Старость в большом городе: право на Жизнь

Хорошие кожаные туфли, костюмы-тройки, стильные оправы очков, все оттенки красной помады, чулки со стрелочкой сзади вдоль ноги, кашемировые пуловеры и пальто, яркие галстуки, пестрые платья, фетровые шляпы, роскошные шелковые шарфы, массивные украшения, солидные деревянные трубки и сигареты, зажатые между изящными пальцами с маникюром… Нет, это не краткое описание толпы гостей перед показом Dior во время недели моды в Париже. Это краткая сводка, как выглядят парижские пенсионеры.

Я уже очень давно хочу написать этот текст. О старении без увядания. О праве на старость, которое равняется праву на полноценную жизнь. О старости без налета старости. О возрасте без возрастных ограничений. О том, что умение стареть красиво – это не про искусство скрывать морщины и закрашивать седину, а стареть с достоинством – это не всегда про размер пенсии.


Традиционный петанк в Люксембургскойм саду

Сразу оговорюсь, что фотографий в этой публикации могло быть гораздо больше. Дело в том, что колоритных парижских пенсионеров не надо высматривать, поджидать и охотиться за ними с камерой из-за угла. Они находят тебя сами – на улицах и на шоппинге, в кино, в ресторанах, в музеях, в общественном транспорте и в очереди за мороженым. И я в какой-то момент уже просто устала фотографировать их, судорожно пытаясь навести резкость на дисплее телефона, как будто невзначай зажатого в одной руке на уровне глаз.

Так, например, в мою коллекцию не вошла фотография, которую я могла бы сделать в сентябре на утренней rue Commerce: на выходе из магазина GAP я столкнулась с сухонькой бабушкой в… короткой юбке. Я еще долго таращилась ей вслед, стоят в дверном проеме, ошарашенная и напуганная внезапной красотой незнакомой женщины, которая была моложе всех молодых. Да, пожалуй, никаких бабушек и дедушек далее по тексту не будет. Остановимся на мужчинах и женщинах, которым за 60. Ведь, как я уже когда-то говорила в своей публикации «Почему француженки не толстеют» - какие к черту бабушки? И какие, ей-богу, дедушки?..


Эти двое только что припарковали свой "Пежо" и идут на рынок

Здесь также нет фотографии абсолютно седой француженки со стрижкой каре в длинном коричневом пальто, прикуривающей тонкую сигарету на rue Saint-Sulpice в прошлую субботу, когда уже начал накрапывать дождь. Я просто стояла на противоположной стороне улицы и смотрела, как она медленно кладет зажигалку обратно в сумку, как достает компактный черный зонт, раскрывает его, поднимает воротник пальто, медленно затягивается и медленно удаляется.

Еще, к примеру, я так и не успела сфотографировать грузного, очень-очень немолодого мужчину в коричневом костюме в оранжевую клетку, который подставлял лицо осеннему солнцу, сидя на стуле в саду Пале-Рояль. Он снял шляпу и положил ее на колено, а за спинку стула зацепил массивную трость с бамбуковой рукоятью.

Кроме того (и здесь я кусаю локти), я так и не поборола свою стеснительность и не запечатлела бедно, но очень аккуратно одетого мужчину в серой водолазке и идеально наглаженных болотных брюках, который сидел в двух метрах от меня на набережной напротив Нотр-Дам и тихонько играл песню Элвиса Пресли «Are you lonesome tonight» на гитаре. Рядом с ним стояли его старые плетеные сандалии и едва начатая бутылка белого вина.

Сюда же не вошла фотография женщины, с трудом передвигающей ноги, которую я видела на улице вчера: черные леггинсы, короткая дутая курточка приталенного фасона, волосы до плеч собраны черной бархатной резинкой в аккуратный хвост на затылке, черные лаковые туфли обуты на молочные капроновые носочки. Маленький черный лебедь с кожей, измятой, как лист пергамента…

И, к огромному сожалению, здесь нет фотографии пожилой женщины в черных брюках-клеш и красной кожаной куртке-косухе с объемными плечами, поразившей меня почти четыре года назад. Это был мой первый визит в Париж и одна из первых поездок на местном метро, когда я увидела Её. Она сидела на откидном кресле у двери, громко шелестя свежей газетой. Из ее сумки торчал надкушенный багет, а в руках у нее был весь мир – свежий номер Le Monde.


Слева - женщина, с которой я писала у себя на фейсбуке скетч  "Настоящая парижанка". Справа - кокетливый пакетик Wolford на чьих-то изящных коленках и "весь мир" в руках...)

С этого эпизода началась моя теплая любовь к французским пенсионерам, подернутая грустью о том, что в Украине все совсем не так. Но дело не только в пенсиях, как было сказано выше. И мне бы очень не хотелось, чтобы к финалу публикации все свелось к банальным деньгам, потому что, увы и ах, дело не только в них.

Средняя пенсия во Франции – 1032 евро. Вручите ее украинским бабушкам и дедушкам – что они будут с ней делать? Поедут ли путешествовать? Обновят ли гардероб? Начнут ли покупать более качественные и более дорогие продукты? Будут ли себя баловать походами в кино в субботу и чашечкой кофе с молоком пару раз в неделю по утрам? Вряд ли. Скорее всего, положат деньги в банку или постараются всучить их детям. Но классика жанра – это «на черный день». Можно ли винить их за это? Ни в коем разе. Можно ли что-то с этим сделать? Разве что если вернуться на несколько десятилетий в истории и попытаться предотвратить войну, голод… Избавить их от всего, что намертво законсервировало в них привычку ждать этого черного дня.

Помню, что именно глядя на пенсионеров, как будто живущих в другом измерении, я испытала тот самый культурный шок во время первой поездки за границу. Мир разделился на две половины: с одной стороны – седые французы, живущие полной жизнью со всеми ее маленькими и большими радостями, удовольствиями и правом на них; с другой – украинские старики, выживающие в обществе, не готовом воспринимать их как полноценных его членов после того, как пересечен определенный возрастной рубеж. Нашим бабушкам и дедушкам положено вести как можно более пассивный образ жизни. А наряжаться, развлекаться, заводить отношения и вести себя так же, как тридцатилетние – не по возрасту, неприлично, неуместно. Что скажут люди? Их закомплексованность, боязнь чужой оценки и неумение жить для себя обусловлены тяжелой жизнью. Победители в страшной войне и проигравшие в борьбе за право наслаждаться миром.

Во Франции нет привычки маскировать седину, прятать немолодое тело от подбородка до пят, переставать краситься или носить яркие оттенки. У французской старости нет пыльного налета, приглушающего краски, свидетельствующего о малой подвижности, о застывшем времени. Здесь нет табу на облегающие фасоны, на громкий смех, на активный образ жизни и вредные привычки, а главное – здесь нет табу на выбор. То, чего так отчаянно не хватает украинским пенсионерам, – это возможность выбирать. Не только в силу маленьких пенсий, но и в силу маленьких возможностей в социуме, а также крайне низких ожиданий, которые социум им предъявляет. Ну что возьмешь со стариков? – так мы привыкли рассуждать. Несмышленый электорат, забытое поколение, закостенелые мозги…

Бесформенная одежда.
Бесформенная жизнь.


Моя любимая фотография - на кассе магазина Forever 21 :) Кто сказал, что это молодежный бренд? Пфф))

У парижских пенсионеров напротив – высокие требования, высокие стандарты и высоко поднятая голова. А иногда и высокие каблуки. Самые яркие показатели их благополучия – их повседневная жизнь. Рутина, в которой есть место абсолютно всему, что делают молодые. Поначалу мне сложно было привыкнуть к тому, что в отделе косметики со мной рядом выбирает пудру или тушь 75-летняя мадам, и не исключено, что в магазине одежды свитер нужного размера у меня из-под носа не уведет девочка, которой уже далеко за 60. Никто не стыдится своих морщин, никто не извиняется за свой возраст. Да, лучшие годы, пожалуй, уже прошли, но это не повод прожить остаток дней, постоянно опасаясь, что какие-то занятия и действия тебе могут быть не к лицу "в твои-то годы" .

Если нашим бабушкам и дедушкам уже не дано убедить себя в этом собственными силами, то это задача молодого поколения – водить их с собой на завтраки, брать их на все эти бесконечные (и замечательные) фестивали уличной еды, на барахолки, театральные премьеры, мастер-классы и воркшопы. Возить бабушек и дедушек в отпуск и на шоппинг. Брать их с собой на прогулку и на бокал апероля, в конце-то концов. Как вы яхту назовете, так она и поплывет – если бы у нас было меньше снисхождения к старикам, возможно, они бы гораздо свободнее себя вели и чувствовали. Мы же сами и отрезаем их от жизни, в которой они все еще есть.

Французские пенсионеры держатся за руки, обнимаются, целуются, вкусно едят и просят еще один графинчик вина за обедом. Не только потому что у них есть деньги, но и потому что они уверены – жизнь счастливую, радостную и красивую они заслужили. И вписываются они в нее так же хорошо, как их дети и внуки.


Три зимы назад)

Наши родители и мы сами будем уже совсем по-другому стареть. Но пока еще не поздно – позвоните вашей бабушке, загляните в гости к вашему дедушке. Да – принесите им всего самого вкусного. Только не сидите с ними на кухне, как всегда, как будто они к полу прибиты гвоздями – возьмите их на прогулку, покатайте на карусели или на речном трамвайчике, займите с ними столик в кафе у окна или на новенькой террасе очередного новенького заведения, закажите два новомодных кофе и десерт. Покажите им, что они не лишние в этом "сегодня". И сделайте селфи, ради бога. Не для инстаграма. А просто на память. Как давно вы обнимались и фотографировались со своими дедушками и бабушками? Как давно прикасались своей щекой к их щеке – нежной и измятой, как лист пергаментной бумаги?.. 

Фото: следите за постоянно меняющимся красивым Парижем в моем блоге spirit-of-paris.me и instagram - @okotrus :)

Брат Католикоса — рядовой доносчик

Брат Католикоса — рядовой доносчик: как владыка Езрас в Москве сдал армян полицейским - https://armenia.im/6/177041.html

*     *     *

Недостатка в призывах о здравомыслии, нравственности, трезвом суждении общества в последние дни у нас не было.

Подобные призывы поступали, в частности, из Первопрестольного Святого Эчмиадзина, а их автором был католикос Гарегин Второй. Духовный предводитель и на этот раз был в своей роли, поскольку когда ему нечего сказать, или он не может честно признаться, что у него на уме, он начинает озвучивать такого рода бессмысленные, бесплодные призывы. Вот только так вышло, что нынче в добрых призывах католикоса больше всего нуждается его родной брат, нежели народ...

Поступила информация о том, что 22 апреля московские армяне во дворе армянской церкви провели акцию протеста против премьерства Сержа Саркисяна. И тогда предводитель Российской и Ново-Нахичеванской армянской епархии архиепископ Езрас Нерсисян, брат Гарегина Второго, недолго думая, взял и позвал полицию. Увидев полицейских, демонстранты попытались войти в церковь, надеясь, что в чужой стране родная церковь прикроет их. Однако Езраз закрыл двери, после чего полиция подвергла приводу десятки демонстрантов.

Проживающие и служащие в других странах обычно руководствуются одним неписаным законом – соотечественник соотечественника не выдает, не доносит на него, не сдает в руки полицейским. Случай с архиепископом Езрасом – самое позорное проявление неприятия этого закона, поскольку, будучи горе-священнослужителем и не прислушавшись к требованию своего чина, он «сдает на съедение волкам» людей, которые фактически ничего незаконного не делали. Вот только Езрас по примеру Гарегина продолжает думать, что в любом постороннем есть опасность, и эта опасность направлена против них. Поэтому в призывах католикоса о здравомыслии есть столько здравомыслия, сколько у его брата – нравственности.



Фрумыч -"Навстречу кризису" )))

 
https://frumich.livejournal.com/287904.html


* * *

Однажды в телевизоре появился бледный как смерть Министр Финансов и заявил: 
- Финансовый кризис нас не затронет. Потому что. Я вам точно говорю. 
Население, знающее толк в заявлениях официальных лиц, выматерилось негромко и отправилось закупать соль,спички и сахар. 

На следующий день в телевизоре появился смущенный донельзя Министр Торговли и сказал: 
- Запасы хлеба и товаров первой необходимости позволяют нам с гордостью утверждать, что голод и товарный дефицит нам не грозит. Вот вам цифры. 
- Ох! – сказало население и докупило еще муку и крупы. 

Министр Сельского Хозяйства для убедительности сплясал на трибуне и сказал радостно: 
- Невиданный урожай! Надежды на экспорт! Возрождаемся! Закрома трещат! 
- Во даже как! – ужаснулось население и побежало конвертировать сбережения в иностранную валюту. 

- Цены на недвижимость упадут! Каждому студенту по пентхаузу! В ближайшем будущем! – не поморщившись выпалил Министр Строительства. 
- Да что ж такое, а? – взвыло население и побежало покупать керосин, керосиновые лампы, дрова и уголь. 

- Современная армия на контрактной основе. Уже завтра. И гранаты новой системы. В мире таких еще нет. – солидно сказал Министр Обороны. – Ну а чего нам? Денег же – тьма тьмущая. Резервы, запасы и вообще профицит. 
- Мама!...- пискнуло население и начало копать землянки. 

- Все о-фи-ген-но! Вы понимаете?! О-ФИ-ГЕН-НО!!! – внушал Президент. – Мы уже сегодня могли бы построить коммунизм. Единственное что нас останавливает – нам всем станет нефиг делать. Потому можете спать спокойно! Стабильнее не бывает! Пенсионеры покупают икру ведрами! Предвижу качественный скачок, рывок и прыжок. А количественный – вообще бег! Семимильными шагами к достатку и процветанию. Карибы становятся ближе. Отсель грозить мы будем миру. По сто тридцать центнеров роз с каждой клумбы. Надои будем вообще сокращать. Коровы не могут таскать вымя. Население возмущено дешевизной. Южная Америка просится в состав нас на правах совхоза. Ура! 

- Да что ж вы там такое готовите, звери?! – закричало население и на всякий случай переоделось во все чистое. 

УПД: Отвык, млин. Простите.

=================

😄

Художница Inge Look и её "неунывающие старушки")))


Финская художница Инге Лёёк - иллюстратор и садовод. Нарисовала более 300 открыток, иллюстрирует книги и журналы. Наибольшую известность ей принесла серия про весёлых, не желающих стареть старушек. "Я бы хотела, чтобы люди иногда останавливались, а не носились сломя голову от одного проекта к другому. Чтобы они умели быть довольны тем, что у них есть. Мне кажется, одна из святых правд жизни — это жизнь именно в настоящий момент. Я сама все время борюсь за то, чтобы запоминалась ценность именно текущей секунды".

Хочу, чтобы в старости у меня была подруга, которой можно было позвонить и старческим дрожащим голосом воодушевленно заорать: Ну чё, старая, когда пойдём пенсию тратить?!
 

Не хочу быть взрослой женщиной. Сначала побуду умной девочкой, а потом стану доброй старушкой.

Умирающая старушка зовет свою внучку и говорит ей: - Послушай меня, внученька, я тебе завещаю свою ферму. Там 3 дома, 6 тракторов, 1 амбар, 1 курятник, 20 коров, 10 лошадей, 10 овец, 10 коз и 10 машин. Внучка: - Да ты что, бабуля! И где же находится эта ферма? - В Одноклассниках, деточка.

Бабки возле подъезда те же гопники: сидят толпой на скамейке, питаются семками и знают всех на районе)

Чем старше я становлюсь, тем моложе и бесшабашнее себя ощущаю....... Чувствую путной старухи из меня не выйдет!!!!!!!!

 

 


 

Старушка на скамейке у подъезда должна успеть в этой жизни сделать три вещи: Посадить соседа сверху, построить соседей снизу и родить сплетню о соседке за стеной.

 

 

 

 

 

 

 


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 





i.ua рулит (мысли вслух)

ещё в 12-08 18.04.2018 на главной странице сайта i.ua предлагалась публикация "Порошенко уличили в работе на Кремль" - https://fraza.ua/blog/268400-poroshenko-ulichili-v-rabote-na-kreml , я эту ссылку дала на другой ветке в ком. 77  - http://blog.i.ua/user/8910207/2221045/?p=7#advA_advC_2221045_26149276

а в 12-30 эту публикацию убрали..., ЦЕНЗУРА...nevizhu

Где правда: с патриархом Кириллом или с архимандритом Спиридоном

Поздравление Святейшим Патриархом Кириллом российских военнослужащих в Сирии с праздником Пасхи


8 апреля 2018 года, в праздник Светлого Христова Воскресения, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл поздравил российских военнослужащих, находящихся на авиационной базе в Хмеймим (Сирия), с праздником Пасхи. 

Телемост Москва  Хмеймим был организован из Зала Высшего Церковного Совета в кафедральном соборном Храме Христа Спасителя г. Москвы по каналу видеосвязи Министерства обороны Российской Федерации.

В беседе со Святейшим Патриархом Кириллом приняли участие начальник штаба группировки Вооруженных Сил РФ в Сирии генерал-майор Г.В. Жидко, российские военнослужащие, священнослужители.

Предстоятель Русской Православной Церкви обратился к участникам телемоста со словом:

«Я внимательно слежу настолько, насколько это возможно из Москвы, за всем тем, что происходит в Сирии.

В 2011 году, когда на территории Сирии уже начали действовать террористические группы, я посчитал необходимым посетить  эту страну. Меня предупреждали, что это опасно, но я понял, что надо обязательно поехать, чтобы помолиться вместе с православными, которых достаточно много в Сирии, и пообщаться с мусульманами, с которыми мы традиционно поддерживали и поддерживаем добрые отношения. Я совершил богослужение в кафедральном православном соборе Дамаска, и помню, как меня сопровождала на улице многотысячная толпа людей, переживавших большой душевный подъем. И главная мысль, которую высказывали мои собеседники — и те, кто занимал заметное положение, и простые люди, — сводилась к тому, что Россия должна помочь, что опасность настолько велика, что самим уже не справиться. Тогда еще не было крупномасштабных военных действий, но люди уже чувствовали надвигающуюся беду, а также отмечали, что первыми, кто пострадает в результате слома устоявшегося положения, будут христиане. А те говорили открыто: нас вырежут, нам придется бежать с насиженных мест, из родных домов. И опять-таки рефреном звучала мысль о том, что только Россия может спасти христиан в Сирии, на Ближнем Востоке.

Я вернулся из Сирии под очень большим впечатлением. С одной стороны, было очевидно, что это достаточно процветающая страна. Вообще, мне много раз приходилось бывать в Сирии, первые мои визиты в эту страну были еще в 70-х годах прошлого века, но то, что я увидел в 2011 году, настолько отличалось, что, несомненно, можно было свидетельствовать о больших успехах, которых народ достиг в построении мирной жизни. И когда сейчас смотришь на то, во что превращена Сирия, понимаешь, какое страшное преступление совершили те, кто развязал эту войну.

То, что Россия встала на борьбу с мировым терроризмом, с тем чтобы остановить его на дальних подступах к российским границам, является решением очень мужественным. Опыт показывает, что без такого решения Сирия бы исчезла. Несомненно, христиане погибли бы, либо в большинстве своем покинули места своего исторического проживания, но что самое главное (об этом вы знаете лучше, чем я) — враг приблизился бы к нашим границам и стал бы угрожать непосредственно нашему народу. Поэтому то, что вы совершаете, — это деяние огромного исторического значения.

Вообще, дела исторической важности видятся всегда на некоторым временнОм расстоянии. Проходит время, и лишь потом люди начинают осознавать всю важность того или иного деяния. Но уже сейчас мы можем сказать, что ваша миссия — это историческая миссия. Вы помогаете спасти большое количество людей от угрозы международного терроризма, от гибели, и, конечно, сберегаете для мирной жизни страну. Поэтому хотел бы сердечно поблагодарить вас за воинский подвиг, который вы совершаете.

Военные действия никогда не бывают простыми. Всякая военная операция связана с высокими рисками, и для того чтобы ее осуществлять, нужны мужество, знания, выучка и, конечно, чувство долга. Все это вы сегодня блестяще демонстрируете, и воинский подвиг, который вы совершаете, имеет не только политическое или гуманитарное значение, но и значение духовное, особенно для нашей молодежи. Что греха таить, достаточно комфортная жизнь, особенно в больших городах, размягчает человека. Комфорт ослабляет способность сопротивляться внешним обстоятельствам, волевые качества снижаются. Но ваш подвиг является очень ярким примером того, как в наше время люди, верные присяге, верные долгу, совершают мужественные поступки, спасают других — иногда, к сожалению, ценой собственной жизни. Все это является ярким примером того, что не иссякла сила нашего духа, служит замечательным примером для современной молодежи.

Поэтому с особым чувством я поздравляю вас сегодня с праздником Святой Пасхи. От всего сердца желаю, чтобы Господь приклонил милость Свою ко всем вам, чтобы ваше пребывание в Сирии завершилось успешно, чтобы задачи, которые перед вами стоят, были решены, чтобы вы сохранили свою жизнь и здоровье, чтобы ваши родные и близкие, которые с нетерпением ожидают вашего возвращения, могли вас обнять на родной земле. Я еще раз хочу поблагодарить вас и сердечно поздравить с праздником Святой Пасхи. Христос Воскресе!»

-------------------------

Сто лет назад участник подобных ратных подвигов, военный священник архимандрит Спиридон (Кисляков) 

тоже высказывал свои мысли по поводу «духовного значения» убийств одними вооруженными людьми других, а также по поводу участия в этом христиан:

«Больше всего я в эти минуты проклинал самого себя. Я говорил: да будет на веки вечные, да будет проклят тот час, когда я родился! Да будет, да будет проклят тот час, когда я рукополагался во священника! Пусть уже одно правительство отвечает и отвечало бы за этих несчастных цветущих здоровою юною жизнью воинов, насильственно влекомых им в объятия холодной смерти! Но вот горе, зачем я, священнослужитель алтаря Христова, являюсь сторонником войны, этого кровожаднейшего государственного правительства? Зачем я являюсь поборником народной христианской войны? Зачем я натравляю одних христиан на других? Зачем я именем Христа вдохновляю воинов на убийство? Зачем в одно и то же время я проповедую людям Христову любовь, Царство Небесное и в то же время этих же людей посылаю с их христианским Богом и божественною религией в царство смерти? О, Боже мой, до чего я дожил! До каких ужасных преступлений я дошел! Дальше этого греха уже идти мне больше некуда. Я стал убийцею, и каким ужасным убийцею!»

И еще:

«После одной моей проповеди один солдатик обратился ко мне и дрожащими устами спрашивает меня: «Милый батюшка, ради Христа, ради Самого Бога, скажите мне, мой дорогой, грех ли воевать или нет?» – «Страшный грех», – ответил я. «Грех? – переспросил солдатик. – Так зачем же вы нас гоните на бой? Зачем же вы нас гоните на бой? Зачем же вы, наши пастыри, от имени Самого христианского Бога освящаете войну и посылаете нас не по-христиански умирать? Вот и верь вам! Где же в вас правда?» («Исповедь священника перед Церковью»)

==============

Где правда: с патриархом Кириллом или с архимандритом Спиридоном?

 Священники и сейчас присутствуют на военных базах, причащают солдатиков Телом и Кровью Христовыми и благословляют убивать. Во имя Христа. Как это и происходило на протяжении последних двух тысяч лет. Одобряет ли это Христос? Церковь говорит: "да". апреля 2018 г

Фрумыч - "ГМО"...:)))

 http://frumich.com/blog/2017/12/gmo/.



— Ненавижу это все. Ненавижу! – заорала Людочка и швырнула тряпку в раковину. 

Тряпка влетела в кучу посуды, повалив пару чашек. Людочка посмотрела задумчиво на тряпку и снова взорвалась: 

— Ты тряпка! Тряпка! Ты понимаешь, какой ты тряпка! – закричала она и убежала плакать в ванную. 

Тряпка Александр несколько опешил от такого поворота событий, но выхода уже не было. Пришлось осознавать какой же он тряпка. Аналитическим умом генного инженера Александр понимал, что предпосылки к тому, что он тряпка, формировались достаточно долго. 

— Нахрена нужна ваша генная инженерия, когда картофель приходится все так же чистить ножом? – хихикала Людочка еще когда они только познакомились. Тогда, положить ей руку на колено, считалось сильным эротическим переживанием и недвусмысленным признаком полной и безоговорочной взаимности. 

— Вот неужели нельзя сделать так, чтобы фасоль варилась полчаса? Ну, чтобы без этих всех замачиваний на сутки? – вздыхала она в день, когда Александра привели знакомиться с родителями Людочки. 

— Да, да, Александр. – шумно сопела Ангелина Федоровна, мать Людочки, которой было очень неудобно и за меню праздничного стола и за то, что это меню придумалось уже после прихода влюбленных. – Нельзя же так. Надо же поближе к народу немного. 

— А некалорийный хлеб сделать? – вздыхала Людочка, крутясь у зеркала в их первой квартире. – Со вкусом бекона? Чем вы там занимаетесь? Неужели непонятно, что это — важнее всего. 

Самое смешное, что Людочка точь-в-точь повторяла то, что говорил директор по развитию их экспериментальной лаборатории. Просто другими словами. 

— Вы, остолопы! Задроты книжные! – щерился эффективный менеджер на рабочий коллектив. – Что вы мне тут втираете очки своими графиками, таблицами, фотографиями с микроскопов?! Я, в этом коллективе, представитель вашего основного заказчика! А именно – народа! Народу плевать на ваши хромосомы, эрэнка, дээнка, рыбо, прости господи, нуклеиды. Народу нужен продукт. Вы мне продукт давайте, который можно откусить! А не морочьте мне мозги своими исследованиями, замерами, проверками. Сделал – отдал – продали. Так сегодня все работает! Надо делать бизнес! Ставить цели и делать бизнес. Если наука не делает бизнес – это не наука, а какая-то херня! 

С таких совещаний воодушевленный коллектив уходил материться в курилку. Дома уходить было некуда. Убежавший куриный бульон требовал от тряпки Александра поработать тряпкой над варочной поверхностью. 

— Все чем вы занимаетесь — полная и безоговорочная херня! – бубнил Александр, отмывая плиту. – Пока бульон пускает пену и сбегает – вы не занимаетесь ничем! Народу стоит отвернуться и бульон уже на плите. Чтобы этого избежать, народ должен караулить бульон и снимать пену. Вместо того, чтобы духовно развиваться, втыкая в сериал. А вы там сидите и графики рисуете, задроты книжные! 

— Ты чудовище! – закричала Людочка и побежала одеваться. – Я еще подумаю –возвращаться ли к тебе?! Ты понял! Тряпка! 

Тряпка Александр все понял. Женщине, которая вину за свое ротозейство только что перекинула на отставание технологий, было необходимо успокоить нервы прогулкой, чем-то сладким и пониманием, что обед сварит провинившийся. У него подход научный, стрессоустойчивость, выработанная работой в молодом, дружелюбном коллективе, и ненависть к сериалам. Поэтому бульон не сбегает. 

— А правда... – остановился Александр. – А нафига пена? Пена зачем? 

— Я в городе пообедаю! – хлопнула дверью Людочка. 

— Иди, иди. Там тоже пена. – пробормотал Александр. – Пена... Это же нормально. Это свернувшийся белок. Один из. Или несколько. Надо просто убрать белок. Но не весь. А... А чего... Нормально же... 

Александр взял из кастрюли пробы пены и побежал к анализатору. 

— Тааак. Актин, миозин, тайтин, небулин... Так, так... А в комплексе? 

Александр влетел на кухню, отщипнул пробу мяса и анализатор вновь защелкал. 

— Так, так... – бормотал Александр. – Примерно то же... А если сырое? 

Александр метнулся к морозильнику и отпилил пробу сырого мяса. 

— Ну, конечно! Конечно! – забегал Александр у анализатора. – Надо просто снизить количество... Надо снизить. Для начала на двадцать пять процентов. И увидим. 

Александр скормил пробы сырого мяса синтезатору, подвигал бегунки количества белков и вдавил кнопку «Синтез». Синтезатор деловито загудел, приближая современные технологии к нуждам потребителя. 

— С первого раза, разумеется, получиться не должно, товарищ гениальный ученый. – вещал Александр. – Но методом последовательных преобразований, методом проб и ошибок мы очертим и пройдем путь, в конце которого победно прозвучит... 

— Дзыынь! – прозвенел синтезатор. 

Александр открыл и с удивлением уставился на небольшую курицу в синтезаторе. 

— Здравствуйте. – опешил Александр. 

Курица степенно кивнула, выбралась из синтезатора и уставилась на Александра. 

— Не получилось таки. – вздохнул Александр. – Но разработка, прямо скажем, перспективная. Только с пеной – черт знает что. 

— И с режимом стерильности – тоже черт знает что. – сообщила курица. – Ну, как мне кажется. Исходя из моих знаний и наличия сознания в целом. 

— Которые непонятно откуда взялись! – Александру вдруг стало нехорошо. – Нет, я слышал, что результат может превзойти ожидания. Но чтобы так. 

— А что мы пытались произвести? – курица повернула голову, чтобы получился строгий взгляд одним глазом. 

— Мясо! – выдохнул Александр. – Просто мясо. 

Курица сделала два шага по столу, тюкнула клювом в какую-то царапину и вновь посмотрела внимательно на Александра. 

— Ну, не то чтобы вообще ничего не вышло, на мой взгляд. – сообщила она. – Определенно я из мяса, а не из керамзита. Но это... У вас нет мысли, что это несколько общая задача? Нет, какой-нибудь прикладной цели? Ну, чтобы поближе к потребностям народа. Чтобы взять и продать. А? 

— Скажешь что-то вроде «книжный задрот» — я тебя под нож пущу! – оскалился Александр. – И про тряпку тоже молчи. 

— Да шучу я. – захихикала курица. – Чего пытался-то? 

«Хихикающая курица» — пронеслось в мозгу Александра. – «Никого, вроде, не удивишь таким словосочетанием, а у меня будет одним из самых сильных образов». 

— Бульон без пены? – спросила курица. – Всего-то? 

— О как. Еще и телепатия? – удивился Александр. 

— Телепатия антинаучна. – сообщила курица. – По набору проб у анализотора можно сделать вывод. Научный метод же. Эмпиреи – наше все. 

— Эксперименты – тот самый метод проб и ошибок, который позволяет нам набрести на гениальную бизнес идею! Только этот метод, в условиях постоянно совершенствующихся технологий принесет нам ту самую жемчужину, которая нас озолотит. – скопировал Александр своего начальника. 

— Ахинею не стыдно нести? – строго спросила курица. – То, что вы несете – курам насмех! Экспериментатор хренов. 

— Вы бы... Вы... – замялся Александр. 

— Самс. – ответила курица. – Можете звать меня Самс. 

— Вы бы, Самс... А почему, кстати, Самс? – спросил Александр. 

— Я так чувствую. – задумчиво ответила курица. – Из области иррационального, знаете ли. На уровне подсознания. 

— Вы знаете, Самс, — ехидно сообщил Александр. – курица, которая болтает про подсознание и иррациональное начало – не так чтобы гигантский прорыв. Короче, вы бы, Самс, прекратили меня чехвостить. Я, как-никак, ваш творец. Отец можно сказать. 

— Вы бы... – замялась курица. 

— Александр. 

— Вы бы, Александр, тоже задумались о том, что вы не первый человек, который по ошибке родил мыслящее существо. – не менее ехидно парировала Самс. 

Александр обиженно засопел. Самс гордо расхаживала по столу. 

— Полноте, Создатель. – не выдержала курица. – Давайте не будем тратить время на склоки. Ведем себя как стандартная семья. Надо варить бульон, а мы тут выясняем отношения вместо этого. Несите образцы. Только это... Давайте говядину лучше. 

— Почему говядину? – не понял Александр. 

— Да не по себе мне как-то от предыдущего сырья. – развела крыльями Самс. – Только стерилизуйтесь как-то, что ли. Не хватало нам к говорящей курице получить мыслящую корову. В одной двухкомнатной. 

— Сейчас! – побежал было за мясом Александр, но вернулся. – А где гарантия? Кто знает, что там на рынке с мясом было? Кто его трогал... 

— Смотри-ка. – обрадовалась курица. – А у нас тут экспериментатор-практик учится думать. На глазах прямо. Несите что есть. Будем отсекать лишнее. Будете звать меня Самс Окама. Не могу же я вашу фамилию брать. 

Александр побежал на кухню и, именно с этого момента, время совершенно остановилось. Так всегда бывает когда человек занимается чем-то интересным. Пусть даже он этим занимается с говорящей курицей. Щелкал анализатор. Где-то далеко от запросов офигевали поисковики. От колеса мышки ощутимо пахло паленой резиной. 

— Саша, ну ты тупой, что ли?! – надрывалас Самс. – Ну зачем нам бифштекс с рогами? Ну?! Ну куда цитокератин с хитином? Ну, где мозг-то, Саша?! 

— Ну, что?! – подпрыгивал Александр – В синтезатор?! 

— Да что вы как лабух на свадьбе? – нервничала Самс. – Любую фигню поскорей в синтезатор. Вы же видите вот эту цепочку? Зачем вам сознание и предпрасположенность к депрессии? Думай, Саша. Думай. Вооот так. А это у нас что? 

— Это... Это... Забыл. За ожирение отвечает. – пыхтел Александр. 

— Ну, процентов десять оставьте. – кивала Самс. – Бульон же. 

— Может пять? – заискивающе спрашивал Александр. 

— Саша, ну кто из нас курица? Почему вы так боитесь жирка? – негодовала курица. 

— Ну что? А теперь? – подпрыгивал Александр. 

— Теперь... Теперь. – наконец остановилась Самс. – А теперь мне надо опять все продумать и просчитать. Не мешай мне. 

— И где в тебе вмещается столько ума? – попытался польстить Александр. 

— В голове. – отрезала Самс. – В суммарном объеме, между прочим, превышает ту часть твоего мозга, которой ты пользуешься. Не мешай я сказала. 

Александр, чтобы не мешать, ушел курить на кухню. Он пускал кольца дыма в окно и в голове его билась одна мысль «Как же, все-таки, хорошо. Какой же прекрасный день». 

В какой-то момент в комнате загудел синтезатор. 

— Как ты справилась с синтезатором? – ворвался Александр в комнату. – У тебя же лапки... То есть, крылья. 

— Нет ничего невозможного для курицы с интеллектом. – гордо ответил Самс. – Сходи пока кастрюлю вымой. 

Потом они сидели на кухне и яростно спорили о этичности синтеза мыслящих существ, о перспективах синтеза органики, о трендах в развитии технологий. На плите мирно булькал и вкусно пах совершенно прозрачный, наваристый бульон. За разговорами они не заметили как вернулась домой Людочка. 

— Саша, я купила тебе зелени к бульону. – вошла на кухню Людочка и уставилась на Самс. – А что тут происходит? 

— Бульон тут происходит. – ответила Самс. – Наука пришла на помощь домохозяйкам. Все как заказывали. 

— Саша! Это что – геномодифицированная курица?! – закричала Людочка. 

— На себя посмотри! – хором ответили Саша и Самс.

================
😄

Ужас

Даю скан моего комментария к идиотской "сказке", блин - http://blog.i.ua/user/7964032/2219320/?p=6#advA_advC_2219320_26129616



=========================

А теперь предлагаю ссылку и часть публикации в НГ  - 2016.https://www.novayagazeta.ru/articles/2016/05/16/68604-gruppy-smerti-18

 
 *    *    *

Мы насчитали 130 (!) суицидов детей, случившихся в России с ноября 2015-го по апрель 2016 года, — почти все они были членами одних и тех же групп в интернете. Новые смерти анонсированы там же

ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКЦИИ

Мы не могли не опубликовать этот текст — несмотря на «скользкость» темы с точки зрения российского законодательства, несмотря на ее запредельную тяжесть. Но этот текст ДОЛЖНЫ ПРОЧЕСТЬ ВСЕ РОДИТЕЛИ, чтобы успеть спасти своих детей от рокового шага, чтобы научиться распознавать малейшие симптомы надвигающейся трагедии, чтобы подсказать другим родителям, учителям. В этом тексте вы найдете подробную инструкцию, в которой важны все детали. Это — во-первых.

Во-вторых, мы печатаем этот текст, чтобы, наконец, не просто заскрипели шестерни правоохранительной системы, а чтобы они закрутились с бешеной скоростью, как не работали никогда раньше. Потому что прямо сейчас, когда вы читаете этот текст, кто-то из детей может шагнуть за грань.

Мы передали все известные нам материалы в правоохранительные и следственные органы, известили Роскомнадзор и очень надеемся на их незамедлительную реакцию.

Редакция «Новой газеты»

Группы смерти. 18+

Люди как-то научились справляться с гигантскими свалками радиоактивных отходов, но, переселившись частично в сети интернета, они их завели и здесь. Взрослые чаще всего заходят сюда, не получая излучения, поработают, пообщаются и выходят. Дети пошли за взрослыми и приняли болотные огоньки за свет, сбились с пути. Они на этих свалках дышат. А потом — уходят из жизни.

Свалка эта — огромное сообщество многочисленных групп в социальной сети «ВКонтакте», как закрытых, так и открытых, подталкивающих детей к суициду. Как в любых «профессиональных» сообществах, между ними есть свары и интриги, они друг друга обзывают шарлатанами, полагая, вероятно, что сами они — профессионалы. Только, учитывая количество детей, посещавших эти группы и ушедших в итоге из жизни, профессионалы, как это ни кощунственно звучит, в этой области, действительно, есть. Но кто эти люди: духовные уроды, маньяки, сектанты, фашисты?

Это первый вопрос, который возникает сразу. И второй: для чего?

Версий много. Мы не знаем, какая из них верна. Все, что мы знаем теперь абсолютно точно, так это то, что с детьми работают взрослые люди — системно, планомерно и четко, шаг за шагом подталкивая их к последней черте. Работают со знанием их пристрастий и увлечений, используя любимую ими лексику и культуру. Работают со знанием психологии, внушая девочкам, что они «толстые», а ребятам, что они — «лузеры» для этого мира. Потому что есть иной мир, и вот там они — «избранные».

Здесь самые «безобидные слоганы» — вот такие: «Лучшие вещи в жизни с буквой «с» — Семья суббота секс суицид». Песни типа: «…мы ушли в открытый космос, в этом мире больше нечего ловить». Вопросы: «сколько унылых будней ты готов еще так просуществовать?» Картинки: рельсы, надвигающийся поезд с надписью «этот мир не для нас». Фото: дети на крышах с надписью «мы дети мертвого поколения»… И самое главное: родители погибших детей просто не замечали никаких изменений. И мы публикуем этот текст для того, чтобы родители еще живых могли бы распознать те знаки, которые указывают на возможную беду.

--------------------------------
публикация очень большая, в ней дальше приведены факты о детях прыгнувших с крыш, балконов и окон до момента публикации..., 

а я призываю всех неравнодушных к теме суицида детей вспомнить, что в каждой семье есть дети, и сохранив жизни чьих-то чужих детей, мы сохраняем жизни собственных детей...               
========
«Поступай с другими так, как ты хотел бы
чтобы они поступали с тобой»(с)

"С милордом незнаком, но под солдатским словом подписываюсь..."

https://roar22.livejournal.com/151815.html

*    *    *

Меня обвинили в том, что, описывая мизулиных и захаровых, я, дескать, опустился до их уровня – в смысле, использовал их образы и язык. Объясняю. 

Когда в Ридженс-парке открыли зоосад, сразу несколько лондонских джентльменов подали на дирекцию в суд, заявив, чтопредназначенные для показа животные намеренно оголяют свои гениталии и тем самым шокируют благородных дам. Суд принял дело к рассмотрению и послал судебного пристава убедиться в правоте иска.

Пристав пошел и зафиксировал, что да, обезьяны демонстрируют упомянутые органы и помешать их эксгибиционизму нет возможности. Днем позже подробный отчет о походе пристава вместе с резюме был опубликован в выпуске судебных вестей. Суд нашел отмазку и в иске отказал.

Но вскоре пошли новые жалобы на ту же тему, потому что подлые обезьяны продолжали! И что вы думаете? Приставу пришлось проверять каждое обращение к судебной инстанции, так что очень скоро питомцы зверинца стали его узнавать. Причем о каждом его посещении регулярно сообщалось в тех же новостях, которые детально живописали, что обнаружил пристав и что может узреть любое благонравное семейство, если отважится гулять по аллее вдоль клеток со зверьем.

Наконец терпение добропорядочных сквайров лопнуло! Они подали коллективную претензию уже к новостям: сколько можно писать о том, что в зоологическом саду некоторые звери публично экспонируют свои, извините за выражение, причиндалы! Эту жалобу тоже подшили в производство. И снова была напечатана заметка о том, что судебный пристав ознакомился с вышеупомянутой прессой (см., например, предыдущий выпуск) и нашел, что да, в ней написано, как обезьяны выставляют напоказ свои пунцовые седалища и прочие оскорбительные органы. (Над бедным редактором, бьющимся в попытках найти новые эвфемизмы, потешались от Ричмонда до Илфорда.)

В день суда в зале заседания присутствовал весь Лондон. Тем же вечером газеты вышли под заголовками: "Макаки дрочат у нас на виду" (по-английски это звучит не столь брутально), "Суд позволяет приставам издеваться над нравственностью", "Пресса утратила изысканность и заговорила на языке скотников". Впрочем, суд в иске снова отказал.

+++

А теперь позвольте объясниться. Если животные, окопавшиеся в русской власти, будут и впредь демонстрировать свое немытое нутро, я не откажусь от права их высмеивать, поскольку выполняю функцию хроникера, то есть того же беспристрастного пристава. До тех пор пока эта обезьянья поросль открыто вещает пошлости и несет гнусную чушь, стараясь потрафить мерзкому народишке, мне, регистратору событий русского зверинца, ничего не остается, как снова и снова изображать их в позорном свете. Над ними можно только смеяться, прочие форматы описания этих созданий принципиально невозможны. Поэтому приходится применять "язык гопоты". Не всегда, но чаще, чем хотелось бы.

Двести лет назад было сказано: "Иногда грубое солдатское слово вернее и точнее вашей изысканной эпиграммы, милорд". С милордом незнаком, но под солдатским словом подписываюсь.

Я ....вознагражден за все мои страдания и всем простил...

Е. Ф. Юнге



*     *     *
 

Недавно вышла в свет биография Шевченка, изданная г. Чалым, — биография, написанная тепло, как видно, почитателем Шевченка. Она, конечно, не исчерпывает всего, что можно сказать о нашем великом поэте и его произведениях, но, как сам автор ее говорит, это скорее материал для биографии. Сделать критическую оценку произведений Шевченка и определить его место в нашей литературе предстоит еще будущему. В монографии Чалого более всего обращено внимания на личность самого Шевченка, и личность эта, сколько мне кажется, очерчена не совсем верно. Познакомившись с этой монографией, читатель, не знавший Шевченка, должен представить его себе человеком, хотя и прекрасным в сущности, но, по своим внешним манерам, — циничным и невозможным в обществе; читатель неминуемо должен сказать себе: «Восхищаться стихами Шевченка я готов, но принять его у себя в доме не желал бы». Между тем даже из книги г. Чалого видно, /330/ что Шевченко был принят в аристократических домах. Был ли Шевченко в кругу своих земляков и друзей таким, как его описывает г. Чалый, или увлекло последнего патриотическое чувство, и он, желая к тому духовному единству со своим народом, которое составляет высокое достоинство Шевченка, прибавить еще и внешнее сходство его с мужиком-хохлом, прибавил слишком много ярких красок — не берусь судить. Но и я близко знала Тараса Григорьевича, и на меня он производил совсем другое впечатление.

Считая, что такая историческая личность, как Шевченко, требует освещения со всех сторон и что самые мелочи, касающиеся такого человека, могут быть важны, я решаюсь предать гласности мои воспоминания о Шевченке или скорее впечатление, которое оставил во мне тот, чья душа всегда казалась мне еще прекраснее его поэм. Да простит мне читатель неумелость моего пера и то, что я принуждена буду говорить и о себе в этом рассказе.

Я прочла где-то, что отец мой, граф Федор Петрович Толстой, способствовал освобождению Шевченка из крепостной зависимости. Может быть, отец и был участником в этом деле, так как он был горячий ненавистник крепостничества, живо сочувствовал начинаниям молодого поэта и художника и был дружен с Жуковским, но я ничего об этом не знаю; отец мой был человек очень скромный и вообще мало говорил о себе. Поэтому я начну с того, что сама помню.

В зиму 1855 — 1856 года в семье нашей чувствовалось большое возбуждение: отец ездил к министру двора, к великой княгине Марии Николаевне, стараясь выхлопотать прощение Шевченке, который был, как говорили тогда, самим государем вычеркнут из списка политических преступников, помилованных по случаю восшествия на престол. Повсюду отец получил отказ. Тогда он решился действовать на свой страх и подать прошение ко времени коронации.

Моя мать переписывалась с Шевченком; получались от него письма, часто на клочках серой оберточной бумаги, сначала длинные, с надсаждающей сердце тоской, потом короткие, полные благодарности и надежд. Детские души чутки к добру и всей своей неиспорченной силой стоят за правду; мы, сестра и я, своим переполненным сострадания сердцем полюбили Шевченка, прежде чем увидали его. С трепетом ожидали мы ответа на прошение отца. И вот осенью 1857 года в один вечер нас, уже спавших крепким сном, будят словами: «Вставайте, дети! большая радость!» Мы, одевшись наскоро, выбегаем в залу, а там — отец, мать, художник Осипов, все домашние; на столе разлитые, шипящие бокалы шампанского... «Шевченко освобожден!» — говорят нам, целуя нас (как в светлое воскресенье), и мы с неистовым криком восторга скачем и кружимся по комнате...

Все затруднения и проволочки, которые испытал Шевченко, пока добрался до Петербурга, известны читателям. Наконец наступил желанный день, когда мы должны были увидеть его. Мы с матерью не поехали на железную дорогу, мы хотели встретить его дома. С замиранием сердца ждали мы. Раздался звонок, вошел он, с длинной бородой, с добродушной улыбкой, с полными любви и /331/ слез глазами. «Серденьки мои, други мои, родные мои!» Уж и не знаю, что тут было: все целовались, все плакали, все говорили зараз...

По предписанию, Шевченко должен был жить у отца, так как был у него на поруках; но за неимением места в нашей квартире он получил тут же в здании Академии художеств две комнаты, мастерскую и спальню. Здесь он со всею страстью своей пылкой натуры принялся за работу, за свои офорты, о серьезных достоинствах которых я говорить не буду, так как это не входит в мою задачу. Каждый удачный оттиск приводил Тараса Григорьевича в восторг.

Жизнь Шевченка потекла хорошо и радостно. Окруженный теплой дружбой и теми интеллектуальными наслаждениями, которых он так долго был лишен, он как-будто ожил и своим ласковым обращением оживлял всех окружающих. Наш дом он считал своим, и потому почти все его друзья и приятели малороссы бывали у нас. К ним присоединялся наш интимный кружок, состоявший из поэтов, литераторов и ученых; быстро проходили вечера в интересных беседах и спорах; незаметно засиживались до света. Шевченко сильно горячился в споре, но горячность его была не злостная или заносчивая, а только пылкая и какая-то милая, как все в нем. Он был замечательно ласковый, мягкий и наивно доверчивый в отношении к людям; он во всех находил что-нибудь хорошее и увлекался людьми, которые часто того не стоили. Сам же он действовал как-то обаятельно, все любили его, не исключая даже и прислуги.

Никто не был так чуток к красотам природы, как Шевченко. Иногда он неожиданно являлся как-нибудь после обеда. «Серденько мое, берите карандаш, идем скорей!» — «Куда это, позвольте узнать?» — «Да я тут дерево открыл, да еще какое дерево!» — «Господи, где это такое чудо?» — «Недалеко, на Среднем проспекте. Да ну идем же!» И мы, стоя, зарисовывали в альбомы дерево на Среднем проспекте, а там проходили и на набережную, любовались закатом солнца, переливами тонов, и не знаю, кто больше восторгался — 14-летняя девочка или он, сохранивший в своей многострадальной душе столько детски свежего. Незабвенными останутся для меня наши поездки в светлые северные ночи на тоню, на взморье. Тут и пили и пели, но если бы Шевченко позволил себе какое-нибудь излишество или неприличие, то это несомненно коробило бы и меня и мать мою, так как тогда существовал иной взгляд на воспитание девушки. В продолжение двух лет, как я видалась с Шевченком, за редкими исключениями, каждый день — я ни разу не видела его пьяным, не слышала от него ни одного неприличного слова и не замечала, чтоб он в обращении чем-либо отличался от прочих благовоспитанных людей. Мы знали, конечно, о его слабости к крепким напиткам и старались удерживать его от этого, но единственно из опасений вреда его здоровью, опасений, которые, к несчастью, и оправдались потом. «Только, смотрите, не ром с чаем, а чай с ромом», — говорила я, смеясь, ставя перед ним граненый графинчик.

Раза два приезжал навестить своего друга Щепкин. Он превосходно читал поэмы Шевченка; но самым выдающимся событием этого времени был приезд в столицу африканского трагика /332/ Айры Олдриджа. Шевченко не мог не сойтись с ним, в них обоих было слишком много общего: оба — чистые, честные души, оба — настоящие художники, оба имели в воспоминаниях юности тяжелые страницы угнетения. Один, чтобы попасть в страстно любимый театр, вход куда был запрещен с собакам и неграм», нанялся в лакеи к актеру, другой был высечен за сожженный за рисованием огарок... Они не могли объясняться иначе, как с переводчиком, но они пели друг другу песни своей родины и понимали друг друга. Олдридж, затруднявшийся произносить русские имена, не иначе называл Тараса Григорьевича, как «the artist» 1. Часто присоединялся к ним Антон Григорьевич Контский, аккомпанировал Шевченке малороссийские песни, наводил тихую грусть торжественными звуками моцартовского «Requiem’а» и вновь оживлял присутствующих мазуркой Шопена. Иногда все гости наши хором пели «Вниз /333/по матушке». Музыка приводила Олдриджа в восторг, русские песни и особенно малороссийские нравились ему.


Г-н Чалый говорит по поводу посещений Олдриджем мастерской Шевченка, который рисовал его портрет: «Являлся Олдридж, комната запиралась на ключ, и бог их знает, о чем они там говорили». Впрочем, знаю несколько и я, так как всегда присутствовала при этом, и охотно делюсь с читателями. Приходили мы к Шевченке втроем: Олдридж, моя десятилетняя сестра, которую Олдридж, после того как она заявила, что хотя он и негр, но она сейчас пошла бы за него замуж, называл своей «little wife» 1, и я. Трагик серьезно садился на приготовленное место и сидел несколько времени торжественно и тихо, но живая натура его не выдерживала, он начинал гримасничать, шутить с нами, принимал комически-испуганный вид, когда Шевченко смотрел на него. Мы все время хохотали. Олдридж получал позволение петь и затягивал меланхолические, оригинальные негритянские мелодии или поэтические старинные английские романсы, совсем у нас неизвестные. Тарас слушал и заслушивался, а карандаш праздно опускался на колени. Наконец, Олдридж вскакивал и пускался плясать какуюнибудь «gig» 2, к вящему восторгу моей сестренки. Потом мы все отправлялись к нам пить чай. Несмотря на оригинальность таких сеансов, портрет был скоро окончен, подписан художником и моделью и находится теперь у меня.


В 1859 году приехал в Петербург Н. И. Костомаров и тоже сделался нашим постоянным гостем. Какие были отношения между им и Шевченком, лучше всего показывает маленький анекдот, рассказанный хамим Тарасом Григорьевичем: «Прихожу я вчера к Костомарову, звоню, он сам открывает; «Черт, — говорит, — тебя принес мне мешать заниматься!» — «Да, мне, — говорю, — тебя, пожалуй, и не надо, я к твоему Фоме пришел, хочу поклон твоей матери послать, до тебя мне и дела нет». И просидели мы с ним после такой встречи до глубокой ночи, я уходить хочу, а он не пускает».

Весною 1860 года Шевченко и Костомаров по обыкновению встречали у нас пасху, последнюю в жизни Шевченка. За чашкой кофе Тарас Григорьевич с Костомаровым затеяли один из тех горячих споров, где высказывались разность взглядов этих двух людей на некоторые вопросы, но где, в самой живости прений, в нападениях одного, в ласковом подтрунивании другого, просвечивали их взаимное доверие и дружба. Разговор затянулся так долго, что взошла заря, и все мы отправились смотреть восход солнца. Шевченко любил набережную, сфинксов перед Академией и вид, открывающийся с площадки перед биржей. Туда направились мы, весело болтая и не думая, что никогда уже не встретим светлого праздника все вместе.

Одно облако было на небосклоне Кобзаря: его тянуло в дорогую его Украину! Как часто говорил он мне о своей милой родине, говорил так много, так хорошо! Он описывал и степи с их одинокими курганами, и хуторки, утопающие в черешневых садах, и старые вербы, склонявшиеся над тихим Днепром, и легкие душегубки, /334/ скользящие по его поверхности, и крутые берега Киева с его златоглавыми монастырями: «Вот бы где нам пожить с вами, вот бы где умереть!» И, слушая восторженную поэтическую речь, я полюбила незнакомый мне край.

Но мягкая и добрая душа Шевченка была слишком чувствительна ко всякой ласке; он так согрелся в дружественной и сочувственной ему обстановке, что не мог надолго предаваться меланхолии и искренно говорил: «Я так счастлив теперь, что вполне вознагражден за все мои страдания и всем простил».

Осенью того года мы уехали за границу и имели сведения о Шевченке через Н. И. Костомарова и мою тетку, сестру моей матери, Екатерину Ивановну Иванову. От них узнали мы об его несчастном сватовстве. Тетушка моя писала, что он последнее время стал очень раздражителен, упрямо шел против друзей, отклонявших его от этой женитьбы, и, после разрушения его воображением созданного кумира, стал сильно пить.

Повторяя, что, по моему мнению, даже мелочи, касающиеся людей, выходящих из ряда, могут быть важны, я считаю нелишним заметить, что, во-первых, нареченная невеста Шевченка, Лукерья, никогда не жила у моей тетушки. Правда, что Тарас Григорьевич умолял ее взять к себе Лукерью, но, зная нрав сей последней и не предвидя добра от этого сватовства, она побоялась каких-нибудь неприятностей и наотрез отказалась хотя бы на одну ночь приютить Лукерью. Но она помогла найти квартиру неподалеку, куда и была помещена невеста, которую Шевченко ежедневно посещал, никогда не оставаясь у нее позже девяти часов вечера. Во-вторых, приведенное г. Чалым стихотворение: «Посажу коло хатини», посланное, по словам последнего, осенью 1860 года к Варфоломею Григорьевичу на особом лоскутке бумаги с надписью: «Тільки що спечене, ще й не прохолонуло», находится у меня в альбоме, написанное рукой Шевченка и подписанное 6 декабря 1859 г.; стало быть, не могло относиться к Лукерье, которую он тогда еще не знал.

Как громом поразила нас нежданная весть о смерти Шевченка. На чужбине отслужили мы по нем панихиду, но мысленно были вместе с друзьями, около его гроба, сливаясь сердцем с их скорбью. Было что-то бесконечно горькое, трагическое в этой смерти, случившейся именно в тот момент, когда все мечты поэта, все желания, для которых он жил, так светло и радостно исполнялись. Освобождение крестьян всходило над Россией новою зарею, его певцу позволено было свить желанное гнездо на любимой родине, а судьба со злою насмешкой подкосила его жизнь. Шел он тернистым и мрачным путем к мерцавшему его вещей душе свету и вот почти дошел, уже озаряло его сияньем, уже охватывало его теплыми лучами, а он пал холодным трупом, не насладившись, не упившись новым счастьем.

Надо надеяться, что найдется даровитый писатель, который достойно передаст потомству поэму жизни украинского Кобзаря, этого печальника народного, который в последний миг увидел, как открывалась для народа обетованная земля, увидел — и закрыл глаза навеки, как будто ему, борцу и страдальцу, не оставалось более дела на земле! Не дается, видно, личное счастье людям, призванным служить человечеству. Не далось оно и нашему Тарасу /335/ Григорьевичу, зато память о нем осталась жива и светла в душе его друзей и поклонников и, как живой, встанет его прекрасный образ перед всяким, кто когда-либо прочтет его жгучие и нежные, полные любви творения, так ярко рисующие его личность. 


======================

даю ссылку на текст и примечания к тексту в Изборнике - http://litopys.org.ua/shevchenko/vosp60.htm


Справка:



Екатерина Фёдоровна Юнге (Толстая) (18431913) — русская художница-акварелистка, мастер пейзажа и портрета.

Также известна как писательница: «Детство и юность Ф. П. Толстого» («Русский художественный архив» за 1892 год), «Из моих воспоминаний» («Вестник Европы», 1905 год).


Родилась 24 ноября 1843 года в Санкт-Петербурге в семье живописца и скульптора, вице-президента Академии художеств графа Федора Петровича Толстого.

Старшая сестра - писательница Мария Фёдоровна Каменская,

Романист и публицист Алексей Константинович Толстой приходился Екатерине Федоровне двоюродным братом, а великий писатель Лев Николаевич— троюродным.

Как художница, была ученицей своего отца. Пейзажи Екатерины Толстой (Юнге) регулярно появлялись на выставках Общества русских акварелистов.

В 1885 году за заслуги перед русским искусством Екатерине Федоровне Юнге было присвоено почетное звание вольного общника Академии художеств.

С 15 сентября 1863 г. Е. Ф. Юнге была женой Эдуарда Андреевича Юнге.

Семья Юнге была основателями курортного города Коктебель - Е. Ф. и Э. А. Юнге приобрели там обширные земельный участки, впоследствии распроданные ими под дачи. В Коктебеле, художественной части фондовой коллекции Дома-музея Максимилиана Александровича Волошина, с которым Е. Ф. Юнге сохраняла хорошие отношения на протяжении многих лет, хранится несколько этюдов Екатерины Юнге.

Екатерина и Эдуард Юнге воспитали четверых сыновей: Владимира, Федора, Александра и Сергея. С 1890 г супруги жили раздельно. Двое из их сыновей, Владимир и Сергей, умерших в 1902 г. похоронены рядом с отцом, в семейном склепе Юнге, который был спроектирован на прибрежном холме близ их имения в Коктебеле.

Умерла 20 января 1913 года в Москве, похоронена на кладбище при Донском монастыре.


PS: есть версия, что Екатерина Юнге (Толстая) была дочерью Тараса Шевченко - ttp://fakty.ua/159273-chtoby-kazhdyj-den-videtsya-s-docheryu-taras-shevchenko-stal-davat-ej-uroki-risovaniya

Страницы:
1
2
3
4
5
6
7
8
95
предыдущая
следующая