Пошук


Поиск заметок «жизнь» в архіві користувача «mandrivnik»

Виртуальная жизнь закончилась страшной трагедией в реале

 
По информации помощника оперативного дежурного Бердянского горотдела милиции,вечером 17 декабря поступило сообщение о том, что в водоотводном канале на ул.Рудневой обнаружено тело девушки без признаков жизни. При помощи  сотрудников службы гражданской защиты в г.Бердянск и Бердянском районе ГТУ МЧС Украины в Запорожской области тело было извлечено из-подо льда и передано работникам правоохранительных органов.
Относительно убийства 14-летней школьницы, Бердянским ГО ГУМВД Украины в Запорожской области начато уголовное производство по п.10 ч.2 ст. 115 (умышленное убийство,сопряженное с изнасилованием или насильственным удовлетворением половой страсти неестественным способом) УК Украины, сообщила пресс-служба прокуратуры Запорожской области.Установлено,что вечером 15 декабря девушка пошла на дискотеку и не вернулась домой. Наследующий день сообщение о без вести пропавшей девушке было зарегистрировано Бердянским горотделом милиции в Едином реестре досудебных расследований.17декабря тело школьницы с признаками насилия было обнаружено в зарослях камыша напротив дома по улице Рудневой в Бердянске. На место происшествия выезжало руководство Бердянской межрайонной прокуратуры и следственно-оперативная группа в полном составе. Досудебное расследование продолжается. Его ход находится на контроле прокуратуры области.
Служебную уравновешенность сотрудников милиции с лихвой компенсировала настоящая буря,разыгравшаяся в социальных сетях. Подруги погибшей разместили информацию, в которой указывают ее имя и фамилию, а так же сообщают, что она, отпросившись у мамы переночевать у подруги, тайком отправилась в ночной клуб, откуда уехала с молодым человеком около трех часов ночи 16 декабря.
Подробности шокируют. 14-летняядевочка была пьяна. В такси в сопровождении мужчины ее усадила лучшая подруга.Искал и нашел несчастную, а потом собирал ее вещи по округе дедушка…

Погибшая не была из проблемной семьи. Ее окружали нормальные сверстницы, друзья. У нее был уютный дом, заботливые родители, компьютер. Она была из тех девочек,которых природа одарила привлекательной внешностью, а фотоаппарат, мобильник,ноутбук и Интернет обострили восприятие себя и дали почувствовать возможности.
В курортном городе, где так наглядно люди наслаждаются жизнью, совсем непросто осознавать, что ты хороша, что этот праздничный разгул – не повседневная жизнь,а лишь одна из ее сторон и не самая лучшая. А тут еще в аквапарк, в ночные клубы «вход девушкам до… бесплатно». Все эти афиши-приглашения погибшая отслеживала и возможности «потусить» использовала. Это не могло быть такой уж тайной.
И те, кто обязаны, кому по долгу службы положено объяснить,предупредить, запретить пускать несовершеннолетних, накачивать несмышленых девчонок алкоголем, не оказались рядом. Родители не выясняли, где и с кем бывают дети. Педагоги не обращали внимания на то, во что одеваются и чем увлекаются. Милицейская служба по делам детей не контролировала рейдами, что на ночных пати творится и кого туда привлекают бесплатным. Администрации и барменам увеселительных заведений ответственность за спаивание и развращение несовершеннолетних даже не снится.

А девчушки примеряются к виртуальной жизни в соцсетях, привычно уже набирают пикантные портфолио, подзадоривают друг друга, с вызовом одеваются, поспешают взрослеть и оказываются беспомощными в роковые минуты столкновения с иной жизнью – реальной и беспощадной. Даже страшная трагедия не отрывает их от компьютера. Они даже страдают в контакте.

Екатерина

Родная моя,милая,как это моглослучится?я не верю в это.Я надеюсь,что ты жива.Надеюсь,что мне позвонят искажут,что ошиблись.Что ты не мертва.Надеюсь.Я очень сильно тебя люблю.Яникогда и представить не могла,что могу вот так в один момент тебя потерять.Ядо последнего надялась,до последнего верила.Эту боль ничем не заглушить.Я хочулишь одного,мечтаю лишь об одном,чтобы ты была жива.Я бы не пустила тебя ни зачто на свете.!Поздно.Слишком поздно.Я помню как сильно ты меня обняла впоследний раз,как будто знала,что больше мы никогда не обнимемся.Очень тяжелоосознавать,что мы больше никогда не поговорим,что я не услышу твой голос,мы непосмеемся,не погуляем.Я не верю в то,что я больше никогда не приду к тебе,мы непопьем чай...Я готова убить эту мразь собственными руками.Только тебя невернуть.Это самое обидное.Ну почему жизнь забирает таких молодый и красивыхлюдей?Ты ведь так хотела жить...Строила планы на будущее.А сейчас...Я никогдатебя не забуду.Такой подруги как ты больше нет.Ты единственная,родная.Я хочу лишьодного.Хочу тебя увидеть живой в последний раз.Последний разочек.
Крис
...Этот пассажир не сам взял её и увёз. Её подруга сама посадила и её и его втакси.
Эта трагедия может научитнынешнюю молодёжь подумать о своих поступках и компаниях в которых гуляют! Хотялучше бы этого не происходило!!!!!!!!!!!! Молодёжь я хоть от вас сильно далекои не отошла, но прошу будьте умней в свои годы и делайте отчет своим действиями последствиям после них!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Малина

я её некидала! нам было ехать в разные стороны! я нечего не смогла сделать..ей былоплохо,её держали на руках и я пацану не могла нечего делать...он пацан сильныйвзрослый а я одна! денег у мя не было! и я живу на акз а она в колонию!!
капец((((мне оченьплохо..,меня так трусит....божечки я плачу и плачу!!!!!!!!...это урок длявсех!!и для меня!!
 

Трудное счастье

Потерять в 18 лет здоровье и возможность самостоятельно передвигаться для парня — трагедия. Решить в 17 лет связать судьбу с инвалидом для девушки — поступок. 14 лет Владимир и Наташа Левадные, которые живут в селе Николаевка на Бердянщине, — семья, одно целое, дополнение друг друга. (читать также http://blog.i.ua/user/389552/235548/ и http://blog.i.ua/user/389552/235559/)

Володя Левадный призывался в 1989 году. Прослужил два месяца. После всех прелестей Советской Армии с ее дедовщиной, «добрые люди» другой национальности сбросили его со второго этажа, присыпали – так избавиться решили. Пронесло. Первое ощущение, когда в себя пришел, было – вообще в преисподней. Все белое кругом. И неподвижность. Большое молодое тело не повиновалось — серьезнейшая травма позвоночника. К матери, отцу, сестре в родное село привезли его ничком, положили на кровать, и все – живи. Так и пролежал на кровати два года. Бывали моменты настоящего отчаяния. Никому не нужен. Только друзья время от времени заходят. Кто жалел, кто поддерживал, кто помогал. Решил сам подниматься. Написал письмо в газету «Двое». Его напечатали. В Николаевку пришло тогда около 3000 писем из всех уголков Украины, России и других республик тогда еще только распадавшегося Союза. Было среди них и письмо 17-летней Наташи из Ровно.

В 1992-м она закончила школу, готовилась поступать в институт, шла сдавать документы и купила в ларьке газету. Увидела статью под заголовком «Я встану!». Вова просто искал друзей, общения. Написала. Ответ пришел через месяц. Переписка завязалась. Потом раз приехала в гости, второй. Но к Володе многие парни, девушки, даже женщины с детьми приезжали. Володина мама всех очень приветливо принимала. И Наташу приняли нормально. Так получилось, что она осталась. Ее родные были против. Мама поступок дочери не одобрила. Да и у Вовы в семье не очень-то верили, что девушка в 17 лет может серьезный выбор сделать. Но 30 декабря 1994 года они расписались.

И началась жизнь, в которой так не просто было поводы для счастья находить. Притирались друг к другу несколько лет. Нужны были духовные и просто физические силы, чтобы руки не опустить, не отчаяться. А что ей пришлось услышать, когда многочисленные пороги обивала. И что она использует Вовино положение в своих целях. И не верили ей, когда она говорила правду. И разочаровывалась, когда обещали и не выполняли, когда попросту отфутболивали.

Когда был колхоз «Украина», Наташа еще успела поработать пять с половиной лет секретарем-машинисткой. Петра Ивановича Пендуса и Тимкива Владимира Федоровича добрым словом вспоминают - помогали с работой и чем могли. Пытался Володя и бизнесом заниматься. Да слишком много взяток надо было дать.

Живут на одну пенсию – 800 грн. Да еще Наташе 100 грн. приплачивают «по уходу за инвалидом первой группы Советской Армии». Есть льготы по оплате энергоносителей. Четвертый год живут в доме, который удалось купить, потому что были одни стены. Ремонт делают за счет пенсии. Есть компьютер, Интернет – средство общения и развлечения. Общается, переписывается, пытается работать с компьютерными программами. Для себя и для людей столярничает понемногу. Держать живность Наташе здоровье не позволяет — второй год у нее проблемы с позвоночником. Видно, годы, когда приходилось и дрова пилить-колоть, и в доме все поднимать-передвигать, и по хозяйству… сказываются. Семь лет назад попали в аварию. Тогда внимания не обратила, а повреждение спинного мозга было. Тогда сестра приехала и восемь месяцев за ними ухаживала. Познакомилась в Николаевке с парнем, вышла замуж, двоих деток растит.

Собирались Наташа и Володя ребенка в семью взять. Наташина сестра как раз рожала, когда в роддоме малышку оставили. Собрали бумаги. Настроились. Вова уже назвал девочку Дашей. Вещи им стали детские свозить. Но в комиссии упор сделали на Вовино здоровье и на жилищные условия — они тогда в старенькой развалюшке жили. И девочку увезли во Львов. Тогда они просто в шоке были. А спустя семь лет уже и решиться трудно — побаивается Наташа за свое здоровье. Неожиданное счастье привалило, когда в конце прошлого года, через 11 лет после постановки на учет, выделили им «Славуту». Чтобы в течение трех дней ее забрать, пришлось изрядно напрячься. Наташа документы собирала, Володя – деньги. Три тысячи гривен соседи помогли собрать. Но чтобы выехать на ней, еще сколько надо: страховки, доверенности. Зато гости к ним приезжают часто, стол накрывают, посидят, поговорят, шашлыки организуют. Получается у них с людьми. Не то что с государством.

Государственный подход к льготам и помощи инвалидам неверный. Предложили в райотделе соцобеспечения ремонт сделать. Выделили максимальную сумму 5000 грн. За эти деньги сварили отопление из хозяйских материалов и подбили потолок. Теперь в течение 10 лет не могут обратиться за помощью к государству – они отчитались. Дали бы Левадным три года назад эти 5000 грн., они бы и отопление смонтировали, и стяжку во всем доме сделали и отчитались бы. А так по одной комнате в год пол делают.

Положена Володе путевка раз в два года. Шесть лет не давали. Потом дали дважды – в санаторий им. Бурденко в Саках. Вот уже четыре года не дают. Надо ехать в декабре, а не получается. Отказывается — положена компенсация в размере средней стоимости путевки. Путевка стоит 10 тыс. грн., а «компенсируют» - 200. Говорят, по такой цене их Кабмин закупает. А вот коляска стоит 2000 долларов — два двигателя слабеньких и аккумулятор, который вместо обещанных 9 км (наверное, если с горы да еще и чтоб подталкивали) позволяет 2 км проехать. Нашли благотворительный фонд в Кировограде, который бесплатно импортные коляски раздает. Только – без аккумуляторов. Пара аккумуляторов – 5000 грн.

И компенсацию, выплаченную Минобороны СССР за инвалидность, Левадные никак получить не могут. Перечислили ее в Сбербанк. А там счет заблокировали и не разблокируют никак. Чего-то банковским работникам не хватает. Может им чуткости и готовности помогать у людей поучиться?

Но вот живут Левадные и радуются. Мечтают дом когда-нибудь в порядок привести. Дело какое-нибудь найти, чтобы зарабатывать на жизнь… Живут.

P.S. Если захотите просто позвонить Володе с Наташей: 8 098 5590908 или 8 095 0091864

Звоните обязательно, не стесняйтесь. Они будут рады просто общению. Чтобы написать, есть адрес:

Левадный Владимир

ул. Молодежная, 13

с. Николаевка

Бердянский р-н.

Запорожская обл.

Украина

или вот еще [email protected] или [email protected]

И они будут благодарны за помощь любую. Она им всякая нужна.

«Адреналин считаю браком своей профессии»


Коренастый крепкий военный корреспондент, режиссер-кинодокументалист Сергей Гранкин и рослый огромный его оператор Егор Мазур нешумно, но со вкусом отдыхали. Так умеют цедить мгновения умиротворения люди, которые знают цену покоя. Потому захотелось просить в лоб:
— Ты – экстремал?
— Я — военный корреспондент. Это моя основная работа.
— Это какой-то особый набор качеств, мотивировок, принципов?
— На войне ты должен отличать по звуку мотор движущегося танка от БТРа хотя бы потому, что выстрел из танка или из БТРа определяет толщину стены, за которой надо залечь, чтобы в живых остаться. Хотя адреналин считаю браком своей профессии. Значит, что-то не просчитал, не продумал. Игры с жизнью рано или поздно плохо заканчиваются. Профессионально сделать работу — это абсолютно четко зафиксировать события и выбраться живыми, целыми, по возможности, с незадетой психикой. Шесть раз меня, конечно зацепили. Шесть ран – шесть моих ошибок. А дальше — все та же профессия. Журналистика — она всегда одинакова. В идеале — это микрофон с ножками.
— Война – это правда?
— Да, на войне обнажается все – эмоции, чувства, сущность человеческая. Это испытание себя, в первую очередь, и испытание друзей и тех, кто вокруг. Вот Егор Мазур, есть еще один хороший оператор Игорь Кочаровский, с которым прошли три года самых страшных боев, это — друзья. Даже больше, чем друг. Такому человеку могу полностью доверять. «Война — это дешевка с точки зрения кино, — сказал один молдавский режиссер. — Уж если ты рискнул и выжил, то дальше ты, как кинематографист не нужен — включи камеру и все будет интересно». Может, и так. Ты приходишь туда и видишь, какая она жизнь на самом деле. Чего она стоит. И чем можно рискнуть за какие-то абстрактные понятия — Родина, идея, религия, карьера, служба. Все эти вещи там настолько выпуклы, настолько понятны. И потом, когда возвращаешься в мирный город, — в Израиле это 10 минут езды, и ты из войны попадаешь в центр нормального города — люди сидят в кафе, девочки в мини-юбках, — садишься, смотришь на них и понимаешь, как это классно — каждый день радоваться жизни.
— Человек с ружьем не такой как все?
— Если нормальный человек с ружьем, то это, во-первых, — ответственность. Во-вторых, это какая-то возможность, как это ни громко звучит, изменить мир. Потому что вылетевшая пуля может оборвать судьбу, а может спасти людей, а может защитить родину. Военные, кстати, очень похожи все. В американских сержантах абсолютно узнаваемы черты «дедушек» моих армейских воспоминаний. Я был на таком количестве войн. В Ираке имел дело с американцами и англичанами. В Косово входил с итальянцами и французами. Сам служил в Советской Армии и до сих пор служу в израильской. Сержант, между прочим. И даже орден заслужил в этом году, но отказался получать. Считаю, журналист не имеет права получать орден одной из воюющих сторон. Значит, я был необъективен, что ли.

— В «горячую точку» отправиться, это же не купил билет и поехал. Туда же еще попасть нужно.
— В Ирак когда залезали, посмотрели по карте, прикинули и полетели… в Турцию. Потом добрались до Курдистана. Там с одной стороны – турецкий Курдистан, с другой – иракский. Проводники перевели через пограничный Тигр за 100 баксов. Пришлось проявить некоторую смекалку, чтобы оказаться в Ираке еще раньше американской армии. И оттуда выходили в эфир, что было чистым хулиганством. Но это была одна из самых больших моих журналистских удач.
— Нравственность в военном репортаже. Есть граница между тем, что нужно показывать, и чего показывать нельзя?
— Понятие нравственность везде необходимо. Оно, как законы физики, существует независимо от нашего хочу-не-буду. И паркетный журналист, который снимает парламент; и гламурный, который иные человеческие меньшинства изучает; и военный, который все величие и мерзость жизни фиксирует, сами для себя решают за какую черту переступать нельзя. Когда ты видишь смерть, страдания, победы — это все легче распознается, ярче. Это — с одной стороны. А с другой — смещаются некоторые понятия и труднее определить эту границу. Но она всегда довольно жесткая. Шаг вправо, шаг влево не так уж важен, если у тебя есть внутреннее убеждение, что ты ее переходить не должен. Случайно заступил - шагни назад.
— Но в профессию надо было тоже сделать шаг.
— Случайно получилось. Еще в Советском Союзе служил в спецчастях МВД. Потом наш полк бросили в Фергану. Я как раз дембельнулся, но поехал, начал снимать. Стало получаться. Когда переехал в Израиль понял: чтобы пробиться, нужно делать чуть больше того, что делают вокруг тебя. Если бы я снимал концерты знаменитых людей или пейзажи, вряд ли меня бы стали печатать. Фотографии с войны, если ты их снял и довез, это печатают. Это — работа. Это — профессия. Это — деньги, в конце концов.
— То есть — чистая прагматика: снимать концерт совсем не то, что ситуацию, которая сама по себе будоражит людей, потому и востребован такой материал изначально.
— Я видел концерты, которые затрагивали людей, их судьбы не меньше, чем репортажи из «горячих точек». Мой фильм «ДДТ. Дорога к чуду» как раз про группу «ДДТ» и Юру Шевчука. Он чувствует войну. Она ему болит. Он был в Чечне, в других «горячих точках». И повез я его на палестинские территории. После этого он дал мне права на несколько своих песен. И вот тексты абсолютно русских песен абсолютно легли на мотивы израильской войны. Мы снимали фильм-концерт, а получилось – затрагивали судьбы людей. Мою точно, например. Так что не важно, что снимать. Важно, как к этому подходить и относиться. Если ты считаешь, что это не важно, не берись. А если для тебя тема болит, может что-то хорошее получиться.
— Рассказывать о войне, получая от этого не только деньги, но и удовольствие. Какая радость от этой работы?
— Творчество — трудно это. По 16-ть часов рабочий день. Но это ж огромная радость. Как будто делаешь что-то своими руками. Я не столяр, не токарь. Быть может, корабли бы строил, но не умею. А фильмы мне делать нравится. Раз их показывают, значит что-то получается. Мое любимое занятие, когда люди смотрят мой фильм, наблюдать их лица, реакцию. Какой кайф! Время чистого, ничем незамутненного кайфа.
— Есть спрос на документальное кино, на съемки реальных событий, людей, судеб?
— Я вообще не очень люблю это деление: документальное, художественное кино. Есть плохое и хорошее кино, интересное и скучное. Если есть возможность оторваться и сделать то, что ты хочешь, получается, как разговор откровенный на тему интересную. Интересные повороты сюжета, неожиданные жизнь так придумает. Жизнь – лучший режиссер. Не я сказал.
— О фильме «Новые самаритянки». Снимать шесть лет фильм о любви и документальный. Совсем непросто все это соединить и состыковать и чтобы получилось. О любви.
— Можно попытаться снять фильм о мечте. В моем фильме — две героини. Одна из Херсона, из совсем бедной семьи. Отец продавал сигареты с картонного ящика на вокзале. А его дочь мечтала стать принцессой. А вторая девочка, которая была изначально неплохо устроена, и бедность ее не пугала, мечтала о любви красивой. И обе мечты сбылись. Мы смотрели, наблюдали, нам было интересно — какая же мечта более правильная. Хотя не бывает правильной или неправильной мечты. Но какая из них более жизнеспособная что ли. Причем, все это происходило на фоне совершенно необыкновенного древнего народа, трехтысячелетнего, говорящего на древнеарамейском языке, на котором Христос говорил. Это очень закрытая община. Потребовалось время, чтобы они нас к себе подпустили. Это был очень чистый эксперимент.
После показа фильма "Новые самаритянки".
— Есть люди, которые могут своим мнением повлиять на дальнейшее творчество?
— Стараюсь изживать в себе «своего» зрителя. Конечно, есть какой-то круг людей, которые читали одни со мною книжки, учились со мной в одной школе, проверены в одних и тех же ситуациях. И мне с ними проще, понятнее. Я могу говорить с ними на их языке. Но я при этом теряю огромный мир вокруг. А в нем столько происходит. Мой фильм «Новые самаритянки» побывал на 30-ти фестивалях. Я показывал его в Непале, в Катманду. Люди в кинозал спустились с гор. Был аншлаг. Они смотрели мой фильм, что-то поняли, аплодировали. Вот это круто! Это значит, я смог оторваться от своего зрителя и сделать что-то, выходящее за рамки моего узкого мира.
— Каждый человек приходит в мир из своего детства, юности, где всё создает личность.
— Я — из Питера. Там родился на Пяти углах и с семи лет жил в рабочем Кировском районе. Детство было всегда молочное, счастливое, советское. Ездил летом в Крым с родителями. В школе учился на «тройки». Потом университет в Эстонии. Встречал людей необыкновенных. Дружил с Витей Цоем, Юрой Шевчуком, Борей Гребенщиковым. А потом все кончилось: университет, Советский Союз, страна, в которой я жил. Вити нет. Гребенщиков не тот. И я подумал, что мне все равно, где жить. И поехал путешествовать по миру. Долго болтался — несколько лет. Так получилось, что осел в Израиле. Сейчас там мой дом. А я так и остался безродным космополитом. Вот так они, наверное, и возникают — на переломе эпох.
— И нет потребности в родных стенах?
— Есть, конечно. Ни одна армия долго не продержится без крепкого тыла. Есть дом, жена, две дочери, собака. Не скажу, что я там другой. Это тоже мой мир. Мой дом. Покой бывает тоже необходим. Вот в отпуске показал дочкам Питер, Финляндию. Это моя родная природа, где я родился. Щук спиннингом таскал, грибы белые собирал. Такое радует, особенно потому, что бывает не часто. Было бы постоянно, наверное, было бы скучно.
Сергей Гранкин - победитель

Жить, а не существовать

Светлана СВЕТЛИЧНАЯ. Она по-прежнему хороша собой. Подчеркнуто элегантна и азартно смела. Сама себя называет «королевой эпизода», а главную роль сыграла в своей жизни. Мужчины в этой жизни были всегда рядом с ней — отец, муж, сыновья, поклонники…

— Есть ли в по-сути женской актерской профессии, предполагающей стремление нравиться, «реальные мужики»?

— Сейчас видоизменились мужчины. Они какие-то стали субтильные. Все — красивые, но не мужики. Особенно молодые ребята почему-то считают, что, сыграв роль, надо продолжать ее в жизни. Запутывают людей и себя. Реальный мужик — это мой муж Владимир Ивашов — он был интеллигентным, настоящий граф. Это — Алексей Петренко, Михаил Ульянов, Алексей Баталов, Жора Юматов. Все из моего поколения — чуть старше или чуть младше. Они не притворялись — такие, какие есть. Они — настоящие. Они не играют. Хотя эти настоящие мужчины никогда не путали профессию с жизнью. Они великолепные мужчины в своих ролях на экране и не менее потрясающи в жизни. Володя Ивашов, каким на экране был таким и в жизни.

— Выражение «светлая память» идеально в отношении Владимира Ивашова.

— Если бы я вышла замуж за какого-нибудь другого человека, то сейчас бы вы разговаривали с совершенно другой Светланой. Володя очень мудрый был. Это я сейчас в своем возрасте чувствую, что помудрела, изменились взгляды, перестала суетиться. Володя никогда не суетился, не лебезил ни перед кем, никогда не притворялся и меня к этому призывал. Но он видел, что я вся такая верченая, должна пококетничать, потанцевать, похохмить — сидит во мне все это. Могла гулять до утра. И Володя в этом смысле меня притормаживал и уводил. Но так — очень мягко. Он меня, как лошадку норовистую, упорной лаской и своей уверенностью удерживал. И мне это было на пользу. Я благодарна судьбе, что я когда-то увидела «Балладу о солдате», влюбилась в Алешу Скворцова, и этот человек стал моим спутником жизни, стал отцом наших двух сыновей, моим супругом Володей Ивашовым. И сейчас, не смотря на то, что прошло уже тринадцать лет, как он ушел из жизни, я ловлю себя на том, что мне нравятся мужчины, в которых есть какие-то черты характера Володи.

— Поэт сказал: «Времена не выбирают,в них живут и умирают. Большей пошлости на свете нет, чем клянчить и пенять, будто можно те не эти, как на рынке поменять».

— Когда вижу какое-нибудь безобразие, хамство, вранье, ложь, посещала такая мысль: хорошо, что я уже доживаю. Я не хочу родиться заново в это время. Я оттуда. И как бы не хаяли советское время, но там была душевность человеческая. Сейчас ее все меньше и меньше. И мне это грустно.

— Что-то слово «доживаю» не очень с Вами совпадает.

— А я красиво доживаю. Потому что люблю и умею благодарить теперь. За все. Мне достаточно даже доброго слова. В метро спрашивают: «Вам никто не говорил, что вы похожи на Светлану Светличную?» Простые слова: «а вы не изменились», «как мы рады вас видеть», «а мы из Хабаровска, можно с вами сфотографироваться», а как душу греют. Мне все это очень нужно на моем седьмом десятке жизни. И мне очень мало надо. Раньше были мечты: хорошо бы за рулем своей машины; хорошо бы главные роли да побольше… Сейчас я к этому совершенно равнодушна.

— А к чему не равнодушны? Без чего Вашего личного мира не может быть?

— Мне нужно, чтобы меня окружали добрые люди, отзывчивые, красивые. Мне нравятся красивые внешне мужчины. Бывает в метро присмотрюсь — ух, красивый какой! И не обязательно — молодой человек. Мне нравится мужская седина. Нравится взгляд такой, знаете, — мужа. Мне нужно, чтобы я не болела. Не хочу быть обузой. Меня спрашивают: а вы не боитесь одиночества? Нет. Одиночества следует бояться, если ты болен. Если ты здоров, то ты не одинок.

— Сейчас универсальный пропуск на Олимп популярности — сняться в сериале. Хотите — в сериал?

— Нет. Мне нужна судьба человеческая. В сериалах, как правило, удачно стартуют, а затем все не дотягивают. Будь я режиссером, больше четырех серий вообще не снимала бы. Предложения поступают, но как-то сразу понимаю, что это не мое, и мне это не интересно. Но это не значит, что я не жду. А может чудо произойдет…

— Что больше всего изматывает?

— Безделье. И ожидание. Я не могу ждать. От безделья начинаю томиться. Потому решаю: а не передвинуть ли мне мебель, не повесить ли другие фотографии, не поменять ли люстру? Пошла в магазин, нашла и попросила сразу ее повесить и неделю задирала голову и говорила: какая я молодец!

— Привередливы в еде-питье?

— Был период, когда я любила шампанское. Сейчас это — не шампанское. Пью водку. Во-первых, легче достать хорошую, чистую, настоящую. Во-вторых, мне достаточно двух рюмок, и появляется кураж, настроение. В еде не привередлива, потому что я наполовину украинка. Когда росла, мы с папой часто садились вместе ужинать и любили картошку «в мундирах», сало в любом виде и рыбу. Вот он приучил меня все это кушать вкусно, руками, смаковать. Если я голодна, мне достаточно кусочек черного хлеба, кусочек сала и помидорку.

— Вы — человек настроения?

— А как же! В первый раз приехала в Бердянск на фестиваль и ночь напролет гоняла с байкерами. Я бы и сейчас с ними поехала. Был там Эдик. Его мама мне по телефону говорила: он так вас обожал. Счастлива, что он тогда потанцевал со мной, прикоснулся к мечте. Сожалею о том, что погиб такой светлый красивый человек.

— Особенно тяжко терять друзей.

— Я и друзей теряла. Я и мужа потеряла. Я и сына два года назад потеряла. Мне свойственно терять. Но вот, наверное, такой слой трагедий и делает человека человеком. Когда человек проживает жизнь, испытывает горе и радость, вот и есть с чем сравнить. Трагедии ведь бывают разные. Кто-то с ума сходит, кто-то крепче становится. Я теперь знаю, что даже моя трагедия – потеря сына не сравнима с трагедией матери, которая, потеряв сына где-нибудь в Афганистане или на Кавказе, даже тела его не получила. Вот я пришла к такому состоянию женщины, матери, вдовы, что могу себе сказать: не распускайся, ты должна научиться жить по-новому, лишаясь самых близких.

— А когда-то жизнь только начиналась, и все было впереди…

— …Было желание мамы, которая сама мечтала быть актрисой. Ей всегда говорили: вы так похожи на Любовь Орлову. Но мама вышла замуж за папу. Папа – военный. Венгрия, Австрия, Украина, Прибалтика, потом Москва. Но мама меня готовила в артистки. Я пела, читала стихи, на сцене — со второго класса. После школы поехала в Москву и поступила во ВГИК. Легко очень. Мне перед экзаменами приснился сон, что я поймала белого аиста и принесла домой. И не нервничала, потому что знала: этот сон вещий, и я обязательно поступлю. Я верю в сны. Так я попала в мастерскую Михаила Ильича Ромма. А снялась впервые в фильме «Колыбельная», в эпизоде. Эпизод меня преследует. Но я люблю эпизодические роли и сама себя считаю королевой эпизода. Габи в «17 мгновений весны» запоминается ничуть не хуже персонажей, которые на экране значительно больше времени. «Неподсуден» — бортпроводница. Сестра Ларисы Груздевой — в «Место встречи изменить нельзя». В «Отце Сергии» очень ярко у Бондарчука спасения души искала. Но были и «Бесы» в театре-студии киноактера, где я играла хромоножку Марью Тимофеевну. Это сразу после «Бриллиантовой руки»! Никто не верил. Сама отнекивалась: я такая вальяжная с такой славой… Оказалось — ошибалась. Это был потолок моего актерского перевоплощения.

— Вам везло на людей, которые видели не только внешность, но и суть?

— Да. Мне и сейчас везет. Наступило время, когда даже те, кто меня не видел, но, узнав о моих трагедиях, обратил внимание. Мы любим жалеть. В начале была жалость, а потом рассмотрели. Ко мне тянутся люди, не только, как к актрисе, а и как к человеку. И доказательства, события, встречи не случайны. Они для того, чтобы утвердиться самой и во многих вещах. Есть много причин и следствий, благодаря которым я поняла: нужно не притворяться, быть искренним, отзывчивым и нормальным человеком, кем бы ты ни был. И тогда к тебе посылают тех людей, которые тебя радуют. Не зависимо — женщина, мужчина, молодой, пожилой, талантливый, нет ли, красивый или не очень. У меня это есть.