хочу сюда!
 

маргарита

40 лет, стрелец, познакомится с парнем в возрасте 35-48 лет

Заметки с меткой «бездари»

Литература: этап перерождения или вырождения?

Сложность раскрытия термина «приключенческая литература» заключается в том, что не совсем ясно, с жанром или явлением приходится иметь дело. В литературоведении довольно часто можно встретить выражение – «жанр приключенческой литературы», «приключенческие жанры». Долгое время в качестве синонима определению «приключенческая» использовались слова «авантюрная литература», что неизбежно усложняло уяснение содержания терминов. Собственно, многие исследователи-литературоведы, в головах которых ума и знаний целые палаты, до сих пор не могут понять, по какой причине приключенческая литература, причисляемая к литературе низшего разряда, захватывает читателя сильнее, нежели «правильная» и «высокая».

Не пришли они к единству и в вопросах подразделения приключенческой литературы на более мелкие разряды. Например, можно ли относить «антиколониальные» повести Майн Рида к приключенческому жанру, или стоит придумать для них какое-то иное название? А Дюма-старший с его «Тремя мушкетёрами», созданными по высшим канонам литературы, -- можно ли его ставить в один разряд с Майн Ридом? Впрочем, радует уже то, что как бы учёные не делили литературу, они всё же пришли к единству по поводу объединения её в один и тот же большой жанр – приключенческий, невзирая на то, что обозначают: «историко-приключенческий», «морские приключения» или ещё как-то.

Учитывая вышесказанное, на сей раз ваш покорный слуга, с вашего позволения, замолвит слово о произведениях, которые всегда любил. Все авторы этих книг – зарубежные, и вовсе не потому, что я не дружу с отечественными или питаю неприязнь к родной литературе. Наверное, это можно объяснить тем, что именно в книгах зарубежных писателей я находил то, что мне было нужно, да ещё изложенное красивым классическим стилем. Например, когда меня интересовала «морская» тематика, я знал, что в списке отечественных писателей искать нечего, поскольку страна никогда не считалась развитой морской державой, колоний не имела, пиратскими экспедициями не прославилась, а робинзонами и подавно. Если Даниэль Дефо, англичанин по происхождению, мог позволить себе создать бессмертное творение об Александре Селкирке, то это не означает, что нечто в таком роде мог написать выходец из Киева или Жмеринки. То же самое касается и рассказов о морских путешествиях, которыми в своё время увековечили свои имена Стивенсон и Джек Лондон. Тем более, в создании произведений такого рода немаловажную роль играет знание, как минимум, основ навигации и морской терминологии. Если, к примеру, Д. Лондон мог свободно писать о брам-стеньге или такелаже, поскольку не был новичком в морском деле, то типичный украинский писатель об этом понятия не имеет.

Приключенческая литература играет в мировом литературном процессе роль Золушки. Читаемая взахлёб, издаваемая миллионными тиражами, она считается второсортной, недостойной внимания исследователей. Неоднократно отмечая её развлекательный характер, в сравнении с «серьёзной», более низкий эстетический уровень, критика чаще всего не пыталась разобраться в специфике этой литературы, объяснить её популярность среди читателей. Ох, уж эти критики! Вот какая от них польза? Сколько не пытаюсь это понять, ничего толком не получается. Хотя… Они умеют определять жанр того или иного произведения, а это, наверное, немалого стоит!..

 Долгое время необычайную популярность приключенческой литературы объясняли лишь испорченным или неразвитым читательским вкусом. Но критики пусть себе говорят, пусть спорят – на то они и критики – люди обделённые судьбой, не блистающие никакими талантами, лишённые фантазии и воображения. Пусть бьются лбами, пытаясь проанализировать то или иное произведение, разложить его по полочкам, отделить «мясо» от «костей» -- надо же и им как-то зарабатывать на жизнь. Но сколько бы эти стервятники от литературы не вопили, это не мешало многим взыскательным читателям относиться к приключенческим произведениям с любовью.

К примеру, М. Горький, вспоминая своё детское увлечение романами Густава Эмара, писал жене: «Это, знаешь, вакцина была -- вакцина против обломовщины». А в романах А. Дюма-отца великий писатель встретил -- в противовес мещанству -- людей «сильной воли, резко очерченного характера, которые живут иными радостями, страдают иначе, враждуют из-за несогласий крупных».

На «морских», «пиратских» и прочих произведениях выросло не одно поколение великих писателей. И неспроста, поскольку именно приключенческие произведения такого рода способны будить в читателе фантазию и жажду познания. Например, в своё время представители нашей мальчишеской компании считали обязательным перечитывать Майн Рида, Стивенсона и Жюля Верна, а если вдруг обнаруживалось, что кто-то не читал какого-либо произведения, это расценивалось как «моветон», не иначе. Книги и фильмы, поданные советским и ГДР-овским кинематографом («Оцеола, вождь семинолов», «Остров сокровищ», «Всадник без головы», «Таинственный остров» и многие другие) принуждали нас задумываться над тайнами природы и человека, искать своё место в жизни, стремиться к далёким мирам. И нам не было совершенно никакого дела до того, что в действительности тот же Майн Рид никогда не бывал на острове Борнео, а капитан Немо со своим «Наутилусом» – персонаж вымышленный. Главное, что мы пытались заимствовать самые положительные черты этих людей, учиться на их примере и, естественно, познавать всё больше интересных вещей. И если бы в те времена перед нами поставили на выбор два идеала – скромную скво Пассук или Павлика Морозова, -- любой из нас, не сомневаясь, избрал бы самоотверженную героиню Джека Лондона.

Хотелось ли нам найти нечто подобное в украинской литературе? Да мы бы с удовольствием читали, ибо в том возрасте чувства не ведают ни языковых границ, ни политических. Но, увы, за исключением нескольких авторов советского периода, творения которых скорее напоминали жалкое подражание титанам жанра, нежели эндемические цветы, ничего не находилось. По какой причине? Неужели среди пишущих людей из Украины за всю историю не было человека, который бы поплавал по морям-океанам, побывал в пиратском плену, сумел бы толково подать читателю свои приключения? Да было, и немало. Достаточно лишь вспомнить о некоем конюхе Антоне, который участвовал в экспедиции Р. Скотта к Южному полюсу. Этот конюх – уроженец современной Полтавской области, даже прошёл со Скоттом половину ледника Росса, своими глазами наблюдая недостатки в подготовке этой печальной экспедиции, и мог бы многое поведать миру. Почему он не оставил после себя никаких дневников, в то время, как десятки иностранцев написали по сему поводу целые тома? После возвращения в Европу британское правительство наградило его медалью и назначило пожизненную пенсию. Казалось бы, живи себе, человече, вволю и пиши мемуары, да не тут-то было! Антон Лукич Омельченко действительно получал эту пенсию вплоть до 1927 года – до тех пор, пока советское правительство не разорвало дипломатические отношения с Британией. На бывшего конюха непрестанно давили, норовя обвинить в шпионской деятельности в пользу «английского империализма», запрещая что-либо писать или даже рассказывать. Он умер в возрасте 49 лет, поражённый молнией на пороге собственного дома, и память о нём стёрлась бы навсегда, если бы не воспоминания британских участников экспедиции (Э. Черри-Гаррарда и др.). А ведь он был едва ли не первым представителем из всей Российской империи, который высадился на ледяной материк!

С раннего детства мне приходилось читать и слышать истории, приключавшиеся с людьми, посвятившими себе путешествиям. По мере становления мышления я читал разных авторов – Сабатини, Буассенара, Дефо… Однажды, где-то в 12-летнем возрасте, мне попался роман «Приключения Джона Дэвиса», в котором Дюма-отец описывал жизнь шаловливого паренька, начиная от раннего детства и заканчивая зрелостью. Писателю удалось построить произведение таким образом, что читалось оно залпом, отключая от внешних раздражителей. Помню, как на беду, начал я его читать вечером. Накрывшись с головой одеялом(пытаясь создать для родных видимость, будто сплю), я тихонько развернул книгу и включил миниатюрный фонарик – называется «замаскировался». Поглощённый чтением, я не заметил, как промелькнула ночь и забрезжил ясный день. Долго я помнил эту книгу, а впоследствии не раз перечитывал!.. Да ещё конец  был непредсказуемым и жёстким: главный герой, спеша к любимой, узнаёт, что она погибла, а ребёнка, рождённого ею, лишили жизни.

Помню, насколько продолжительной и заразительной была морская тематика. Я читал всё подряд, попутно знакомясь не только с нею, но и со всем, что находилось, в той или иной мере, рядом. Романы о робинзонах, пиратах, путешествиях во льдах Арктики и Антарктики – всё это проносилось сквозь сознание, будоража самые тайные струны сердца. Помогало ли это чтение в реальной жизни? Конечно! Например, ещё в классе третьем, благодаря этим книгам, я усвоил, что «лежачего не бьют», а подлинность дружбы проверяется трудностями. Помимо благотворного воздействия на самовоспитание, приключенческая литература привила во мне любовь к географии, истории и многому другому, не говоря уже о том, что вместо пустых анекдотов, к которым так падки детские умы, в моей голове откладывались знания в навигации и морской терминологии. Стоило лишь дорасти до Ж. Верна!..

Когда не хватало произведений художественных, я переходил на научно-популярные и даже научные. Среди них в моих руках однажды оказалась книга полярного исследователя Стефанссона. Она спокойно припадала пылью в подсобке одной библиотеки, и если бы не моя любознательность, ей было бы суждено истлеть от этой пыли, кануть в Лету, пасть жертвой человеческого забвения. Издана она была в послевоенные годы смехотворным тиражом, а поскольку относилась к устрашающему обывателя разряду научных, её обходили десятой дорогой. Но тут в её скучной жизни появился я! Дав решительный бой толстому слою пыли, я, наконец, прочитал название: «Гостеприимная Арктика». «Что такое? – насторожился я. – Попахивает путешествиями»… А это был дневник пятилетнего дрейфа среди арктических льдов – исследователь впервые в мире во всех подробностях изучил этот процесс. Заодно он хотел проверить, возможно ли человеку выжить, полагаясь исключительно на пищу, добытую своими руками. Пять лет – представляете ли такое? Пять лет изо дня в день подвергаясь разнообразным неожиданностям и опасностям, частенько страдая от пронизывающего холода или отсутствия витаминов, рискуя в любую минуту превратиться в пищу для рыб или белых медведей, автор не только учился выживать, но и проводил исследования, совершенствовался в искусстве борьбы за жизнь и достиг немалых успехов на этом поприще. Достаточно заметить, что ни он, ни его товарищи ни разу не заболели цингой, ни разу не страдали воспалением лёгких, ни разу не испытывали мучений голода. И, мало того, именно тогда на меня снизошло осознание великой истины: человек – неотъемлемая часть природы, и эта самая природа будет ему помогать при условии, если он уважает её законы…

Наверное, именно благодаря такой литературе совершенствовался и я сам. Прошли годы, я объездил почти весь Советский Союз, повидал Камчатку с её величественными сопками, Карское море с его мрачными водами, покормил неисчислимые полчища мошки на полуострове Таймыр, походил и покатался по Якутии, Приморскому краю, Уралу, повидал Арал в период его агонии, Амударью, превращённую в жалкий грязный ручеёк, озера Балхаш и Иссык-Куль, Амур, Кольский полуостров… И всякий раз, оказываясь в новом месте, я находил основания восхищаться неистощимой фантазией природы и готов был воскликнуть: «О, жизнь! Как же ты прекрасна!» И всегда чувствовал, что я не один, ведь рядом – духи великих людей, прививших мне, жалкому пигмею, ничтожному порождению асфальта и бетона, любовь к этой хрупкой и красивой планете…

Сегодня на страницах прессы или интернета то и дело встречаешь имена, о которых ещё вчера даже понятия не имел. Под каждым из них ярко сияют биографии и списки изданных «творений», номинации, в которых они побеждали (вероятно, коротая периоды безделия) в разных конкурсах. Но как начнёшь читать – ужасаешься. Впрочем, понаблюдав за несколькими, всё понимаешь: конкурсы организовывают такие же «знатоки» и «умельцы», как и они, а слава их основана, прежде всего, на саморекламе. На деле же характеристику всему их «творчеству» можно выразить несколькими словами:

Когда-то гусиными перьями записывали золотые мысли; в наше время золотыми перьями записывают гусиные мысли.

Мастер-класс с полным разоблачением

Пару статеек о именитом бездаре фотографе Дэвиде Лашапель...

http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=363476

http://igrateney-ru.livejournal.com/32374.html#cutid1

и дальше по ссылкам из этого ^^^ текста ЖЖ.

Crazy Cat.