хочу сюда!
 

Taя

46 лет, водолей, познакомится с парнем в возрасте 45-55 лет

Заметки с меткой «любовь»

Некоторые истории из книги «Куриный бульон для души"

Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, СЫНОК!


 

Мысли, посещающие меня утром, пока я отвожу сына в школу.

 

Доброе утро, малыш! Ты отлично смотришься в своей форме младшего скаута, гораздо лучше, чем твой старик, когда он был младшим скаутом. Пожалуй, мои волосы никогда не были такими длинными в школе, я позволил себе это только в колледже. Но я все равно узнал бы тебя издалека по немного растрепанным волосам, сбитым носкам ботинок, мятым штанам на коленях… Мы привыкаем друг к другу.

 

Теперь, когда тебе восемь лет, я замечаю, что стал мало видеть тебя. В День Колумба ты ушел в девять утра. Потом я видел тебя сорок две секунды за ланчем, а затем ты появился на ужине в пять часов. Я скучаю по тебе, но понимаю, что у тебя свои серьезные дела. Несомненно, они не менее серьезны, если не более, чем у других людей, которые сейчас находятся в пути.

 

Тебе предстоит расти и выходить в жизнь, и это важнее, чем разбираться в тонкостях биржи или играть на понижение. Ты должен узнать, на что ты способен, а чего не можешь, и тебе нужно научиться справляться с этим. Ты должен многое узнать о людях и их поведении, когда они сами себе не нравятся — как хулиганы, болтающиеся у стоянки велосипедов и пристающие к ребятам младше их. Да, тебе даже придется научиться делать вид, что ты не обижаешься, когда тебя обзывают. Тебе всегда будет обидно, но тебе придется не показывать виду, потому что иначе в следующий раз прозвище будет еще обиднее. Я очень надеюсь, что ты запомнишь это чувство — на тот случай, если тебе вдруг придет в голову обидеть ребенка, который младше тебя.

 

Когда я в последний раз говорил, что горжусь тобой? Пожалуй, раз я не могу вспомнить, мне нужно хорошенько задуматься. Я помню, когда последний раз кричал на тебя — когда торопил тебя, боясь опоздать, — но в сухом остатке, как говорил Никсон, я чаще кричал на тебя, чем хвалил. Кстати, если ты вдруг прочтешь это, знай — я горжусь тобой. Мне особенно нравится твоя независимость, то, как ты сам о себе заботишься, хотя иногда меня это и пугает. Ты никогда не ныл, и, с моей точки зрения, уже поэтому ты — замечательный парень.

 

Почему отцы с таким трудом понимают, что восьмилетним детям нужно столько же ласки, сколько и четырехлетним? Если я не буду внимателен, то вскоре начну подталкивать тебя в бок и спрашивать:

 

— Что ты сказал, парень? — И это вместо того, чтобы обнять тебя и сказать, как я люблю тебя.

 

Жизнь слишком коротка, чтобы скрывать свою любовь. Почему восьмилетки так медленно понимают, что и тридцатишестилетним нужно столько же ласки, сколько и четырехлетним?

 

Как жаль, что путь до школы такой короткий… Я хочу поговорить о вчерашнем вечере… когда твой младший брат спал, и мы разрешили тебе посидеть подольше и посмотреть игру «Янки». Такие моменты бесценны. Их никогда нельзя спланировать заранее. Каждый раз, когда мы пытаемся что-то запланировать вместе, все бывает не так хорошо, нет такой теплоты. Несколько мгновений, которые оказались слишком быстротечными, мне казалось, что ты уже вырос и мы сидим и просто разговариваем, без дежурных фраз вроде: «Как дела в школе, сынок?» Я уже проверил твое домашнее задание по математике единственным доступным мне способом — с помощью калькулятора. Ты считаешь намного лучше меня. Мы говорили об игре, и ты знал об игроках больше, чем я, и я много узнал от тебя. И мы оба были счастливы, когда «Янки» выиграли.

 

Ну, вот мы и приехали. Как жаль, что тебе нужно идти в школу! Мне так много нужно сказать тебе. Ты так быстро покидаешь машину. Я хочу насладиться последними мгновениями, а ты уже заметил двух своих друзей.

 

Я только хотел сказать:

 

— Я люблю тебя, сынок…

 

Виктор Б, Миллер


из книги Дж. Кэнфилда, М.В. Хансена «Куриный бульон для души» («Исцеление души»)

Книгу можно скачать здесь

На твоём краю земли

83746565_3613125_2962361_large (600x421, 219Kb)
На твоём краю земли первый снег
Лёг щекой на спины рек и дорог,
На другом краю земли человек
От разлуки этой ночью продрог.

Осень близится к концу, и опять
Не добудишься проспавший рассвет,
А ему совсем не хочется спать
Потому, что тебя рядышком нет.

За окошком темнота – глаз коли,
Сигаретный в небо просится дым,
И не пишутся стихи о любви
У него давно девчонкам другим.

А в твоём окне за шторками свет,
И тебе под первый снег не уснуть -
Даже разницей координат и лет
Не получится любовь обмануть.

И укрывшись одеялом мечтать
Продолжаешь в сотый раз об одном,
Как вы будете, обнявшись стоять,
И смотреть на первый снег за окном…
6221 (500x375, 85Kb)

Некоторые истории из книги «Куриный бульон для души"

ЛЮБОВЬ И ТАКСИСТ




На днях я был в Нью-Йорке и ехал вместе с приятелем в такси. Как только мы вышли, мой приятель произнес, обращаясь к водителю:

— Большое спасибо за поездку, вы замечательно водите машину.

С минуту таксист ошеломленно молчал, после чего ответил:

— Уж не насмехаешься ли ты надо мной, умник?

— Нет, мой друг, я вовсе не собираюсь вас разыгрывать. Я просто восхищаюсь тем, как вам удается сохранять хладнокровие при таком большом потоке транспорта.

— А! — произнес водитель и поехал дальше.

— Ну, и что все это значит? — спросил я.

— Я хочу вернуть любовь на улицы Нью-Йорка, — ответил он. — По-моему, это единственное, что может спасти город.

— И каким же образом один человек может спасти Нью-Йорк?

— А я не один. Я уверен, что поднял тому таксисту настроение на весь день. Предположим, что за это время он успеет подвезти двадцать пассажиров. Он будет добр к ним потому, что кто-то был добр к нему. А эти пассажиры, в свою очередь, станут вести себя любезнее со своими служащими, или владельцами магазинов, или официантами в ресторанах, или даже с собственными родными. В результате по меньшей мере тысяча людей выиграют от одного единственного проявления доброжелательности.

— Но тебе приходится полагаться на того таксиста, чтобы твоя добрая воля передалась другим.

— Отнюдь, — возразил мой друг. — Я знаю, что мои метод не всегда действует безупречно, но если я за день буду общаться, скажем, с десятью разными людьми и смогу сделать счастливыми хотя бы троих из десяти, то в конечном итоге повлияю на настроение еще трех тысяч.

— На словах все выглядит гладко, — признался я, — однако не уверен, что это сработает на практике.

— Даже если и так, ничего еще не потеряно. Много ли времени нужно, чтобы похвалить человека за его труд? Все равно размер его чаевых от этого не увеличится и не уменьшится. Если он останется глух к моим словам, что из того? Завтра на его месте окажется другой водитель такси, я смогу снова попробовать свои силы.

— А ты, я вижу, крепкий орешек, — заметил я. — Это свидетельствует лишь о том, каким ты стал циником. Я уже провел соответствующее исследование. Как ты думаешь, чего больше всего не хватает нашим почтовым служащим — не считая денег, конечно? Никто и никогда, приходя на почту, не говорит людям, которые там работают, о том, как хорошо они справляются со своими обязанностями.

— А по-моему, они справляются с ними из рук вон плохо.

— Если они справляются с ними плохо, то только потому, что все их усилия остаются незамеченными. Почему бы кому-нибудь не удостоить их хотя бы одним добрым словом?

Мы шли мимо строящегося дома и заметили пятерых рабочих, которые доедали свой завтрак. Мой приятель остановился.

— Превосходная работа, парни. Какое это, должно быть, трудное и опасное дело!

Рабочие с подозрением разглядывали моего приятеля.

— И когда этот дом будет закончен?

— В июне, — проворчал один из них.

— А! Выглядит очень внушительно. Вам всем есть чем гордиться.

И мы зашагали дальше.

— Я не видел ничего подобного с тех пор, как посмотрел «Человека из Ламанчи».

— Когда те люди задумаются над моими словами, они наверняка почувствуют себя лучше. Так или иначе, их хорошее настроение принесет пользу городу.

— Но ты не можешь добиться успеха без помощников! — возразил я. — Ведь ты же один!

— Самое главное — не отчаиваться. Разумеется, сделать людей в большом городе добрыми — задача не из легких, но если мне удастся вовлечь в свою кампанию других…

— Ты только что подмигнул какой-то очень некрасивой женщине, — заметил я.

— Да, я знаю, — ответил мой приятель. — И если эта женщина — учительница, ее учеников ожидает просто фантастический день.

Арт Бухвалъд


из книги Дж. Кэнфилда, М.В. Хансена «Куриный бульон для души» («Исцеление души»)

Книгу можно скачать здесь

Некоторые истории из книги «Куриный бульон для души"

БОЛЬШОЙ ЭД

Когда я приехал в город, чтобы провести там семинар по практическому менеджменту, меня пригласили отобедать в небольшой компании, чтобы вкратце познакомить с людьми, которые на следующий день должны были стать моими слушателями.

Явным лидером в этой группе был Большой Эд, дюжий мужчина с раскатистым басом. Во время обеда Эд сообщил мне, что является уполномоченным по улаживанию конфликтов в одной крупной международной организации. Главной его обязанностью было появляться неожиданно в том или ином отделе или дочерней фирме и увольнять с работы недобросовестных исполнителей.

— Джо, — сказал он мне тогда, — я с нетерпением жду завтрашнего дня, поскольку всем моим знакомым не помешает послушать такого крутого парня, как ты. Тогда они поймут, что мой стиль управления — самый правильный.

Он усмехнулся и подмигнул мне. Я только улыбнулся про себя, зная, что завтра он услышит совсем не то, что ожидает.

На следующий день он молча просидел весь семинар и в самом конце его ушел, не сказав мне больше ни слова.

Три года спустя я вернулся в тот город, чтобы провести очередной семинар по менеджменту примерно с тем же составом участников. Большой Эд снова присутствовал. Было уже около десяти часов, когда он неожиданно поднялся и спросил:

— Джо, ты позволишь мне сказать кое-что этим людям? Я усмехнулся и ответил:

— Разумеется, с таким ростом, как у тебя, Эд, ты можешь говорить все, что угодно.

— Все вы, друзья, хорошо меня знаете, и многие из вас знают о том, что со мной произошло, однако я хочу еще раз рассказать об этом. Думаю, Джо, ты останешься доволен.

Когда я услышал от тебя, что для того, чтобы стать по-настоящему практически мыслящими менеджерами, каждому из нас прежде всего необходимо научиться говорить своим близким р том, как мы их любим, то сначала мне это показалось просто сентиментальной чепухой. В самом деле, какое отношение это имеет к практической стороне дела? Ты как-то раз сказал, что практичность подобна коже, а жесткость — граниту и что практичное мышление отличается гибкостью, открытостью, дисциплинированностью и настойчивостью в достижении цели. Но я все же не мог понять, при чем тут любовь.

В тот вечер, когда я сидел вместе с женой в гостиной, твои слова постоянно вертелись у меня в голове. Разве нужно обладать отвагой для того, чтобы сказать собственной жене о том, что я ее люблю? Разве это не под силу любому человеку? Правда, ты еще добавил, что это надо сделать при дневном освещении и не в спальне. Я откашлялся, начал было говорить, но тут же осекся. Жена подняла на меня глаза и переспросила, что я сказал, но я ответил: «Да так, ничего…» Тут я резко поднялся, проследовал через гостиную, нервным жестом отложил в сторону ее газету и произнес: «Элис, я люблю тебя».

Какое-то мгновение она выглядела изумленной, но затем на глазах у нее выступили слезы, и она мягко ответила:

— Я тоже люблю тебя, Эд, но за последние двадцать пять лет ты впервые говоришь мне об этом.

Мы с ней довольно долго беседовали о любви, которая, если только она присутствует в достаточной мере, способна снять любое напряжение, и под влиянием момента я решил позвонить по телефону моему старшему сыну в Нью-Йорк. До сих пор мы с ним не слишком ладили, но когда он снял трубку, я тут же выпалил:

— Сынок, ты, конечно, можешь подумать, что я пьян, но я звоню только для того, чтобы сказать тебе о том, как я тебя люблю.

С его стороны последовала пауза, затем он спокойно произнес:

— Думаю, я никогда в этом не сомневался, папа, но все равно мне приятно слышать это от тебя. Я хочу, чтобы ты знал о том, что я тоже тебя люблю.

Мы с ним пообщались немного как старые друзья, после чего я позвонил в Сан-Франциско младшему сыну, с которым мы всегда были ближе. Я повторил ему те же самые слова, и между нами тоже состоялся приятный разговор, подобного которому у нас еще никогда не было. Когда позже ночью я лежал без сна, погруженный в свои мысли, я понял, что все те вещи, о которых ты говорил нам в тот день — основные элементы настоящего искусства менеджмента, — имеют также и дополнительный смысл и я могу научиться применять их на деле, если только по-настоящему осознаю практическую сторону любви и начну ее использовать.

Тогда я взялся за литературу по этой теме. Разумеется, Джо, у многих знаменитостей нашлось что сказать по этому поводу, и я понемногу начал понимать, какое огромное место в моей жизни занимает любовь — как дома, так и на работе.

После этого, как многие из вас уже знают, я в корне изменил свой подход к работе с людьми. Я стал чаще к ним прислушиваться и по-настоящему слышать других. Я убедился на собственном опыте, что лучше попытаться выявить в каждом человеке сильные стороны, чем останавливаться на его недостатках. Для меня стало настоящим удовольствием помогать им укреплять уверенность в себе. Но, возможно, важнее всего то, что я понял: самый верный способ показать свою любовь и уважение к людям — это ожидать от них проявления их сильных сторон, чтобы достичь тех целей, над которыми мы трудимся вместе.

Для меня, Джо, это способ выразить тебе свою признательность. Да, кстати, о практической стороне дела! Теперь я исполняю обязанности вице-президента компании и все называют меня прирожденным лидером. Ну а теперь, друзья, внимательно слушайте этого парня!

Джо Баттен


         Из книги Дж. Кэнфилда, М.В. Хансена «Куриный бульон для души» («Исцеление души»)

Книгу можно скачать здесь

Некоторые истории из книги «Куриный бульон для души".




Вот письмо от выпускницы одного из наших семинаров.

Дорогой Джек!

Этим утром я проснулась в довольно скверном Настроении. Моя подруга Розалинд заглянула ко мне и спросила, раздаю я сегодня объятия или нет. Я что-то проворчала в ответ, однако тут же задумалась об объятиях и обо всем прочем, что мне довелось узнать за последнюю неделю. Я взглянула на листок, который вы нам дали, под названием «Как применять усвоенное на семинаре в жизни» и слегка поежилась, когда дошла до той части, которая касается объятий, поскольку не могла себе представить, как можно обнимать людей во время работы.

Итак, я решила сделать этот день «днем объятий» и начала с того, что стала обнимать всех клиентов, подходивших к моему рабочему столу. Было просто удивительно наблюдать за тем, как люди сразу же приободрялись и расцветали от улыбок. Один студент, обучающийся на отделении менеджмента, подпрыгнул прямо перед моим столом и пустился в пляс. Некоторые из моих посетителей даже возвращались и просили обнять их еще раз. Двое молодых людей, следивших за работой ксероксов, не разговаривали между собой. Однако когда я обняла их, они были так потрясены, что, продолжая свой путь по коридору, я слышала за спиной их радостные голоса и смех.

Мне кажется, что в тот день я успела обнять чуть ли не всех в Уортонской школе бизнеса. Все мои утренние тревоги, в том числе и физическая боль, исчезли без следа. Прошу извинить меня за то, что письмо получилось таким длинным, но я искренне взволнована. Больше всего мне запомнился момент, когда перед моим столом собралось не менее десяти человек и все они обнимали друг друга. Я бы никогда не поверила в то, что такое на самом деле возможно.

С любовью, Памела Роджерс.

P. S. По пути домой я обняла полицейского на Тридцать седьмой улице. «Ух ты! — воскликнул он. — Где это видано, чтобы обнимали полицейских? Вы уверены в том, что у вас нет на меня видов?»

Другой выпускник семинара, Чарлз Фараоне, прислал нам следующий отрывок на ту же тему.

ОБЪЯТИЕ

Объятие полезно для здоровья. Оно укрепляет иммунную систему, излечивает депрессию, снижает стресс и улучшает сон. Оно омолаживает, придает силы и не имеет никаких нежелательных побочных эффектов. Объятие — поистине чудодейственное средство от любых болезней.

Объятие совершенно естественно для человека. Оно органично, обладает природной сладостью, не включает в себя искусственных компонентов, не загрязняет воздух, не портит окружающую среду и оказывает стопроцентное благотворное воздействие.

Объятие — идеальный подарок. Великолепно подходит для любого случая, его приятно как давать, так и принимать. Оно показывает вашу заботу, не требует дополнительной обертки и, разумеется, полностью себя окупает.

Объятие практически лишено недостатков. Не требует смены батареек, не подвержено инфляции, не портит фигуру, не связано с ежемесячными взносами, защищено от грабителей и не облагается налогом.

Объятие — недостаточно использованный ресурс, обладающий волшебной силой. Когда мы раскрываем наши сердца и руки, мы поощряем других следовать нашему примеру.

Вспомните о тех людях, которые вам дороги. Разве у вас нет слов, которые вы хотели бы им сказать? Объятий, которыми вы хотели бы с ними поделиться? Или вы просто ждете в надежде на то, что кто-то попросит вас об этом первым? Пожалуйста, не ждите! Лучше начните сами!


Из книги Дж. Кэнфилда, М.В. Хансена «Куриный бульон для души»(«Исцеление души»)

Некоторые истории из книги «Куриный бульон для души".

СУДЬЯ-ОБНИМАТЕЛЬ

Не приставайте ко мне! Лучше обнимите!

Наклейка на бампере машины





Ли Шапиро — вышедший на пенсию судья. Он также один из самых искренне любящих людей среди всех, кого мы знаем. На определенном этапе своей карьеры Ли понял, что любовь — самая великая сила в мире, и вследствие этого стал раздавать объятия везде, где только возможно. Коллеги Ли прозвали его «судьей-обнимателем» (в противоположность судье-вешателю, надо полагать). Наклейка на бампере его машины гласит: «Не приставайте ко мне! Лучше обнимите меня!»

Примерно шесть лет тому назад Ли создал то, что сам он назвал «набором обнимателя». Это сумка с надписью «Сердце в обмен на объятие», содержимое которой составляют тридцать маленьких вышитых сердечек из красной ткани с полоской липкой бумаги на оборотной стороне. Всякий раз, направляясь на встречу с людьми, Ли берет с собой свою сумку и предлагает им сердечки в обмен на объятия.

Благодаря этой своей привычке Ли приобрел такую известность, что его часто приглашают на важные конференции и симпозиумы, где он пропагандирует свою идею любви без границ. На одной из таких конференций, в Сан-Франциско, представитель местной телекомпании бросил Ли вызов, заявив: «Вам легко раздавать обьятия здесь, на конференции, поскольку люди принимают в ней участие по собственному выбору. Однако в реальной жизни это никогда не сработает».

В качестве испытания Ли было предложено обнять нескольких людей на улицах Сан-Франциско. Ли вышел на улицу в сопровождении команды телеоператоров из службы новостей. Сначала он подошел к женщине, проходившей мимо.

— Привет, я — Ли Шапиро, судья-обниматель. Я раздаю эти сердечки в обмен на объятие.

— Что ж, я не против, — ответила она.

— Слишком просто, — возразил телекомментатор. Тогда Ли осмотрелся по сторонам и увидел женщину — контролера на платной автостоянке, только что пережившую несколько неприятных минут по вине водителя «БМВ», которому она выдавала квитанцию. Ли уверенным шагом направился к женщине, операторская группа следовала за ним, и обратился к ней со словами:

— Я вижу, вам сейчас очень не хватает объятия. Я — судья-обниматель и могу предложить его вам.

Она тут же согласилась.

Напоследок телевизионный комментатор решил предложить ему еще одно испытание:

— Видите, сюда идет автобус? Водители городских автобусов — самые грубые, угрюмые и неприветливые люди во всем Сан-Франциско. Посмотрим, удастся ли вам получить от него объятие.

Ли принял вызов. Как только автобус притормозил у остановки, Ли подошел к водителю и сказал:

— Привет, я — Ли Шапиро, судья-обниматель. Вряд ли во всем мире найдется работа более напряженная, чем у вас. Сегодня я предлагаю всем людям объятия, чтобы хоть немного облегчить их бремя. Не хотите ли получить одно?

Водитель автобуса, здоровенный детина, в котором было шесть футов два дюйма роста, выбрался из кабины и ответил:

— Почему бы и нет?

Ли обнял его, вручил ему одно из сердечек и помахал рукой на прощание, когда автобус отъехал от остановки. Команда телевизионщиков буквально лишилась дара речи. Наконец комментатор произнес:

— Должен признаться, я глубоко потрясен.

Однажды приятельница Ли, Нэнси Джонстон, появилась у него на пороге. Нэнси — профессиональный клоун, и в то утро при ней был ее клоунский костюм, грим и весь прочий антураж.

— Ли, возьми свою сумку с сердечками и поедем в приют для инвалидов.

Прибыв на место, они принялись раздавать пациентам надувные клоунские шляпы, сердечки и объятия. Ли чувствовал себя неловко. До сих пор ему никогда не случалось обнимать людей смертельно больных, парализованных или умственно отсталых. Поначалу это потребовало от обоих немалого напряжения сил, однако по мере того, как Нэнси и Ли следовали из палаты в палату в окружении целой толпы врачей, медсестер и санитаров, им понемногу становилось легче.

Прошло несколько часов, прежде чем они достигли последней палаты. В ней находились тридцать четыре самых тяжелых больных из всех, каких Ли когда-либо приходилось видеть. Впечатление было настолько гнетущим, что у него сердце разрывалось на части. Однако движимые потребностью поделиться со всеми своей любовью и показать, что эти люди им не безразличны, Нэнси и Ли принялись обходить палату в сопровождении сотрудников больницы, которые к этому времени все успели обзавестись сердечками и надувными шляпами.

Наконец Ли подошел к последнему пациенту, Леонарду. Леонард носил на груди большой белый слюнявчик, и, увидев, как больной пускает в него слюни, Ли произнес:

— Пойдем, Нэнси, боюсь, мы ничем не сможем ему помочь.

— Что ты, Ли! — отозвалась Нэнси. — Разве он не такой же человек, как и мы?

С этими словами она надела на голову Леонарда надувную шляпу. Ли достал одно из своих красных сердечек и прикрепил его к слюнявчику несчастного. Затем он сделал глубокий вдох, нагнулся и крепко обнял Леонарда.

Внезапно из груди Леонарда вырвался пронзительный визг. Остальные пациенты принялись бренчать металлическими предметами. Ли обернулся к медицинскому персоналу в поисках объяснения и тут увидел, что в глазах у всех врачей, медсестер и санитаров стояли слезы.

— В чем дело? — спросил он у старшей медсестры. Ее ответ навсегда запечатлелся у него в памяти:

— Это первый раз за последние двадцать три года, когда мы видели Леонарда улыбающимся.

Как мало нужно порой, чтобы раз и навсегда изменить жизнь других людей!

Джек Кэнфилд и Марк В. Хансен


Из книги Дж. Кэнфилд, М.В. Хансен «Куриный бульон для души» («Исцеление души»)

Некоторые истории из книги «Куриный бульон для души".

Лучшее, что есть в жизни человека, -

это его незначительные, безымянные, продиктованные

добротой и любовью поступки,

о которых он и сам не помнит. 

Уильям Вордсворт




ВСЕ, ЧТО Я ПОМНЮ

Когда бы мой отец ни обращался ко мне, он всегда начинал разговор со слов: «Говорил ли я тебе сегодня о том, что я тебя обожаю?» Это выражение любви было взаимным, и позднее, когда он достиг преклонного возраста и жить ему оставалось совсем недолго, мы с ним сроднились еще больше, если только это вообще было возможно.

В восемьдесят два года он уже был готов к смерти, а я готов его отпустить, чтобы его страдания наконец прекратились. Мы смеялись, плакали, держали друг друга за руки и обменивались признаниями в любви, сознавая, что время уже пришло. «Папа, — сказал я ему тогда, — после того как ты уйдешь, я хочу получить от тебя оттуда знак, что с тобой все благополучно». В ответ на это нелепое предложение он только рассмеялся. Папа никогда не верил в реинкарнацию, как, впрочем, и я, однако в моей жизни было немало случаев, убедивших меня в том, что я могу надеяться получить сигнал «с того света».

Между моим отцом и мной существовала такая глубокая связь, что я почувствовал пронизывающую боль в сердце в тот миг, когда его не стало. Позже я очень горевал из-за того, что сотрудники госпиталя не позволили мне держать его за руку в последние минуты.

День за днем я надеялся получить от него весточку, однако напрасно. Ночь за ночью, прежде чем заснуть, я просил его явиться мне во сне. Однако миновали четыре долгих месяца, а я не чувствовал ничего, кроме горечи утраты. Моя мать умерла пять лет назад от болезни Альцгеймера, и хотя я успел вырастить двух взрослых дочерей, я чувствовал себя как ребенок, оставшийся круглым сиротой.

Однажды, когда я лежал на столе у массажиста в темной тихой комнате, ожидая начала назначенного мне сеанса, меня охватил прилив тоски по отцу. Я начал задаваться вопросом, не был ли я слишком требователен, ожидая от него какого-нибудь знака. Я заметил, что мой мозг находился тогда в особенно восприимчивом состоянии. Я ощущал такую непривычную ясность ума, что мог бы без труда складывать длинные столбики цифр. Сначала я проверил, бодрствую я или сплю, и убедился в том, что мое состояние далеко от сонного. Каждая моя мысль была подобна капле воды, падающей на гладкую поверхность пруда, и я наслаждался тишиной и покоем каждого проходящего мгновения. И тогда я подумал: «До сих пор я пытался контролировать сообщения, получаемые с другой стороны. Отныне я не буду этого делать».

И тут передо мной неожиданно возникло лицо моей матери — такой, какой она была до того, как болезнь Альцгеймера отняла у нее рассудок, человеческие черты и 50 фунтов веса. Ее милое лицо было увенчано короной пышных серебристых волос. Она была такой реальной, такой настоящей, что мне казалось — стоит только протянуть руку, и я смогу до нее дотронуться. Она смотрела на меня так же, как и много лет назад, до того, как ее тело начало медленно чахнуть. Я даже почувствовал запах «Джой» — ее любимых духов. Она не произнесла ни слова, как будто чего-то ждала. Я недоумевал, как могло случиться, что я думал об отце, а увидел вместо него мать, и испытывал угрызения совести из-за того, что не просил появиться передо мной и ее тоже.

— Ох, мама, — произнес я, — мне так жаль, что тебе пришлось страдать от этой ужасной болезни.

Она слегка склонила голову набок, как бы давая понять, что поняла мои слова. Затем улыбнулась своей прежней чудесной улыбкой и произнесла тихо, но очень отчетливо:

— Но все, что я теперь помню, — это любовь.

Затем она исчезла.

Меня охватила дрожь, словно в комнате вдруг стало холодно, и тут я понял всем своим существом, что любовь, которую мы получаем и отдаем другим, — все, что имеет значение и остается в памяти. Страдания уходят, любовь остается. Ее слова были самыми важными из всех, какие мне когда-либо приходилось слышать, и с тех пор они навечно запечатлелись в моем сердце.

Мне пока так и не довелось увидеть или услышать моего отца, однако я не сомневаюсь в том, что в один прекрасный день, когда я меньше всего буду ожидать этого, он появится и скажет: «Говорил ли я тебе сегодня о том, что я тебя люблю?»

Бобби Пробштейн


из книги Дж. Кэнфилда, М.В. Хансена «Куриный бульон для души» («Исцеление души»)

Книгу можно скачать здесь 

Кошачья ревность


(картинка старая, из другого случая покусания)

Ахренеть. Давно хотел поделиться этим, но сегодня достало конкретно. Чуха настолько ревнива, что вообще не дает мне жену ни погладить, ни поцеловать на ночь. Вот сижу и вытираю кровь с левого предплечья. А всего-то подошел пожелать спокойной ночи супруге, обнял и поцеловал.

Тут-же атака на поражение. Типа : "Не ходи налево, ты мой и только мой котик! А ежели других самочек обнимать вздумаешь, то наказан соразмерно проступку повинен"
Map


Ванна с шампанским.

                               
                                   
                                                  
                                                


                                        Роману режиссёра Андрея Кончаловского и Натальи Андрейченко - посвящается!

                                                        А помнишь, Наталья, ту ванну с шампанским,
                                                        В которой с азартом тебя я купал?
                                                        На том фестивале красавиц ведь, Каннском,
                                                        Тебя королевой весь мир вдруг признал.


                                                        Какой была ты! Вспоминаю со страстью,
                                                        Ведь тело твоё, словно персик в соку,
                                                        И я им владел! Обладая всей властью,
                                                        Я был мотылёк на весеннем цветку.


                                                        Тогда наш роман очень бурно начался,
                                                        И мы, словно лебеди в небе вдвоём,
                                                        Красиво в любви я в полёте признался,
                                                        Взаимно в сердце отразился твоём.


                                                        Тебе я дарил жемчуга, бриллианты,
                                                        Колье из алмазов тогда преподнёс,
                                                        Актрисы классной раскрыл я таланты,
                                                        Желаний заветных исполнил я грёз.


                                                         В ответ ты дарила мне миг сладострастья,
                                                         Все чары любви я с тобой испытал,
                                                         Небес мы познали всю благость и счастье,
                                                         Ведь каждый из нас тогда им обладал.
                                                        
                                                        

Я так долго искала тебя ....

Эпиграф: 

Когда ты с работы вернешься домой,
Тебе улыбнусь и скажу тихо, тихо:
«Я счастлива очень, что рядом со мной
Находится лучший на свете мужчина!»
И радость в твоих засияет глазах
И ты меня нежно обнимешь за плечи
И скажешь: «Я счастлив, что дома меня 
Ждет самая лучшая в мире из женщин!»



Я так долго искала тебя средь толпы 
Тех мужчин, что совсем были мне безразличны,
Среди будничных дней и ночей маеты,
Средь весны и зимы и погоды различной.

Я искала тебя и все время звала,
Но в ответ тишина и безмолвия горечь.
И я снова и снова искала тебя
Среди всех моих близких, друзей и знакомых. 

И я знала как будет наш выглядеть дом,
И что будет тот дом всегда полон друзьями.
Знала каждую комнату, каждый проем,
Ведь я это в душе все хранила годами.

И когда, обессилев от поиска, я,
Раз последний решусь поискать средь прохожих,
Вдруг почувствую сердцем в толпе я тебя
И застыну, чтоб ты мог почувствовать тоже.

И тогда подойдешь ты ко мне не спеша,
И посмотришь в глаза, и обнимешь за плечи,
И вдруг скажешь: Как долго искал я тебя
Среди этой толпы безразличных мне женщин…


© Copyright: Батова Ольга, 2008