Судьба, страх, предательсво - война!

                                                           

Этот замечательный человек написал две книги посвященные обороне Севастополя. Нет, не типичные « героические эпопеи», а описание того о чем ни кто не хочет писать и говорить – последние  дни обороны, с 29 июня по 12 июля. Когда был эвакуирован, практически весь командный состав, а тысячи бойцов  остались  брошенными на берегу. По воспоминаниям очевидцев, трупы плавали у берега в несколько слоёв.

Первая книга  «Героическая трагедия», была издана в 2001 году. Вторую книгу он издать не успел…. Это должен был быть сборник воспоминаний участников  тех событий, вернее их письма в которых они описывали происходящее.  

Я редактировал рукопись и был удивлен…  Пишет кадровый офицер: «Получил задачу,  выполнил, был ранен».  Все! Но если пишет рядовой боец, то это готовый сценарий для фильма, в котором он творит подвиги на уровне Арнольда, листов так на 10.  Но были и исключения.

Я хочу привести несколько интересных фрагментов воспоминаний.

Немцы – ветераны прислали автору  фотографии тех событий, на одной из которых оказался корреспондент автора. Судьба этого человека воистину интересна. Он попал в плен  после боя. На немецких фото  запечатлены моменты его сдачи в плен и гибели Морского охотника - 0112.

                                             

              Старшина 1-й статьи узла скрытой связи штаба ЧФ  Корякин Иван Иванович.                

«МО-112 пошел вдоль берега Крыма и на рассвете был атакован четырьмя катерами противника. Катер при таком курсе был обречен на гибель, как это случилось с "Арменией". Идти на видимости Крымского берега в светлый день в это время было невозможно. После часового боя, если его можно так назвать, все было кончено. Немцы расстреливали наш катер с короткой дистанции, и на палубу нельзя было выйти, так как сразу стегало пулеметным огнем. С пушек немцы били по ватерлинии и катер стал тонуть,  прекратив сопротивление.

                                      

Тогда немецкий катер подошел вплотную и качал снимать к себе на борт способных двигаться лодей. Из 70-80 человек, бывших на борту, перешло на катер немцев 15-20 человек, в том числе генерал Новиков (последний командующий обороной. Благодаря немецким фото, автору  удалось установить, что он погиб в немецком плену, а не пропал без вести как ранее считалось.), его адъютант, капитан 2-го ранга Заруба (командир крейсера «Червона Украина») и другие. Никаких издевательств над нами не было. Немцы хвалили защитников Севастополя, говоря: "Гут золъдат Севастополь". После Симферополя я оказался в  г. Смела

Черкасской области и в октябре 1942 года бежал из лагеря. Находился в партизанском соединении брянщины. В марте 1943 года соединились с частями Красной армии, 3 декабре был вторично ранен, тяжело. В марте 1944 года был демобилизован».

                                     

                                                                  Корякин Иван Иванович

                                      

                                     

                                    

                                               Генерал Новиков (краиний с права, в первом ряду)

А это совсем другой типаж «героев», которые спустя столько лет, до сих пор пытаются объяснить причины своего поступка.

                                   

                                   Старшина 1-й статьи Восканов Андрей  Михайлович       

«Необходимо было пополнить  боезапас и продовольствие (повод). Комиссар Снесарев, проходя мимо цепи, искал добровольцев на их доставку, но таковых не оказалось. Тогда он крикнул: "Есть ли в цепи моряки?" Поднялся я и еще один моряк. Снесарев сказал мне: "Старшина, быстро отправляйся в Учебный отряд, найди машину и привези". (Причина) Под обстрелом и бомбежками добрался до Корабельной стороны в Учебный отряд. Никакой машины мне, конечно, не дали. В подвалах суматоха. Тыловики на мои просьбы отвечали: "Бери вещмешок и сколько донесешь, мотай на передовую!" Помню, что взял в вещмешок 6 буханок хлеба, консервы, сухой колбасы (а где патроны и гранаты?) и выскочил из подвала. В это время был такой массированный налет авиации, что часть корпусов школы обрушилось. Пользуясь передыш­кой,  как мог стал пробираться обратно к своим, но на позициях их не обнаружил( можно подумать что ты туда пошел). На обратном пути мне попадались группы отсту­пающих бойцов, которые мне сказали, что впереди наших нет. Пришлось влиться в одну из групп. Во главе шел лейтенант-моряк, который видя что я ранен, сказал чтобы я отдал автомат, а сам мол пробирайся в госпиталь, что я и сделал. (Вот  почему он оказался, «случайно» в городе).

                                        

Я забрался в небольшую пещерку и ждал темноты. Осмотревшись, обнаружил несколько узелков и чемоданчик с гражданскими вещами. В чемодане оказался новый шевиотовый костюм и огромная сумма денег в новых купюрах, банковской упаков­ке по десять тысяч в каждой пачке сторублевками. Деньги меня как то не интересовали, а костюм пригодился. Он был сшит как по мне. (Фантастика! Какое, «случайное»  везение!)

К утру немцы стали забрасывать нас сверху гранатами и долго не опускались вниз, крича: "Рус, здавайс!" Выглянув из пещеры, я увидел немецкого офицера, стоявшего у края обрыва, а по тропинке, в одиночку оставшиеся в живых бойцы, подни­мались к нему и немец заставлял их поднимать руки вверх. Я понял, что дело со сдачей в плен меня не минет. Мелькну­ла мысль переодеться в гражданское. Одел костюм и рубашку. Тель­няшка под ней не была видна ( А то он не знал, что немцы за тельняшку расстреливали на месте. Герой!). Машинально запихал за пазуху десять(помнит!) пачек денег и стал подниматься. Под видом гражданского, не подни­мая рук, прошел мимо офицера.  До сих пор не пойму, почему он меня не обыскал и не заставил поднять руки (третий раз упоминает о руках. Задрал так, что тельник вылез!), хотя забинтованная рука была пропитана кровью, а за пазухой что-то выпирало. Всех ходя­чих в военной одежде построили в колонку и погнали в город. Я отстал от колонны и в метрах в 40-50 шел стороной(Охотно верится, когда отставших добивали).

                                          

Пробравшись в город, стал искать своих.  Из 79-й бригады напротив памятника по­гибшим кораблям видел купающихся Федорова и Наумова с БЧ-2 лиде­ра "Ташкент". Почему они отстали от лидера (Указал что они дезертиры), я не знал. Да и вели они себя как-то странно, не проявляя желания говорить со мной, сторонились. (Наверное знали какая ты гнида) Так я плутал по городу не зная, что предпринять. К вечеру у макаронной фабрики, увидел капитана Певкина, командира 120 мм минометов, минометчика Бобешко, минометчиков Юхтевского, Чаплыгина и старшего лейтенант, фамилию которого забыл. Все они уже двое суток прятались в подвале фабрики. Им помогали шефы - женщины, кото­рые шефствовали над нашим дивизионом. Они готовили пищу и скрытно доставляли ее в подвал. Никто не знал, что делать дальше, хотя знали, что так долго продолжаться не может. Капитан Певкин М.З.,  как старший из нас, не давал команд к какому-то действию. Оружия ни у кого не было.  Женщины намекали, что продукты уже на исходе. Вот тогда и пригодились деньги и мой костюм. Я, по указа­нию Певкина ходил на базар - "черный рынок". Там я встретил шофера Гусева из нашего дивизиона. Считая его своим, объяснил, где мы нахо­димся. По-моему он был жителем Севастополя. На следующий день нагрянула жандармерия и всех арестовали, кроме старшего лейте­нанта, который с вечера ушел, сказав, что Певкин не принимая ни­каких мер, малодушничает. У него, как я помню, был единственный наган. В то, что нас выдал жандармерии Гусев, я нисколько не сом­неваюсь. Потом его видели в гражданском костюме расхаживающего по базару. (Ты же был в коцлагере!)

                                                  

В жандармерии нас по одиносчке допрашивали. Что кто гово­рил на допросах не знаю. Меня били, хотели узнать из-за того, что у меня была такая сумма денег. Все допытывались, кому эти деньги предназначались. Подозревали меня в связях с партизанами. Я им говорил, что нашел, но мне не верили. Тогда я сказал, сам не знаю, почему сказал (правду!), что убил тылового кассира.  Немцы,  как мне показалось, поверили  и через день меня бросили в лагерь (по видимому уже как сотрудника). А там оказывается, были и все остальные мои товарищи. Их из жандармерии отвели в лагерь, так как при них не было оружия.

Прошел лагеря в Кировоградской области, Смеле, Полоцк-2, станция Дно, деревня Сольцы, вновь Полоцк, Латвия-2, Даугавапилс. Был продан лагерным начальством за шнапс и сало одному латышу-хозяину имения "Земоли". Оттуда сбежал и с оружием в руках примкнул к нашим наступающим частям». (Ну история папы Ющенко в миниатюре!)

Обратите внимание.  Его «героические воспоминания»  выглядят, как попытка в очередной раз оправдаться за  совершенные тогда поступки.  Он 3 раза  повторяет  фразу « С поднятыми руками»,  3 раза переводит «стрелки»  на  капитана Певкина и 2 раза на шофера Гусева. Все, у него получается по чужому приказу или чисто случайно. Прошло столько лет, но страх ответа за совершенное продолжает его мучить. 

               А этот «герой», как из атласа дедушки Ломброзо ( психиатр – криминалист)

                                                       

Политрук 3-й пулеметной роты 3-го батальона 142й Отдельной стрелковой бригады                                        Приморской армии, старшина   Петр Терентьевич Герман

«Бойцы подняли на себя "Максимы" и по три коробки с лентами к ним - это весь наш боезапас, которым собирались остановить танки и уничтожить самолеты врага (причина). Вероятно командованию батальона или бригады и было что-то известно, но такому, почти рядовому - старшине, каким был я (старшина (сержант) – политрук роты?- ред.), никаких там распоряжений назначений, перемещений не было известно, как и обстановки организации по обороне Севастополя после 30 июня 1942 года (ты солдат наверное охренел от того что тебе не докладывают генералы). А утром 4-го июля масса людей потянулась в плен (следствие). Виднелась в стороне группа командиров и комиссаров. Как их отделяли от массы, я не знаю».

А политрук,  не комиссар? Все в плен пошли сами и он абсолютно не знает,  как немцы узнавали командиров и комиссаров.

Этот тоже пытается оправдаться.  

Выводы делайте сами.

                                                 

                                                    А вот вам и крымские татары в действии.

Война это не мирная  жизнь, где можно «пузырится» в глазах окружающих, люди проявляются очень быстро и  на много ярче.

                               

                                 Севасторполь. Немцы угощяют местных цыган. Вермахт, не SS

Прошли десятилетия после войны, а как много еще можно узнать интересного.