  без  денег  и  спросил  вадминистративном окошке, в каком корпусе проживает Валентина.  (Оказалось,что ее фамилии он не знал, но Валентину здесь все знали и без фамилии).     - Не в корпусе, а в чужих "Жигулях" на пляже, - злорадно ответили  изокошка.     Магаданец, задумавшись о жизни, пробовал  ногой,  холодная  ли  вода,когда озверевший от ревности Игорек  перемахнул  через  ров  и  увидел  насиденье "Жигулей" хорошо знакомую серебряную  ложечку,  которую  Валентиназабыла бросить в чемодан.     - Чья машина?! - заорал Игорек,  потрясая  ложечкой,  хотя  на  пляженаходился один магаданец.     - А что надо? - удивился магаданец.     Произошла жуткая сцена: Игорек схватил магаданца за шиворот, подтянулна уровень своего взгляда и стал вытряхивать из  него  душу,  а  магаданецлягал его коленями в живот и с ужасом  начинал  понимать,  что  если  дажепересидит глухонемого, то с этим гигантопитеком ему нечего тягаться.     Увидел и Игорек, что магаданец толст, плешив,  золотозуб,  и  немногоуспокоился. Оставался, правда, таинственный глухонемой, которого надо быловышибить из Дома колхозника, чтобы Валентина  перестала  с  ним  общаться,хотя она с ним уже не общалась, потому что  глухонемой  совсем  выдохся  истал похож на рыбу любви.     Они отправились его вышибать - впереди Игорек с  серебряной  ложечкойкак с вещественным доказательством, а позади магаданец с кожаным пальто затысячу рублей, потому что ночи уже были холодными, а Валентине нечем  былоукрываться. Они пришли и увидели глухонемого, который, собравшись с духом,писал на фасаде Дома колхозника новую халтуру-вывеску -  он  очень  боялсяопять сотворить какую-нибудь ошибку,  и  чем  больше  боялся,  тем  чуднееполучалась ошибка:                           "ПРОСТОЙ ИНДУСТРИИ".     - Вы с ним  не  связывайтесь,  -  зашептал  магаданец.  -  Глухонемыедерутся до конца, как сумасшедшие, и даже не ощущают, когда человек теряетсознание. И потом... он может позвать на помощь других глухонемых.     - Эй ты, простой индустрии! - завопил Игорек, пропуская побоку советымагаданца.     Но глухонемой не слышал.     Тогда Игорек пнул ногой по стремянке, и глухонемой обиженно  завертелголовой.     - Дай пройти, понимаешь?     - У-у-у... - сердито загудел глухонемой.     - Он приехал к Валентине,  ясно?  -  принялся  на  пальцах  объяснятьмагаданец. - К Ва-лен-ти-не... стре-мян-ка ме-ша-ет... понимаешь?     Глухонемой жестом спросил, в своем ли они уме и чего - им нужно?.. Нотут  на  пороге  появилась  Валентина,  и  Игорек  онемел  от  счастья,  аглухонемой понял, что пора его любви закончилась, и,  не  очень-то  горюя,побежал к автобусной  остановке,  чтобы  вернуться  в  Одессу  в  обществоглухонемых, где его могли уволить с работы  за  двухнедельную  неявку.  Наостановке он был схвачен разгневанными  председателем  колхоза  и  главнымврачом  санатория,  которым  проезжающее  начальство  учинило  разнос   за"идеологические ошибки в  художественном  оформлении",  -  у  нас  с  этимстрого, как уже говорилось. Они, бывшие враги, потрясая руками и  хватаясьза головы,  провели  глухонемого  мимо  "ДУСИ  И  ВАНИ",  "ТОСКИ  ПОЧЕТА","ПРОСТОЯ ИНДУСТРИИ" и на пальцах объяснили ему:     - Что же  ты,  гад,  с  нами  делаешь?!  Деньги  взял,  а  ошибки  неисправил?!     Они отобрали у него чемоданчик с орудиями производства и посадили подарест  в  "Простой  индустрии",  сделав  из  глухонемого  кругом  во  всемвиноватого.     А в это время лето кончилось и начался воистину  маркесовский  дождь,который собирался с самой весны и уже не прекращался до самого конца  этойистории. Канава вокруг "Жигулей"  наполнилась  водой,  и  магаданец  началирригационные работы по отводу  дождевой  воды  в  Черное  море.  Действуясовковой лопатой, он копал отводную канаву, но дождь все  лил,  и  лил,  илил... а "Жигули" все проваливались и проваливались в эту  яму  и  наконецушли в песок по самые фары; но  идти  на  поклон  к  председателю  колхозагордый магаданец не собирался.     А Игорек безвыходно сидел на кровати в комнате Валентины  и  был  таксчастлив, что даже не думал, на какие шиши вернется домой.     А Валентина стояла у окна, накинув  кожаное  пальто,  и  смотрела  напроливной дождь... Ее мучила банальная задача, теоретически  решенная  ещефилософами прошлого века: она никак не могла понять, почему, когда мужчиналюбит многих женщин - это одно, а когда женщина любит многих мужчин -  этосовсем-совсем другое? Она кое-что слышала о свободе любви и об эмансипацииженщин, но обстоятельно познакомиться с предметом ей не хватало времени  -ведь жить ей было совсем  не  сладко!  В  условиях  бескомпьютеризации  ейприходилось чертить и копировать на работе и дома, чтобы содержать себя  идочь, которую она по неопытности родила десять лет назад, страдая вместе содним студентом-медиком, за что и  была  переведена  из  дневной  школы  ввечернюю. Перепуганный студент, перед тем, как дать  деру,  консультировалВалентину: мол, все дело в биологии, и что лучшим для  нее  выходом  будетмуж о таким же темпераментом, но  найти  такого  крайне  сложно,  ибо  он,студент, судит сам по себе - на холодную кровь он никогда не жаловался, нос Валентиной он чувствует потребность хотя бы месяц побыть монахом.  Такимобразом студент подвел под  Валентину  научную  базу  и  смылся.  Биологиябиологией, но Валентина и через  десять  лет  не  знала,  что  ей  делать:пострадать ли с Аркадием Григорьевичем  Серовым  за  правду  в  искусстве?Поступить ли женой в династию Фоменко? Выйти ли замуж за Игорька и  ждать,когда его пригласят  в  сборную  страны  по  баскетболу?  За  глухонемого,который слова  доброго  не  скажет?  Или  за  новую  "Волгу"  золотозубогомагаданца?     Кто из них достоин ее сострадания?     Так они и жили до середины сентября в Доме колхозника, и уже главврачсанатория и председатель колхоза под одним зонтиком  прибегали  к  ним  напоклон и слезно просили:     - Выметайтесь, люди добрые, сезон закончен!     И уже шли тревожные запросы из Магадана: "Где наш начальник?", и  ужеИгорька  искали  родители  всесоюзным  розыском,  но  милиция   не   моглапредположить, что он находится в Женеве а магаданец и Игорек целыми  днямилежали на кроватях, скрестив  руки  на  груди,  и  экономили  силы,  чтобыподольше продержаться и не умереть от голода раньше соперника, ибо даже  умагаданцев иногда кончаются деньги. Зато в эти дни  магаданцу  исполнилосьпятьдесят лет, и от голода у него затянулась язва, которую он двадцать летне мог вылечить всем золотом Магадана. А Игорек от того же голода вырос додвух метров, и ноги свои, просунув  сквозь  решетку  кровати,  поддерживалтабуреткой.     И  ничто  на  свете  их  уже  не  интересовало  -  даже  сообщение  опредполагаемом проекте советско-американского совместного полета на Марс -ничто не интересовало, кроме общего предмета своей несчастной любви.  Одинлишь глухонемой, сжалившись,  выдавал  им  через  день  по  рублю,  и  онитащились под дождем в санаторную столовую есть манную кашу: а глухонемой вэто время, перегородив стремянкой  вход,  охранял  Валентину,  за  которойоднажды уже приходил участковый уполномоченный в  брезентовом  плаще  и  окакой-то повесткой. Потихоньку он также начал исправление своих ошибок,  иони теперь выглядели так:                              "ДУНИ И ВАСИ".     Глухонемому давно пора было ехать в Одессу  искать  новую  работу,  амагаданцу на Магадан искать золото стране, а Игорьку - домой, искать  свойжизненный путь, но никто из них ничего  не  хотел  искать,  потому  что...любовь!     Потому что в слове "ЛЮБОВЬ" даже глухонемой не сделал бы ошибки.     И Валентине тоже ничего не хотелось искать,  потому  что,  во-первых,дождь; а во-вторых, потому что она уже нашла и  Игорька,  и  магаданца,  иглухонемого, и Василия Фоменко, и Аркадия Григорьевича Серова, и хотя  всеони были странными людьми, но она выбирала: за кого же ей выйти замуж?     И всех она очень любила - вот только посмеивалась  над  председателемколхоза, с которого за простои индустрии  и  за  ошибки  в  художественномоформлении слетела соломенная шляпа  и  долго-долго  катилась  с  горы  постарой  николаевской  дороге;  да  еще  ненавидела  глупого,  как  пробка,мотоциклиста, который нажаловался на нее такому же, как он, следователю, итот, нарушая все юридические нормы, прислал Валентине в Женеву повестку  спредписанием явиться в город Житомир в  качестве  свидетеля  обвинения  поделу двух карточных шулеров, укравших командный кубок.

85%, 11 голосов

15%, 2 голоса
Авторизируйтесь, чтобы проголосовать.
17

Комментарии

112.09.10, 16:28

Хороший рассказ . Ваш?

    212.09.10, 17:04Ответ на 1 от __Михаил__

    Хороший рассказ. Ваш?Нет, но если понравилось, могу еще парочку опубликовать. Там все примерно в таком стиле. Мне, так очень понравилось

      312.09.10, 17:19Ответ на 2 от Коммуняка

      Весело написано; манера изложения напоминает Б. Штерна.

        412.09.10, 17:50Ответ на 3 от __Михаил__

        Весело написано; манера изложения напоминает Б. Штерна.Так это он и есть

          512.09.10, 17:52

          Отчего-то вспомнился старый анекдот.
          Молодой человек, вроде Игоря из рассказа , приходит к отцу и сообщает:
          - Папа, я встречаюсь с девушкой. У нас всё очень серьёзно...
          - Сынок, твою девушку зовут Наташа?
          - Да, а ты откуда знаешь?
          - Когда я был таким как ты, тоже с ней встречался.

            612.09.10, 17:53Ответ на 4 от Коммуняка


            Догадывался, но дай, думаю, перестрахуюсь.

              712.09.10, 18:21Ответ на 6 от __Михаил__


              Догадывался, но дай, думаю, перестрахуюсь.
              Да его просто мало кто читал, но писатель весьма самобытный и своеобразный. Ни под кого не подстраивается.

                812.09.10, 18:28Ответ на 7 от Коммуняка

                Он малоизвестный? Странно. Если я ничего не путаю, при Союзе он печатался (чего стоят Бел Амор и робот Стабилизатор ). Да и в первые годы после развала в украинском журнале "Наука і фантастика" пусть и с сокращениями была напечатана "Шестая глава Дон Кихота".

                  912.09.10, 18:49Ответ на 8 от __Михаил__

                  Он малоизвестный? Странно. Если я ничего не путаю, при Союзе он печатался (чего стоят Бел Амор и робот Стабилизатор). Да и в первые годы после развала в украинском журнале "Наука і фантастика" пусть и с сокращениями была напечатана "Шестая глава Дон Кихота".Нет конечно
                  Я же не написал- малоизвестный-написал -мало кто читал

                    1012.09.10, 18:51Ответ на 8 от __Михаил__

                    Вы кстати - первый кто сказал о том что читал Штерна

                      Страницы:
                      1
                      2
                      предыдущая
                      следующая