Профиль

Джина Ло

Джина Ло

Бразилия, г. Рио-де-Жанейро

Рейтинг в разделе:

Искать


Поиск заметок «нефейсбучное» в архиве пользователя «Джина Ло»

Хурагано Доминикано

Доминикана сочится хураганами. Это не банальный ураганный ветер , жесткий и злой. Доминиканский «хурагано» мощный, истекающий жаркой влагой, но не сбивающий с ног нет . Это ветер, пахнущий цветами и манго , он плотно облепляет тело, не срывая одежду, а лишь нежно вминает ее в каждый дюйм тела.
И океан такой же, как хурагано. Стоит только приблизиться, как волна плотно берет за лодыжки и тянет вглубь, засасывая внутрь голубого рта.
Океан танцует с тобой сальсу, меренгу, бачату, неважно как, но раз-два-три и волна уже крутит твои бёдра, пришлёпывавая и постанывая.
Ночью идёт тропический дождь - тёплый, и чувственный. Он начинается с легких ласковых капель, но с каждой секундой нарастает, наливается силой, входит во вкус и вот уже страстно клокочет, хлещет по высоким мулатным пальмам, а они выгибают спины и теряют листья. Неважно где ты находишься, в номере или успела спрятаться под зонт, но ты внутри «хурагано» - неизбежного и живого, как сама жизнь.
Я чувствовала его и когда спускалась в глубокие пещеры возле Санто Доминго и когда разбивала в кровь ноги на танцполе безумного Кого-Бонго и когда целовалась в небе с пилотом геликопетера над пляжами Пунта-Каны. Чувствовала чистую живую силу этого "хурагано", живого, как вечная жажда многовечной свободы людей цвета кожи кокоса и шоколада, разбавленных испанской солнечной кровью жестоких победителей. Солнечно-шоколадный цвет свободы , оплаченный песо цвета заката и крови.

Ваша Джо.
Пы сы: фотки и грязные подробности отдельными историями, когда выдохну и прийду в себя. ыыыы

Три цвета жемчуга.(оттенки черного)

Черного цвета нет. Нет, не было и не будет. Черный – это полное отсутствие цвета, это начало и конец одновременно, это пелевинская змея-уроброс, ухватившая себя за хвост. Поэтому черные глаза всегда предвещают восхитительный пиздец, особенно если это глаза женщины. Алла, жена Димки и у нее именно такие невероятно черные умные змеиные глаза. Гремучая смесь кровей еврейской и южно-корейской наделили ее страстной практичностью и стальным характером. Высокая, тонкая с копной вьющихся пепельных волос и двумя узкими дулами зрачков, она всегда обнимает меня при встрече и я слышу запах горькой полыни. Они с Димкой во Вьетнаме уже восьмой год. Алла бывшая москвичка и потомственная диссидентка, с жаром рассказывает эпос своей многострадальной семьи, похожей на многие советские семьи, эпос привычный и страшный, как еврейский погром. Она убежденная антипутинистка и при первой встрече, подавая мне руку, выстреливает в лицо «привет, крым – ваш». У нее цепкий ум прекрасного финансиста, но здесь она берется за все: организовывает туры, договаривается о переправке кофе в Сайгон, строит нерадивых вьетнамских соседей и даже печет пироги с папайей на вьетнамские свадьбы, пышные дрожжевые, на который у вьетнамцев бешеный спрос.

Я улыбаюсь, мне не хочется говорить о политике, но Алла определенно мне нравится, правда не факт, что взаимно. Я читаю в изломе ее нервных губ и яростных глазах слово «ревность». Что ж, вероятно она права, ее муж Димка двухметровый, сероглазый, крепко сбитый на две головы выше всех островитян парень, не может не нравиться. Он обязан нравиться, это его работа, водить туристов по местным красотам и рассказывать забавные истории из быта фукуокцев.Работа с людьми всегда обязывает к полигамности, пусть даже моральной, пусть чуть-чуть, на краешке флирта, ведь клиент должен быть доволен, да и ты вполне оправданно можешь себе позволить улыбку влево. «Ничего личного, просто работа». Димка возит нас в национальные парки, сафари, острова и магазины, тащит меня за руку на высоченный водопад. Мы полчаса, цепляясь пальцами ног за кочки лезем в какую-то гору, я чувствую себя бойцом Димкиного отряда, с сакральным девизом «слабоумие и отвага». На самой вершине обнаруживается тонкая струйка грязноватой водички, она стекает по скалам медленно и печально, как пот с моего лба. «Вот черт, в это время водопад пересыхает. Я же забыл». Димка морщит лоб, мы садимся на камни и оргазмируем не касаясь друг друга, такой расслабленный долгожданный отдых. Кажется, что устала даже татуированная змея на Димкином плече, она не мигая смотрит на меня, едва касаясь языком загорелой шеи.

У Димки, как у любого вьетнамца, есть маленький дырчик, мы катаемся с ним по Дуонг-Донгу, но конечно же не просто так, а купить сумку или за змеиной мазью в аптеку или в музей вьетнамской культуры или за превосходным кофе чон или за жемчужными серьгами, черными, как глаза его жены. Можно взять такси, но Димка с меня денег не берет, а теплая большая спина служит приятным бонусом к поездкам. Димка застегивает на мне шлем минут десять неловкими пальцами, вижу, как пульсирует тонкая венка у виска, на поворотах прибавляет скорость, и я инстинктивно влипаю в него всем телом, но сразу же отстраняюсь, иначе разобьемся вдрызг... и так едем по краю....

Вечером мы уже сложившейся компанией идем ужинать в очередной вьетнамский ресторан, я беру с собой дежурную киевскую горилку и бисерное украинское колье для Аллы с красными губастыми кораллами. Хочу, чтобы она знала - я никогда ее не обижу. Колье Алле нравится, она смотрит в меня своей черной бездной и улыбается, я чувствую, как мои черные жемчужины в ушах отражают улыбку бездны, бездны черного цвета женской души, такой загадочной и неотразимой.

Три цвета жемчуга.(Карамель)

Если вы когда-нибудь держали на ладони настоящую живорожденную жемчужину, вы уже никогда не спутаете ее с тем, что выглядит, как жемчуг, но может быть чем угодно от крашеного пластика до скатанного перламутра. И все эти фокусы с рисованием на зеркале, поджиганием и прочим все равно не сработают так, как ваше ощущение тяжести и красоты настоящего жемчуга – шершаво-гладкого, масляного блеска, весомого, как ртуть и новорожденный младенец….

Об этом я думала, сидя в компании таких же путешественников в лучшем ресторане Дуонг-Донга. Ресторан был прекрасен - не говорящие по-английски официанты, грубые деревянные столы, вентилятор, бамбуковый шалаш нашего ВИП-столика, который открывал вид на детскую площадку рядом, скамейки в парке  и илистые аквариумы с жирными жабами, черепахами, ежами и прочими  морскими жопами -  домашнее хозяйство ресторана. Было легкое ощущение дежавю: то ли мы бухаем  в заброшенном детском садике, то ли в террариуме Киевского зоопарка.

Впрочем, компания у нас была не менее живописная, особенно женская ее часть. Напротив меня виртуозно вензелировала палочками петербурженка Элина. Бывают женщины, которых можно рассматривать, словно картины в Эрмитаже – бесценные, написанные старыми мастерами, оправленые в роскошные багеты . Вот Элина, как раз была из той редкой породы звездных единорогов. Она напоминала Мону - Вертинскую из фильма «Безымянная звезда» чуть постаревшую, но искусно тюнингованную. Длинная шея, крылатые тонкие руки, миндалевидные молодые глаза, тонкое белоснежное платье ханойского шелка и три жемчужины, величиной почти с вишню изумительного карамельного цвета. Цвета женской зависти и обожженного янтаря. Две стекали шоколадными каплями по золотым нитям с ушек, а одна легла ровно в ложбинку на шее и когда Элина выверенным движением поправляла волосы, жемчужинка перекатывалась по своей прочной цепочной дороге прямо к балетной ключице и глаза всех присутствующих, казалось следили за ее движениями так, же пристально, как за рассказами хозяйки.

Ей было что рассказать: шестьдесят три страны, четыре мужа, своя  геронтологическая клиника в Женеве. «Ах, мы недавно с Кусиком» (кивок влево) «были в Бирме. Изумительная страна, просто изумительная – пагода Шведагон, древние раскопки, изумруды!! Кусика пригласил Такин Ну, ну вы же слышали про него. Кусик читал у них свои лекции. Было так смешно, Кусика опять приняли за своего. Вы знаете, Кусика везде принимают за местного, такая у него универсальная внешность. Во Вьетнаме – за вьетнамца, в Бельгии – за бельгийца, в Израиле – за еврея.»…. «Детка, я и есть еврей», - ленивый голос слева. Кусик, который, как на мой взгляд, больше похож на обитателей нашего террариума наконец-то включается в разговор: идеально лысый, с умными черепашьими глазами и жабьими складками тонкого рта. Кусик почти не говорит, не ест и с удовольствием пьет принесенный нами коньяк. По мере пустения бутылки глаза его радостно зеленеют и он охотней говорит о себе. Оказывается Кусик какое-то светило в области воды и водных ресурсов, написал с американцем книгу, читает лекции по миру и умудряется во всей этой чисто-мутной воде ловить неплохой гефешт.

Я спрашиваю у нашего гида Димки, моего соседа по правому колену, почему ресторан считается лучшим? Димка шепчет мне в ухо громадным шепотом «Потому что его хозяин племянник местного министра-не-знаю-чего, здесь лучший на Фукуоке ред снайпер, угорь и есть непластиковые  стулья». «Аааааа…» шепчу я в ответ Димке и ловлю на себе немигающий взгляд двух черных жемчужин – глаз димкиной жены.

Но это уже другая история. Другого цвета жемчуга, о которой напишу позже.