хочу сюда!
 

Ольга

34 года, телец, познакомится с парнем в возрасте 25-45 лет

Адольф Мушг "Румпельштильц. Мелкобуржуазная трагедия" (отр.8)

Лёй: Тебе надо хоть немного прочувствовать, насколько ненадёжны речи докторов. Ни одна болезнь им уже не поддаётся. Они бы тебе всякий "рак" растушевали. Речь об их шкурах? Ты умираешь- они нет.
(Фрау Лёй молчит.)
Да, они меня опять отправили с миром. Но ведь так обычно бывает только когда врачебная помощь запоздала, и ты это знаешь.
Фрау Лёй ( собрав остатки самообладания): Так поступают и тогда, когда у пациента вообще нет никакого повода обращаться к докторам.
Лёй (злобно): Знаю. У меня лишь банальная боль при глотании. Недостойная речей. Не правда ли?
Фрау Лёй:  Я этого не сказала.
Лёй: А что иначе? Что ты сказала?
Фрау Лёй: Мне больше нечего добавить, Виктор.
Лёй: Нечего? А то, что я заставляю тебя страдать?
Фрай Лёй: Однако, Виктор. Ты причиняешь мне боль.
Лёй: Что сто`ит вытащить из тебя признание. Сочувствие, чувство долга, но несмотря на всё. Вот хоть бы немного компетентности. Так всегда бывает, всё к тому идёт: когда на ладан дышишь, ты одинок.
(Фрау Лёй сидит понурившись на своём стуле. Лёй взирает на неё. Видимо намеревается подойти к ней. Наконец, ему это удаётся. Он гладит её по голове.)
Не унывай, Гертруд. Ты не должна отчаиваться. Обещай это мне.
(Он поднимает голову. Вопреки чаянию мужа, она не плачет. Он отступает на шаг назад.)
Фрау Лёй: Нет, Виктор. Верно, нет.
(Он складывает руки за спину, прохаживается пару шагов взад-вперёд. Ему трудно наново разговориться. Пожалуй, ситуация- из его преподавательской практики.)
Лёй: Ты сказала, что к врачам обращаться нет повода. И как быть?
Фрау Лёй: У тебя нет повода, Виктор, и , в некотором смысле, у нас, если тебе угодно.
(Лёй уходит в себя, он таращится на чистый лист бумаги на столе.)
Лёй: Видишь ли, о вас я только теперь задумался. Я не против, если ты снова выйдешь замуж. Желаю обеспечить будущее Лукреции.
Фрау Лёй (словно озябшая): По-моему, это хорошо.
Лёй: Итак, ты ничего не имеешь против, если я ...напишу своё завещание? Ты находишь это уместным, ввиду обстоятельств?
Фрау Лёй: Прошу, пожалуйста, Виктор, не начинай заново!
(Лёй садится за стол.)
Лёй: Как будто остаётся только  м н е  решиться.
(Он пристально смотрит на чистый лист бумаги.)
Фрау Лёй: Виктор.
Лей (страдальчески) :Да.
Фрау Лёй: Оставим-ка ночи чёрное? Утро вечера мудренее.
Лей (страдальчески): Утро, утро. Что знать нам о дне завтрашнем. (Не глядя на жену, трагически.) Да шла б ты спать. (Не без злопамятности.) Наконец, у тебя больной желудок.
Фрау Лёй: Виктор, теперь я хочу ещё побыть с тобою, если не помешаю тебе.
Лёй: Вот как. ты желаешь побыть со мною. (Берёт перо.) Естественно, порыв сострадания, чувство долга. (Мельком мечет в жену свой острый взгляд.)
Фрау Лёй: Ты мне растолкуешь.
Лёй: Только не торопясь. Закон гарантирует лично тебе, если ты жила совместно со мною ,некую строго определённую часть моего наследства в личное твоё пользование, а именно- три шестнадцатые доли.
Фрау Лёй: Хороший закон.
Лёй: Тебе не нужно знать его тонкостей. Само собой разумеется, эта твоя доля неоспорима. Ты с Луджи попросту получите всё, что у меня есть. Могло быть больше. Ты знаешь, почему я не накопил большего.
Фрау Лёй (улыбаясь): Тому причина- твои выдумки.
Лёй: В любом случае моя выносливость не причинит ущерба твоему достоянию, на врачей тратиться не стану. Отпустили с миром меня врачи- и хорошо. Прекращаю дела с ними.
(Говоря, он не пишет ничего, ни строчки.)
Фрау Лёй: Ах, знаешь, да ты, право, так доволен, когда он тебе, бывает, пропишут что-нибудь, от гриппа или снотворное. Но прошу, Виктор, обещай мне, что ты ничего покрепче принимать не станешь, и- только по одной таблетке.
Лёй: Антибиотики никуда не годны, Гертруд. Вырабатывается иммунитет- только и всего.
Фрау Лёй: И всё-таки, Виктор.
Лёй: Никак не могу сообразить, как правильно начать прокля`тый документ. "Я, завещатель"... знаешь, Гертруд, раньше я всегда читал "За, вещатель"*
Фрау Лёй: Виктор.
Лёй: Эр- блассер. Страшно... на чём мы остановились? Итак, "я, нижеподписавшийся Виктор Лёй". Гертруд, я дальше не могу.
Фрау Лёй: Да тебе вовсе этого не нужно.
Лёй: "Нижеподписавшийся излагает... согласно моему последнему желанию..." Гертруд, правильно так: "согласно моему последнему желанию"? Так не по-моему. Значит, "согласно его последнему желанию". "Последнее" -это надо написать крупно.
Фрау Лёй: Иди спать, Виктор.
Лёй: Дата. Дату нельзя упустить. Какое число сегодня? Нет, уже за полночь перевалило. Дата важнее всего. Если дата не прописана... Гертруд, ты не ведаешь, что за омерзительные вещи могут случится тогда.
Фрау Лёй (улыбаясь): Мои три шестнадцатые доли никто у меня не отнимет.
Лёй (не слушая её) :А я вовсе ничего не ощущаю... Вообще ничего не чувствую... Я... нет, ничего... (глотает) ...возможно ли это, Гертруд?
Фрау Лёй: Тебе нельзя выходить без шарфа, когда такая вот погода. Обещай мне, Виктор. И ещё, завтра мы купим тебе новое пальто.
Лёй: Завтра?
Фрау Лёй: Надо поторопиться, знаешь?
Лёй: Почему? (Кричит.) Почему?
Фрау Лёй: Распродажа длится всего несколько дней. А лучшие вещи выбросят на прилавок завтра.
Лёй (глотает): Мне больше не понадобится никакое пальто.
Фрау Лёй: Но на следующую зиму?
Лёй: Вот тогда и позабочусь... или не придётся?
Фрау Лёй (вымученно улыбается): Угомонись, Виктор. Если бы я считала тебя смертельно больным, стала бы заботиться о твоём новом тёплом пальто?
Лёй (обрывает её): Сосредоточимся на должном. (Пристально смотрит на лист бумаги.) Остаётся один лишь, завершающий, штрих... необходимейший. Для окончательной редакции документа необходим нотариус. Знаешь ты, кто такой нотариус? Прежде им был Вегмюллер... который умер. (Присвистнув.) Или новый тоже, наверное, уже умер?
Фрау Лёй: Виктор.
Лёй: Я надиктую ему. Точнее, надиктую, если ещё смогу говорить.
Фрау Лёй: Ты всегда отличался замечательной дикцией. Нею ты покорил меня, с первого нашего дня.
Лёй: Ещё остались записи на пластинках, из тогдашних кабаре. Если прокуроры не растоптали их. Они желали заглушить этот голос. Им он был не по нраву. Его ещё услышат, если я... если... (глотает)
Фрау Лёй: Твой голос был таким чудесным, Виктор.
Лёй: Почему "был"?
(Фрау Лёй улыбается.)
Ты хочешь сказать, что теперь я осип?
Фрау Лёй: Ах, Виктор.
Лёй: И вот уж я снова всё испортил...
Фрау Лёй: Благодарю тебя за каждый день со мной. И даже за эту ночь.
Лёй: Я посчитаю бестактностью твои сентиментальности, не смей этого, Гертруд.
Фрау Лёй: Я такая глупая, по-прежнему. Ты мне так просто позволил это, быть глупой рядом с тобой. Я наслаждалась собственной глупостью, и снова глупа потому, что говорю об этом.
Лёй: Мг-м-м-м... Ну-с, мне надо просмотреть всё... (Пристально всматривается в пустой лист бумаги.)
(Фрау Лёй взирает на мужа.)
Фрау Лёй: У тебя снова мальчишеское лицо. Точно такое, как прежде. Я люблю тебя.
Лёй: Гертруд... я в спальном халате. Не мог же я гадать, что ты спустишься сюда.
Фрау Лёй: Таков  т ы. Ты столь суетен- и желаешь собственной смерти? Это так хорошо, что ты не герой, Виктор. Тебе следует научится заботиться о себе. Твои карманы снова полны пепла. Но я же учила тебя, куда следует стряхивать сигареты. (Тихо, с болью.) Прошу, поцелуй меня ещё раз!
Лёй: Очень надобно?
Фрау Лёй: Нет, мой одуванчик, не очень. Но прошу, завтра мы купим тебе пальто.
Лёй: Если ты настаиваешь, то мой последнее желание- никакого пальто.
Фрау Лёй: Но и у  м е н я  свои желания, Виктор.
Лёй (снова берётся за перо): Мы вот болтаем всю ночь, а дело стоит. Мне наконец надо его завершить. И это моё намерение не противоречит твоим желаниям.
Фрау Лёй: Многое ли сможешь выполнить сам, без нотариуса?
Лёй: Мои книги... или желаешь ты все мои книги? Ты и луджи, вы же не настолько интересуетесь политикой. (Встаёт, суёт кулаки в карманы, доволен.) Знаешь, я думаю школьную библиотеку обогатить собранием сочинений Ленина. (Хихикает.)  Они не посмотрят в зубы дареному троянскому коню. Ох ,я им ещё раз подпорчу аппетит.**
Фрау Лёй: если для тебя это настолько важно, Виктор.
Лёй: Я же говорю: ты не политизирована.
(Становится напротив картины Мюнтера.)
Окорок надо убрать.
(Он не дотягивается до полотна, приносит стул, стаскивает картину на рояль.)
Фрау Лёй: Пока Лужди живёт здесь...
Лёй: Пока-то я в доме хозяин. А если молодой даме не нравится, пусть убирается отсюда и это с собой забирает.


_____Примечание переводчика:________________________________
* Игра слов: "der Erblasser"- завещатель, а "er, blasser"- он, бледный;
** Буквально: "я им ещё постреляю в гнездо".

продолжение следует
перевод с немецкого Терджимана Кырымлы heart rose

0

Комментарии