хочу сюда!
 

Dreamer

39 лет, стрелец, познакомится с парнем в возрасте 33-50 лет

GTJ

GTJ

Верещагин

  • 12.08.12, 17:46

Алексей Банцикин

Григорий Островский о Василии Верещагине

"Василию Верещагину выпала удивительная и на редкость цельная судьба. Воспитанник кадетского корпуса, офицер, человек большого мужества и хладнокровия, он появлялся повсюду, где было опасно, где свистели пули и ядра, лилась кровь. Верещагин служил в Туркестане, в русско-турецкую войну был на Балканах, в самой гуще сражений под Плевной и Шипкой. Смерть свою встретил, как солдат, на борту броненосца «Петропавловск», подорвавшегося в 1904 году на мине в Японском море.

И всю свою жизнь он страстно ненавидел войну. Ненавидел жестокость войны, смерть, которую она несет тысячам людей, нужду, горе, боль, невосполнимые утраты — неизменных спутников войны. Ненавидел тех, кому она выгодна. «Война войне» — стало девизом жизни и творчества крупнейшего художника-баталиста В. Верещагина, «апостола человечности», как называли его современники. На одной из своих картин, названной «Апофеоз войны» (1871), художник изобразил пустыню, выжженную солнцем, желтые раскаленные пески, густую синеву неба.

Апофеоз войны

Вдали руины разрушенного и покинутого города, а на переднем плане пирамида человеческих черепов, изуродованных сабельными ударами, зияющих пустыми глазницами и страшными оскалами зубов, и воронье над ней. На раме картины Верещагин велел вырезать посвящение: «Всем великим завоевателям прошедшим, настоящим и будущим».

Верещагин был не первым русским художником-баталистом, многие живописцы изображали военные эпизоды, тем более что такие картины пользовались успехом у воинственных императоров, великих князей и тщеславных генералов. Мудрые цари и бесстрашные полководцы повелительным жестом посылают в сражение свои верные полки, кони благородных кровей выгибают под ними свои лебединые шеи, офицеры и генералы свиты сверкают позументами парадных мундиров. А доблестные войска — аккуратные послушные солдатики с ружьями наперевес или гарцующие всадники с саблями наголо — стройными рядами под звуки фанфар и бой барабанов сокрушают неприятеля. Так нередко писали и в официальных реляциях, то есть «как хотели, чтобы было, но как в действительности никогда не бывает», — говорил Верещагин.

Первым нарушил эту традицию подпоручик горно-артиллерийского взвода Лев Толстой. Его «Севастопольские рассказы» — это потрясающий художественный документ участника и свидетеля обороны Севастополя в Крымскую войну 1853—1856 годов. «Герой же моей повести, — писал Толстой, — которого я люблю всеми силами души, которого старался воспроизвести во всей красоте его и который всегда был, есть и будет прекрасен, — правда». Вслед за писателем это мог бы сказать и художник-баталист Верещагин.

Немало повидал он на своем веку. Выставки картин Верещагина экспонировались в Москве, Петербурге, во многих городах Америки, Париже, Вене, Лондоне, Берлине, Будапеште и других столицах. Интерес к ней был огромен. Немецкий фельдмаршал Мольтке запрещал военным вход на выставку Верещагина. Все лучшие критики, писатели, художники отдавали должное Верещагину, а некий академик Н. Тюртюмов публично клеветал на Верещагина и утверждал, что картины туркестанской серии написаны им «компанейским способом», при помощи мюнхенских художников. Почти всю жизнь художника окружала атмосфера непонимания и враждебности. Даже когда был успех. В минуту отчаяния Верещагин мог порезать и сжечь свои картины, но лгать он не умел. В художественной жизни того времени держался особняком — не состоял в Товариществе передвижных выставок, не был членом Академии художеств. Жил в Москве, Мюнхене, Париже, много путешествовал, устраивал свои выставки, писал статьи и очерки. Наотрез отказывался от всех званий, чинов и наград; единственный орден, который носил,— Георгиевский крест, полученный за храбрость в бою. Он твердо знал, что хочет, и поставленной цели добивался с настойчивостью и упорством. Лучшая часть русского общества была на его стороне, понимала, поддерживала, встречала его картины как откровение.

В стихотворении «На первой выставке картин Верещагина» (1874) В. Гаршин писал:

Не то увидел я, смотря на эту степь, на эти лица:

Я не увидел в них эффектного эскиза,

Увидел смерть, услышал вопль людей,

Измученных убийством, тьмой лишений.

Не люди то, а только тени

Отверженников родины своей.

Ты предала их, мать!

В глухой степи — одни,

Без хлеба, без глотка воды гнилой,

Изранены врагами, все они

Готовы пасть, пожертвовать собой,

Готовы биться до последней капли крови

За родину, лишившую любви,

Пославшую на смерть своих сынов.

Кругом — песчаный ряд холмов,

У их подножья — орда свирепая кольцом

Объяла горсть героев.

Нет пощады! К ним смерть стоит лицом!

И, может быть, они ей рады;

И, может быть, не стоить жить — страдать!

Плачь и молись, отчизна-мать!

Молись! Стенания детей,

Погибших за тебя среди глухих степей,

Вспомянутся чрез много лет,

В день грозных бед!

Это о картине «Нападают врасплох».

В картинах туркестанской серии, написанных с предельной точностью и скрупулезностью в передаче деталей, предстают сцены скромного, непоказного героизма русских солдат, до конца исполняющих свой воинский долг. Мусульмане, ликующие над изувеченными телами неприятеля («Представляют трофеи», «Торжествуют»)

Торжествуют

Представляют трофеи (Фрагмент)

, солдаты, хладнокровно закуривающие над поверженными врагами («Вошли»),

Вошли

последние мгновения жизни, жестоко и нелепо оборванной бессмысленной смертью («Смертельно раненный»).

Смертельно раненый

Наконец, убитый солдат, погибший за чужие и непонятные ему интересы, всеми забытый, оставленный в чужих краях. Какой негодующий шум подняли генералы и офицеры Туркестанской армии по поводу «Забытого»!

Забытый

Картины Верещагина — это, прежде всего, художественные документы, правдивые и объективные свидетельства очевидца. Большинство его работ создано непосредственно с натуры, по натурным этюдам, по личным впечатлениям. Творческому воображению художник не давал воли, и в этом была его и сила, и слабость. Тема человека на войне, «драма человеческого сердца как самостоятельный сюжет», по словам И. Крамского, часто отступали в творчестве Верещагина на второй план. Не романист-психолог и не занимательный рассказчик, Верещагин был по складу своего дарования художником-документалистом, «специальным корреспондентом» русского искусства на театрах военных действий. Свое призвание он видел в том, чтобы стать историком современности, поведать людям правду о войне и тем самым возбудить ненависть к ней.

Главным событием творческой биографии Верещагина стала его балканская серия — о русско-турецкой войне 1877— 1878 годов. В этих полотнах прозвучал протест художника-гуманиста против зверств турецких башибузуков, бессмысленной гибели русских солдат, обреченных на гибель бездарным командованием. Обезглавленные трупы, циничное глумление турок над павшими врагами, скорбная панихида на поле битвы, покрытом телами солдат... Плевна. Перед атакой русских войск на турецкие позиции. Еще одно мгновение. После атаки. Штурм не удался. Нескончаемым потоком тянутся на полевой перевязочный пункт сотни раненых, окровавленных, изуродованных. Ценой большой крови заплатили солдаты за самоуверенность и небрежность генералов, готовивших взятие крепости. «На Шипке все спокойно», — доносили они в Петербург. На Шипке гибли и замерзали солдаты, это Верещагин видел своими глазами. «На Шипке все спокойно» — так с болью и горькой иронией назвал художник свою картину.

"На Шипке все спокойно "

Мороз, метель на перевале, и часовой, замерзший на посту. Еще один забытый... Этот низший чин даже не попадает в очередное донесение, ведь на Шипке все спокойно. Победа! Генерал Скобелев объезжает русские войска, освободившие болгарский народ от турецких поработителей. Мелькают в воздухе шапки, а на первом плане разбитые орудия, траншеи, еще неубранные трупы. («Шипка — Шейново, Скобелев под Шипкой»).

Скобелев под Шипкой

Так войну еще никто не писал. Правда жизни и правда искусства, откровенная тенденциозность художника-демократа и солдата, безусловная достоверность свидетельства очевидца и образное обобщение многоопытного мастера соединились в художественной целостности серии, ставшей выдающимся явлением русской батальной живописи."

http://veresh.ru/ostrov.php

Растерзанный солдат

Великая армия. Ночной привал (Из серии "1812 год")

Триумфаторы. Москва 1812 год.

В госпитале (Балканская серия)

В плену

Высматривают

Два ястреба (Башибузуки)

Первязочный пункт под Плевной

Побежденные. Панихида.

Индия. Приведение смертного приговора британскими войсками

Допрос перебежчика

В Бухаре

Переплывают реку

Продажа ребенка-невольника

Сарбаз. Туркестанский воин.

Портрет афганца

Пикет на Балканах

Офицер

Портрет бачи

Портрет горца

В Иерусалиме. Царская гробница.

0

Последние статьи

Комментарии