хочу сюда!
 

Наталья

37 лет, весы, познакомится с парнем в возрасте 34-40 лет

Заметки с меткой «отношения»

Анализ. Адаптация.

Адаптироваться – значит выжить, в широком смысле этого слова (держим в уме пещеру и саблезубого тигра). Адаптация может быть внешней и внутренней, и, как это не парадоксально – промежуточной. Внешняя – это изменение среды обитания и подстраивание ее под свои нужды и желания (мама и дочка в одинаковых костюмах); внутренняя – это изменение своей внутренней среды под внешние условия (очень толерантное и лояльное поведение в присутствии начальника, который бесит); промежуточная – это в день страшного эстетического суда надеть костюмчик дочки и пойти на совещание к начальнику, представляя, что там будет весело.
Под промежуточной адаптацией я имею в виду создание свое собственной параллельно реальности в настоящей реальности без отрыва от нее. Это когда адаптировать окружающую среду под себя кране сложно в плане расхода сил и приступов страха и паники от возможной встречи с опасностью и когда перестроить свой внутренний мир (т.е. себя) под ситуацию тоже маловероятно (к начальнику я толерантен в уме, но на совещании у меня постоянно дергается глаз и наступает приступ икоты). В промежуточном варианте можно выделить безопасное пространство в котором можно изменить и среду и себя без каких-то видимых реальных изменений. Это такой себе психологический офшор, где не нужно платить налоги на страх, гнев и апатию. 
Возможно, этот способ адаптации покажется весьма неадаптивным с первого взгляда. И скорее всего так и есть. Вместе с тем, есть прекрасная восточная поговорка, которая гласит «Прикидывайся, пока это не станет реальностью». В случае промежуточной адаптации, это самое лучшее описание, по моему мнению. В воображении создать реально безопасное пространство для изменений и запустить процесс адаптации сразу в двух направлениях и наружу и внутрь. И это будет адаптация к адаптации, которая прямо перейдет одна в другую и станет преддверием реальным изменениям в жизни.

Рефлексия. Все во мне.

Представление о происходящем вокруг втискивается в мое сознание и скромно прячется в уголке понимания. Критика просачивается сквозь все мои поры и распространяется вокруг меня невидимым, но чувствующимся шлейфом неузнаваемого нейронного шторма. Меня поражает нелепость и абсурдность, неприкрытая глупость и инородность, все во мне говорит «это нам чуждо, оттолкни это» и я изымаю из себя еще немного сил и внимания и борюсь со своей тенью и дальше. Сколько бы лет не прошло, а все так же будут гудеть провода, и все так же я буду видеть и злиться от увиденного. 
Этот первый шаг на пути к себе он самый сложны и долгий, он тянется бесконечно, потому что никуда не ведет и подобно бесконечности вбирает в себя меня без остатка. У меня нет сомнений - все вокруг глупы и недостойны общения со мной и у меня нет ответа на вопрос, почему никто не может спросить у меня «как у меня дела?». Долгие часы психоанализа тянут меня наружу из моей скорлупы, и я так неохотно покидаю свой мир, что по пути создаю сотни других для компенсации потерянного рая величия. Лучшие из миров становятся моими alter ego и я всецело доверяюсь им в том виде, в котором они меня хотят видеть. Я буду несчастным или крутым, я буду глупым или обиженным, я буду кем угодно, лишь бы не принимать на себя ношу ответственности за то, каким я есть на самом деле сам для себя. Аналитик не подает мне руки для удобства выползания из пещеры, это мое личное дело вылезать или нет. Я ползу к выходу на свет луны и мне так холодно и мерзко от понимания, что причиной того, что никому не интересно как у меня дела является то, что мне не интересно как у них (т.е у меня самого) дела. Я просто неинтересен сам себе, и моя жизнь для меня это не приключение, это томное раскачивание на качели безумия, туда-сюда, туда-сюда, все это время с закрытыми глазами. Все так просто и так тошнотворно в этом своем простом мире перевертышей-трансформеров, где каждый может повернуть все так, как хочет и в итоге, все равно ты остаешься наедине сам с собой.
Но как же мне хорошо в моей скорлупе, в этом хрупком мире, где я верховный обожатель и обвинитель, я даже могу собрать группу однодумцев, с которыми можно массово сбрасывать тревогу или агрессию, и это движение должно быть как можно более загадочнее и непонятней. Массовость делает меня стойким в своем убеждении своей правоты. Самое важно – это не узнать правду о том, что все направленное наружу это все мои внутренние монстры ищущие выход вовне. Им просто неинтересно и тесно внутри меня. Мой мир держится только на моей вере в свою непогрешимость и в этом его сила. 
Я осознаю с трудом, что все во мне, что мир, который несправедлив со мной, это всего лишь мое представление о себе в этом мире. Я стеснительно впускаю в свое сознание сомнения, которые стройными рядами наполняют колонный зал для финального бала в честь моего божества непогрешимости. Бог будет убит в своей королевской ложе, его труп будут вечно хранить в мавзолее как напоминание о былом величии, и это часть моего запасного варианта на побег из реальности. 
Как у меня дела? Да я и сам не знаю, как ответить на этот вопрос. Скорее всего - никак. В таком случае мне просто не хочется спрашивать других, на случай если у них все хорошо, иначе мне придется признать, что у меня тоже все хорошо, и моя магия рассеится и я больше не смогу быть верховным божеством в своем мире неудержимого искусственного горя. 
Кому тогда я буду неинтересен? Кого тогда я буду критиковать? 
Себя?

Исследования. Комплекс одиночества.

Важно не то, что мы делаем, а зачем мы это делаем. Какие цели и намерения мы преследуем в наших действиях, что мы реализуем или получаем в результате? Действительно ли мы хотим того что делаем или это просто наша защита от того, что мы не хотим делать или от чего мы скрываемся под тенью защит.

Как насчет одиночества? Стоит немного прислушаться к себе и всплывает черное облако, закрывающее собой горизонт для опытной птицы летящей вдаль. Одиночество сильно в своем непреодолимом желании побыть одному еще немного и еще совсем чуть-чуть, и потом опять одному. Так больно и страшно стоять около столба в парке и наблюдать за тающим на глазах снегом, он утечет и возродится, а ты не проронишь и слезинки. Когда то очень давно один человек недонес до тебя в своих сложенных ладонях теплое молоко, и ты так и не узнал, как пахнут утомленные мысли твоего желанного мира. Рассвет не дарит мудрости, и каждое открытие глаз сопровождается поиском неизвестного в таком знакомом окружении. Захваченность комплексом одиночества очевидна даже для самого себя, и так же слепа твоя вера в поиск ответа на вопрос – «что с этим делать?». Пройти дальше и сдержать порыв оглянуться на понравившийся цветок или пойти к нему навстречу и вдыхнуть запретный аромат сквозь металлическую ограду. Когда ты одинок, ты очень хочешь разделить свое одиночество со многими, и в этом стремлении, бежишь от этих немногих без оглядки, размахивая сжатым в побелевшей от злости руке букетом белых роз. Чем сильнее бежишь, тем выносливее и крепче мышцы комплекса, тем жаднее они будут поглощать калории, питающие твое Эго. Комплекс растет, ты уменьшаешься.

Захваченность комплексом одиночества и ты становишься великим апологетом просвещения собственного недозрелого чувства сопричастности. Великие обоснования твоей отстраненности подкреплены взмахом крыла вороны пролетающей над городом в плывущем тумане надежд. Ты уверен, что одиночество это нормально. Ну как нормально… пару фотографий котов и отпуск в пустыне, сплав по реке на тимбилдинге, чтение книг про жизнь великих людей и нахождение точек соприкосновения с близкими и не очень людьми. И все это за одну жизнь! Захваченный в плен мечтает о доме, захваченный комплексом мечтает о скором сне. Я не могу передать, как это сложно признаться себе, что все очень и очень плохо в моей жизни, я не знаю, хватит ли мне сил признать и принять это, я даже не знаю какой сегодня день недели. Комплекс создал меня и я призван служить ему преданно и безрассудно.

- Что там за горой?

- Там люди.

- Я смогу быть с ними одиноким так же как сейчас?

 - Да.

 - Тогда я побуду один.

Как я могу перебороть все это в одиночку и как я могу допустить в свою жизнь кого-то, если я совершенно беспомощен и наивно растерзан призраками прошлого, которые плавно текут из моего будущего, раздвигая просторы моего бытия своими холодными костлявыми руками. Совсем один, здесь и сейчас.

Комплекс нуждается во мне, так же как и я в нем. Мы созданы друг из друга и друг для друга. Мы есть одно целое. Однажды я убегу от него под покровом звезды в зените отчаяния, я тихо выйду из спальни и оставлю чуть прикрытой дверь, чтобы свет пронзил яростью рассвета глаза мирно спящего горя. Я выйду и приду к тебе, а ты все так же, не поднимая взгляда от своего отражения в зеркале, поприветствуешь меня, как и в тот раз, но уже без улыбки на лице. Это будет знак, что я изменился, ты поймешь это по своей тошноте от моей невозмутимой отстраненности. Я обниму тебя, просто так, близко и тепло, и ты будешь стоять, не зная что делать и слезы будут течь внутрь тебя, собираясь в тонкие струйки желчи. Я хочу быть свободным от комплекса одиночества и свобода придет за мной в гордом одиночестве.

Анализ. Душевная боль как злость на свою невозможность любить.

Как важно все делать вовремя. Сказать «я тебя люблю» тоже важно успеть вовремя, когда человек все еще рядом с тобой, когда он все еще в этом мире. Порой бывает уже слишком поздно, и это растягивается на целую вечность и никогда не заканчивается. И это порождает злость.

Злость как первозданная чистая энергетическая материя окутывает нас с ног до головы и руководит нами во многом в жизни. Порой, ее трудно заметить под налетом ложного притворства в навязчивой заботы или в пассивном отреагировании, и как бы мы не старались ее игнорировать она все равно есть. Она двигает нами и убивает нас.

Я злюсь потому, что я не удовлетворен. Это ощущение неудовлетворенности стало моим жизненным фоном, я буквально и есть эта неудовлетворенность, мне не нравится все подряд, я всем недоволен. Это мое состояние является своего рода платой за тот товар, который я получаю взамен своей неудовлетворенности. За что я плачу своей неудовлетворенной жизнью? Один из вариантов, на мой взгляд, является товар в виде сбрасывания ответственности с себя на все и всех вокруг. Когда я не удовлетворен я тем самым сбрасываю ответственность за удовлетворение своих потребностей на других и эти другие как правило разочаровывают меня, и это дает мне новый повод для злости, для неудовлетворенности и для нового сбрасывания ответственности, и как это не парадоксально в этом цикле я и нахожу свое удовлетворение. Т.е. сказать, что я страдаю в страдании будет не совсем правдой. И это уже отдельная тема.

Я думаю, что основной причиной неудовлетворенности у людей является любовь, точнее отсутствие чувства любви. И проблема тут не в том, что нас не любят, проблема тут в том, что мы не в состоянии чувствовать любовь и любить самим, и это очень сильно злит. Я бы сказал, что это ощущение своей наивысшей ущербности – не иметь возможности, способности, сил любить. В таком самоощущении очень много злости и очень много желания отреагировать этой злостью на те объекты, которые по нашему мнению не дали нам то, в чем мы так нуждались. И в этом своем переносы мы тонем как в огромной океанской воронке. Мало что изменится в жизни если не остановиться и не попытаться осознать, что все, что меня так сильно терзает, это все находится внутри меня, и моя злость, это просто отголосок любви, которую я не испытал, а если проще, счастье, которое я не прожил.

 И как можно выйти из этого порочного цикла нелюбви? Я вижу выход там же где и вход - в возможности любить. Цикл можно разорвать в любом его месте, в моменте злости, в моменте сбрасывания ответственности, в моменте ожидания любви со стороны другого человека. Очень важный первый шаг на выходе из цикла - это осознанность того, что ты в цикле. С понимания своей патологичной схемы и начинается выход в норму. Для начала можно просто поговорить, возможно даже с самим собой, и предложить себе вариант быть счастливым и любить несмотря ни на что. Любовь прекрасна сама по себе тем, что она не требует совершенно ничего взамен (если это конечно любовь, а не материнский комплекс, или слияние). Быть в любви довольно просто, и понять это крайне сложно. Избавиться от злости полностью невозможно, да и не нужно лишать себя жизненной энергии, ее стоит приручить и направлять, в том числе и в любовь.

Я позволяю себе любить.


https://www.facebook.com/stefanenko.psy/posts/2023567561233312

Очень красивый стих про любовь волка и волчицы.

Очень красивый стих про любовь волка и волчицы.

Я расскажу легенду прошлых дней (Пусть каждый понимает так, как сможет) О сером степном волке и о ней, О той, что всех была ему дороже.

История красива, но грустна, Не ждите здесь счастливого финала, Не ждите здесь борьбы добра и зла, Добро бороться и проигрывать устало.
В краях далеких, где резвится ветер, Где воздух пахнет вольною судьбой, Давным–давно жил там один на свете Красавец одиночка волк степной. 
Он жил один, вдали от целой стаи, И не нуждался более ни в ком.
Его за это даже презирали, Везде считая зверя чужаком. 
А он гордился тем, что был свободен От чувств и предрассудков, от других Волков, что были по своей природе По рабски слепы в помыслах своих.
Тяжелый взгляд наполнен благородством, Чужих законов волк не признавал, Жил по своим. 
Так гордо и с достоинством Смотрел врагам в глаза и побеждал. 
 Волк становился все сильнее с каждым годом И одиночества свою печать хранил. 
Была терниста и трудна его дорога, Но милости к себе зверь не просил. 
 И этой доли был он сам избранник, Он выбрал путь, и сам хотел так жить. 
Среди чужих – не свой, среди своих – изгнанник, Готов был жизнью за свободу заплатить. 
 Зверь вышел как-то утром на охоту И вкус кровавой жертвы предвкушал, Ведь хищника жестокую породу Бог для убийства слабых создавал. 
 Пронзительным и острым волчьим глазом Охотник вдруг оленя увидал. 
 Расправив грудь и выгнув спину разом, К еще живой добыче побежал. 
Но не успел достигнуть своей цели, Последний вздох олень издал в чужих клыках. 
 Своим глазам сначала сам он не поверил: 
 Волчица серая стояла в ста шагах. Она была как кошка грациозна, И вместе с тем по-женски не спеша Трофеем наслаждалась хладнокровно Безжалостная хищная душа. 
 Один лишь взгляд, да и того довольно, Не понял сам, как навсегда пропал. 
 Забилось сердце зверя неспокойно. 
 Забыв про все, он за волчицей наблюдал. 
 Она была пленительно красива, Свободная охотница степей. 
 Держала голову свою так горделиво. 
 С тех пор все мысли были лишь о ней. 
 Матерый злился на себя, не понимая, Что так влечет его? Он потерял покой. 
 И чем взяла его волчица молодая? Боролся с чувствами, боролся сам с собой. 
 Он не любил и никогда не думал, Что существует нечто больше, чем инстинкт. 
 Потерянный ходил он в своих думах, Пытаясь ту охоту позабыть. 
 Но как волк не старался – все едино, Обречены попытки были на провал. 
 Забыть не смог. И так неумолимо Сердечный ритм все мысли заглушал. 
 Однажды он сказал себе: 
«Ты воин! Чего хотел, всегда имел сполна. 
 Так и сейчас возьми, чего достоин, Какая б не была за то цена!»
 Цена была большая…но об этом дальше… Быть вместе им пророчила судьба… Но плата за безумство счастья Порой бывает слишком велика…
 Волк и волчица так похожи были, Две одиноких родственных души Всю жизнь брели среди камней и пыли И, наконец, судьбу свою нашли. 
 Они дыханием одним дышали И мысли все делили на двоих. 
 Чего завистники им только не желали, Но что влюбленным было до других… 
 Им море было по колено, Да что там море… Целый океан! Бескрайние просторы неба Клал волк возлюбленной к ногам. 
 Им было больше ничего не надо, Друг друга только ощущать тепло. 
 Всегда повсюду вместе, рядом, Всем вопреки, всему назло. 
 На свете не было и никогда не будет Столь преданно смотрящих волчьих глаз. 
 Поймет лишь тот, кто до безумства любит 
 И так же был любим хотя бы раз.
 А дальше было все предельно просто, Все точки жизнь расставила сама…. Но по порядку…Осень Осталась в прошлом, Взамен нее пришла зима… Степь занесло и замело снегами, Повсюду были заячьи следы. 
 И с солнца первыми холодными лучами Ушла волчица в поисках еды.
 В то утро волк проснулся не от ласки, Не от дыхания возлюбленной своей. 
 Вскочил, услышав звонкий лай собаки, И голос человека, – что еще страшней. 
 Охота началась. 
 Завыла свора, В погоню за волчицей устремясь, На белоснежном чистом фоне Смешались клочья шерсти, кровь и грязь. 
 Она дралась как одинокий воин, Бесстрашно на куски рвала врагов. 
Соперника подобного достоин Не был никто из этой стаи псов. 
 Они волчицу взяли в тесный круг И в спину подло свои клыки вонзали. 
 От волчьей смелости пытаясь побороть испуг, Охотники добычу добивали. 
 А человек за сценой наблюдал, Ему хотелось крови и веселья, Он ради смеха жизни клал Без малой доли сожаления. 
Все лапы в кровь – матерый гнал по следу. 
 Душа кричала: «Только бы успеть!» 
Он так хотел подобно ветру К любимой на подмогу прилететь. 
Но не успел… Своею грудью он закрыл лишь тело И белоснежный оголил отчаянно оскал. 
 Вдруг, человек, взглянув в глаза ему несмело, Оставить волка своре приказал. 
 Охота кончилась, и свору отозвали, Оставив зверю щедро право жить. 
 Но только люди одного не знали, Что хуже участи и не могло уж быть. 
Такую боль в словах не передать, И не дай Бог ее почувствовать кому-то. 
Волк жизнь свою мечтал отдать, Чтоб для любимой наступило утро. 
Но смерть сама решает, с кем ей быть, Трофеями своими не торгует. 
Нельзя вернуть… Нельзя забыть… Здесь правила она диктует… 
 И вот опять…как прежде одинок… Все снова стало на круги своя. 
 Свободой обреченный степной волк Без воли к жизни, без смысла бытия. 
 Померкло солнце, небо стало черным, И в равнодушие окрасился весь свет, С тоской навеки обрученный, Печали принявший обет, Зверь ненавидел этот мир, Где все вокруг – напоминанье, О той, которую любил, С кем вместе жил одним дыханьем, С той, с кем рассветы он встречал, И подарил всего себя, Ту, что навеки потерял, И память лишь о ней храня, Волк день и ночь вдвоем с тоской Как призрак по степи блуждал, Не видя участи иной, Он смерть отчаянно искал. 
 Зверь звал ее, молил прийти, Но слышал эхо лишь в ответ… 
Забытый всеми на пути, И жизнь ушла, и смерти нет… 
 Так еще долго в час ночной Уставший путник слышал где-то Вдали печальный волчий вой, По степи разносимый ветром. 
*** Летели дни, недели, годы, Пора сменялася порой Слагались мифы, песни, оды О том, как волк любил степной. 
 И только самый черствый сердцем, Махнув презрительно рукой,
Промолвил: «Все вы люди лжете, Нам не дано любви такой…

Анализ. Ни дать ни взять.Любовь

Это и правда сложно объяснить, когда злость и ненависть переполняют, и куча претензий к людям и к миру, когда есть желание получить любовь и нет понимания как это можно сделать. Это как одновременно не давать и не брать, это когда машина стоит с включенным двигателем и никуда не едет. Часто мы скрываем свое большое желание получить любовь и отдавать любовь за своей злостью и агрессией от невозможности это сделать.
Откуда возникает эта невозможность и почему так сложно начать и давать, и принимать. Есть много объяснений этому феномену. Мне ближе всего тут моя точка зрения на внутренний барьер сформированный невозможностью получить это от родитлей именно в тот момент когда это было наиболее ценным. Это как в пословице про « дорога ложка к обеду», и тут ничего не поделаешь. Но именно в тот момент не было любви, не было понимания важности и нежности, отдачи любви ребенку, было много всего, но этого не было. 
И вот, вырастая с этим дефицитом рядом с дефицитарными мамой и папой, мы нередко становимся неспособными принять любовь даже тогда, когда она и правда есть. Нам ее приносят на блюдечке, нам ее дарят, и мы со всей своей травмированностью и со всей своей искаженностью восприятия не принимаем ее в этом виде. Мы ждем ее именно там и именно в том виде, в котором мы ее хотели получить, но ее там не было и нет. И вот тут и кроется вся особенность «ни дать ни взять», и состоит она в том, что мы можем сделать и то и то, но, наша травма, как напоминание о нашей «неважности» и «недостойности любви» не дает нам сделать первый шаг. 
И я прекрасно понимаю это состояние и этих людей. Это и правда очень непросто, это сложно, это больно и это очень обидно. И в этом очень много злости. И виноваты в этом все те, кто хоть сколько-нибудь напоминают нам о той невозможности быть любимыми там, в раннем детстве, и напоминают нам про это парадоксально проявляя к нам любовь, нежность, заботу и ласку. Мы в ужасе отвергаем этих людей, иногда играем с ними как кот с мышкой, иногда просто игнорируем со всей сухостью своейственной нам. И все это мы делаем только лишь потому, что эти люди, сами того не зная, возвращают нас в то состояние первичной травмы «нелюбимости», и как следствие, невозможости любить самому.
«Понять и простить» тут конечно же можно применить, и я думаю, что это было бы и правда замечательно, если бы не было настолько нереально. Позволить себе признать злость на отсутствие любви к себе и от себя - это тоже было бы классно, если бы не опасность испортить отношения с родителями (хотя, какие там отношения, по правде говоря). Позволить себе быть любимым? Да, это, пожалуй классное и довольно абсурдное средство от нелюбимости. Абсурдность этой затеи еще больше придает ей реальности ввиду того, что эта наша травма бессознательна и абсурдна, она - иррациональна. 
Мы точно можем принимать любовь в том виде в которой нам ее дают окружающие люди и мы точно можем дарить им любовь в ответ. Это так же естественно как и восход солнца утром. Стоит лишь только признать тот факт, что сонце взошло и не мешать себе смотреть на него. Любовь течет по проводам как ток по нашим нервам.
Любовь - она ведь повсюду.

Исследование. Герой.

Герой нашего времени живет героической жизни прорываясь сквозь снег и волны к новым вершинам своей самодостаточности. Героический эпос писать очень сложно и герой ,это четко понимая, делает все возможное чтобы этого не понимать, не пустить в свое сознание ни малейшего лучика осознания все тяжести его жизни. Эпос пишут вместо героя истерики, которые наблюдая его сражения и поверженных противников со стороны захлебываясь от непонимания и восторга описывают все как на самом деле этого не было. Не было в эпосе и самого героя, и читатель и зритель всегда будут помнить автора эпоса, и уж никак не то, что собственно говоря сделал герой. А сделал он много. 
Вся жизнь героя это борьба. Борьба с собой, за себя, с другими и за других. Тут важно сама суть того что есть борьба и что эта борьба не дает герою возможности поднять голову и посмотреть чье именно знамя он несет в своих руках. Борьба это смысл жизни героя, и не так важно началась она в реальности или нет, герою всегда найдется место и время доя подвигов. Только так он сможет продвинуться к своей заветной мечте - умереть при всеобщем обозрении и остаться замеченным другими хотя бы такой ценой.
Борьба стоит своей цены и цель настолько иррациональна, что она превращается в реальность только лишь после смерти героя. Это возделывание пашни при жизни не приносит ему никого урожая , и он пашет и пашет свое поле, заезжая плугом на чужое, взращивая урожай другим, помогая запрягать лошадей , иногда самому становясь в плуг. Герой хочет уничтожить себя и делал это парадоксальным образом возвышая себя при жизни уничтожая себя. Только жертвенность и смерть для великого дела сделает его памятным в глазах людей чей взор потух еще тысячу лет назад, чьи глаза пораженные светом его сияющих доспехов не способны отличить горе от радости. И слепая толпа аплодирует стоя своему герою, которого она может лишь осознать по шуму его шагов и по грохоту его доспехов. Толпа понятия не имеет кто там за шлемом и латами, ом просто нравится образ героя который опекается их серыми буднями и делает их красочнее. 
Бессознательно двигаясь к смерти физической, изнашивая себя в героических битвах с несправедливостью, герой умирает смертью моральной превращаясь в подобие себя догероического периода, когда боль еще могла ощущаться в его теле и глаза тревожно искали одобрения в других глазах. Моральная смерть делает героя верным послушником смерти физической, которая лишь подчеркнет его статус героя.
Я вижу этих героев вокруг. Стальные костюмы от лучших модельеров и стальные кони бороздят просторы города, мамы в полном забытии готовящие обеды на всю семью в течении двадцати лет, передовики науки и производства, лидеры тусовок и гламурных шабашей. Я вижу их сквозь свои героические очки с легким напылением печали и одиночества. Герои несутся напролом сбивая все и всех на своем пути, оглушая их воплями о помиловании и криками о помощи, но их никто не слышит. Совершенно никто не слышит. Толпа ревет и требует хлеба и зрелищ.
Герои умирают и на их место уже бежит толпа новых героев соревнующихся а героизме.
Остановите героизм!
Остановитесь.

Исследования. Недосказанность.

Недосказанность как плохо скрытый обман подрывает тонкое доверие между людьми обнажая пустоту одного человека и заставляя его видеть свою собственную ущербность и неполноценность что и делает процесс недосказанности тревожным, злым и болезненным. В недосказанности нет выигравших или проигравших, есть человек, который в меру своего страха и закомплексованности не может искренне довериться другому, и другой человек, который мучается от своей нереализованной привязанности и от осознания собственной непринятости и неважности.

Да, тут можно говорить о том, что существует ситуация недосказанности сама по себе и существует реакция людей на нее. Это не значит, что сама по себе недосказанность есть нечто «плохое» или «неправильное», это всего лишь способ коммуникации и такое особое выражение степени близости и искренности. Не факт, что мы в принципе бываем в таком положении, когда можем коммуницировать так, чтобы рассказать все, без остатка. Ощущение недосказанности – это сугубо личное восприятие ситуации такой, какой она видится ее участниками.

И все-таки, в ощущении недосказанности есть много нюансов, которые оставляют за собой много незакрытых дверей в сознании человека. Это как непройденный до конца путь, как незакрытый гештальт, который будет всегда висеть в сознании и тратить на себя много жизненных сил и энергии, если его не вытеснить в бессознательное. Но и будучи вытесненным, этот процесс будет напоминать о себе в виде бессознательных импульсов, которые мы уже не в силах будем контролировать. Получается, что чувства, которые были подняты в человеке при недосказанности им не осознаются, игнорируются, вытесняются. Чувства в свою очередь, как реакция на нечто большее, что уже было первичным в этом человеке, например, психологическая травма, комплекс неполноценности, ощущения своего одиночества, осознание своей брошенности, ощущение недоверия, и тд и тп. При возникновении недосказанности, которая выступает как простой пусковой механизм (триггер) активируется старая травма, которая запускает каскад чувств и последующих за ними реакций.

Все бы ничего, но жить с этим крайне тяжело, строить отношения сложно, найти взаимопонимание трудно, да и просто находиться в этом осознании неприятно. Этот вопрос настолько комплексный и глубокий, что взяться и решить все просты проговариванием наврядли получится. Да. Возможно станет легче от понимания что нет больше ничего непонятного, и наступит долгожданное спокойствие от разрешения ситуации, но мы никогда не узнаем сколько при этом вытеснилось и запаковалось внутрь непрожитых чувств агрессии, мы не узнаем, как бы мы могли отреагировать на недосказанность если бы мы не были сфокусированы на своей травме или комплексе, заметили мы бы ее в принципе?

Реакция на недосказанность для меня это и про травму, и про способ расщепленного общения со стороны рассказчика, это про искренность в общении и про полноту этого общения, это про понимание и про целостность. Это некий маркер указывающий на определенные проблемы восприятия себя и других.


https://www.facebook.com/stefanenko.psy/posts/2018162961773772

Исследование. Маленький человек.

Маленький человек стремится поглотить большой мир. Снаружи мир непоглощаем, внутри уже поглощен. Маленький человек не знает ни про одно, ни про другое. С открытой душей маленький человек стремится познать все вокруг него, дочинить все себе, обуздать все стихии и унять все просьбы, он знает, пробует и проходит мимо. Стихия неподвластна ему, его внутренний океан никогда не бывает спокойным, шторм и тайфуны сметают выдуманные материки благополучия, которые так и не были никем открыты впервые, их не было.

Внутренний большой мир невидим маленькому человеку. Проецируя его наружу он убеждается в его ничтожности и несовершенстве смотря на него своими слепыми глазами как будто видит истину, распятую на полуденном солнце вчерашней ночи. Он смотрит и не видит, он спит и не снится, он безумно устал от отдыха. Маленький человек протягивает руки в надежде ощутить, что он способен что-либо ощущать, но все что он трогает не дает ему никаких чувств. Большой мир вещей и идей не наполняет его смыслом, он делает его лишь чуточку более тревожным. Большой мир не ощущаем сам по себе, он лишь тень того мира спрятанного внутри него, и маленький человек усердно ищет, где именно это самое место внутри него.

Много-много лет витает в воздухе это божественное напряжение, ждущее своей разрядки. Напряжение накопилось и ждет места и времени чтобы излиться плотным потоком скорби и страдания на головы тех, кто все еще не верит в большой мир. Эта вера заставляет маленьких людей разделять часть божественного напряжения. Пропускать его сквозь себя и изливать потоками слез и пота на свои великие дела в этом невидимом и непознанном большом мире. В этой суете, в этом напряжении, проводит свой день маленький человек, он тратит все до последнего чужого величия чтобы постичь эту страшную тайну бытия, расплачивается долговыми годами жизни окружающих его людей и очень сильно надеется на свое бессмертие, т.к. чувствует, что разгадка тайны большого мира уже близка.

Отражаясь в зеркале большой мир разговаривает с ним, он льется к нему из глаз его, он струится потоком речей и всхлипов, он проникает во все участки его тела с болью и слабостью, он и есть маленький человек. Маленький человек в своем величии и в своей неспособности обратить свой взор на себя проходит мимо большого мира, так, как будто его и нет, и этот путь внутри себя он принимает за свой героический путь на Олимп. Эта беготня по кругу в колесе хомячка просто маленькое колесико в бескрайнем механизме большого мира и каждый из элементов считает себя самым важным, и никто не обращает внимание на то, что все шестеренки не соприкасаются друг с другом.

Этот взгляд изнутри подзорной трубы телескопа дает маленькому человеку представление о его безграничной власти над небом и сильно ущемляет его с стремлении побывать на небе. Находясь внутри подзорной трубы, смотрящей внутрь себя, маленький человек, нарекает большой мир своим нераздельным продолжением. Он хочет быть частью этого большого мира, но все откладывает на потом, и даже войдя в череду путешествий и ожиданий он продолжает слышать серенады русалок на берегу обрыва, и приближаться туда в надежде заглянуть за край земли.

Маленький человек постиг тонкости восприятия и мышления, он покорил все вершины и заглянул во все щели, маленький человек гордо прошелся по миру и прыгнул в открытую бездну познания в скафандре окутанном тоннами железа, он движется внутрь себя принимая свое движение за путешествие жизни. Он движется с трепещущей надеждой однажды остановиться. Остановиться и замереть от величия своей глупости. Остановиться и исчезнуть, раствориться в самом себе. Познать абсолютный страх рождения и смерти.


https://www.facebook.com/stefanenko.psy/posts/2017728835150518