хочу сюда!
 

Жанна

33 года, рак, познакомится с парнем в возрасте 26-45 лет

Заметки с меткой «птицы»

Накануне рождества (сказка)


 Мы с Илькой отдыхаем от дел ратных в книжном кафе. Куда не посмотришь – везде книги, даже на подоконниках. Слева от нас громоздкий станок, на котором посетителям предлагают собственноручно напечатать черно-белую открытку с городскими достопримечательностями. Слева – бар. У баристы голубые волосы и зеленые глаза; льняное платье и множество браслетов на тонких запястьях.

За окнами вечер. Шесть часов до Рождества. Небо осыпает город серебряной крошкой, а ветер заботливо окутывает им фонари и прохожих. Мы эту красоту невольно наблюдаем, словно она нас не касается, потому что нас касается прежде всего ореховый капучино, разноцветные макаруны и  еле слышная гитарная мелодия, которая доносится из соседнего зала книжного кафе «Шалтай-Болтай».

Илька в своей белой шубке, небрежно накинутой на плечи, тонком синем свитере и длинной русой косой, обвивающей плечо, похожа на Снегурочку. Я в который раз радуюсь, что не Дед Мороз. Что могу взять ее за руку и преданно сверлить вдохновенным взором, пока она пересказывает мне рассказ, прочитанный в ожидании, и никто меня за это не осудит. С чего бы.

Рядом с Илькой лежит книга в простой пестрой обложке. На ней написано «Некто с севера. Рассказы». Судя по запутанному сюжету, я опоздал минимум на три часа, хотя на самом деле, задержался минут на десять. Выходит, Илька пришла задолго до меня, если конечно автор не выдал вместо нормального рассказа развернутую аннотацию, как обычно бывает с начинающими писателями, хотя таких вроде бы не издают. Да и вообще – Некто с севера – странный псевдоним.

- …Ну вот, а потом Герой проснулся. И, представляешь, те, что из сновидения, оказались тут же, рядом с ним в комнате, едва не убили его. Он рывком слетел с кровати, сбил их с ног и убежал в одном исподнем по заледенелой улице. Оканчивается сей опус тем, что под его ногами разверзается асфальт, он падает в пропасть, его преследователи, соответственно тоже, но неожиданно этот счастливчик обнаруживает в себе способность взлететь. И, судя по «тонким» намекам автора, не только это. Куда он летит и зачем, мне не ясно, но способности, которые Герой использовал только во сне, неожиданно становятся частью его наяву, - выдыхает Илька.

Умаялась, бедняжка, это ж сколько тысяч букв прочла, а я все задаром, на блюдечке с голубой каемочкой:

– Я что хочу сказать, все-таки любим мы надеется на свои сны. На то, что они нечто большее, важное.

- Дело не в этом, просто настоящую свободу людям свойственно ощущать только во сне. Видишь, например, через столик от нас сидит дядька в очках?

- Вижу, судя по его затертому пиджаку и не очень свежей рубашке, он одинок и не успешен в карьере, - Илька пробует макарун и блаженно закатывает глазки.

- Именно, сегодня ночью ему снилось полуразрушенный замок с множеством лестниц. И тоже какие-то преследователи, от которых он плутал по запутанным каменным галереям. Сейчас спроси его, он не ответит, чего испугался и кто были преследователи и были ли вообще. Этот сон ему снится часто и каждый раз он заканчивается одинаково: он, наконец, находит выход, взлетает в оранжевое небо с двумя небольшими солнышками: не человек, не ангел – стихия. Радуется, радуется, и еще раз радуется и просыпается.

Дядька оглянулся через плечо, смерил нас равнодушным взглядом и вернулся к своему ужину. В отличие от нас, он решил основательно подкрепится мясом, картошкой-фри и овощным салатом. А кофе у него был без сахара, в этом я мог поклясться чем угодно, да хоть желтым пирожным, на которое Илька завистливо косилась. Свое-то она уже съела, Я молча придвинул к ней тарелку, получив в ответ улыбку прекрасной дамы - награду, достойную любого героя.

- Это аллегория, образ ситуации, из которой он никак не может найти выход наяву. Это ясно.

- Ясно. Тебе ясно, мне ясно, психоаналитикам, возможно, тоже. Но я вот что тебе скажу: начинать нужно не с анализа сновидений, а с самого начала.

- С детства, - смеется Илька, - да ты просто правнук господина Зигмунда.

Я, конечно, тоже смеюсь в ответ – выдумала такое, надо же. Куда мне до Фрейда, мне от него вообще – в другую сторону.

- Да шучу я, - Илька отправляет в рот первый кусочек моего макаруна и легонько промокает губы салфеткой, я помогаю ей избавиться от капель сливочного крема. – Конечно, начинать нужно с того, чтобы возвратить себя, того, которого у нас похищают день за днем в течение всего детства, вольно или невольно, скорее даже специально, потому что иначе, считается, совершенно невозможно бедному ребеночку будет жить в обществе. Кто его вообще видел – то, общество это «загадочное». Особенно последние двести лет.

- Начинать нужно с убийства родителей, а там и до «себя» недалеко, - отвечаю строго. Но долго сохранять это настроение у меня не получается, смотреть на Илькины округлившиеся как у совенка глаза, без улыбки невозможно.

- Маньяк ты, - смеется она, когда до нее доходит смысл моих слов.

- Маньяки убивают не жертву, а либо «себя», либо мать или отца. Не каких-то гипотетических женщин, а ту самую, единственную, их вырастившую. Пусть она даже была ангелом. В этом смысле они круче нас вместе взятых, потому что с самого начала подспудно чувствуют в чем проблема, решать ее только пытаются неправильно.

- Ребенок рождается свободным, ты это хочешь сказать.

- Да, истинным и свободным. Он знает, что ему нужно и как этого достичь, но тут в игру вступают родители и начинают лепить из Колобка Эйфелеву башню, причем для его же – Колобка - блага. Убить родителей, не мысленно, а чувственно, образно и ментально, искоренить все то, что они в нас вкладывали, чему учили, заставляли и требовали – только так можно вернуть свою свободу. Но, по-моему, кроме нас с тобой, еще никто до этого не додумался. Да и дело даже не в свободе, а в том, что…

- Давай вернемся к тому дядьке в очках, почему ты за него зацепился, только из-за его сна? – попросила Илька, одновременно подавая знак официанту. Когда тот подошел, она заказала еще два капучино, на этот раз шоколадных, только из-за этого напитка мы приходим в «Шалтай-Болтай» каждое воскресенье января. Сегодня – первый раз в этом году. В другие воскресенья мы предпочитаем другие заведения, например в сентябре мы ходим исключительно в джелатерию на окраине Неаполя, такого мороженного как там, мы больше нигде не пробовали. Поэтому в этой части света снега в сентябре не бывает, а вовсе не потому, что это якобы «не положено».

- Да нет, не только. Я знаю о нем то, чего он сам о себе не помнит. А жаль.

- Например?

- Он рос странным ребенком. До пяти лет вообще не произносил ни звука, даже не лепетал, просто молчал. Любил волчки и карусели. В глаза не смотрел, игрушкам предпочитал вращения, то есть натурально все время кружился, а бегал так, что ни один взрослый его догнать не мог. Видела бы ты это чудо: выходит мама с ним из подъезда, за руку держит, но малыш вырывается и бежит куда глаза глядят, от радости под ноги не смотрит, напротив, запрокидывает голову, ловит взглядом облака и несется счастливый. Наверное, у него ангелов в три раза больше, чем у обычных детей, он ни на какие машины и заборы просто внимания не обращал. И вообще – преград не знал. Родители все пятки истерли и все нервы истратили, таская малыша по психиатрам и другим шарлатанам, а те твердили - «аутизм», будет трудно, готовьтесь и бла-бла-бла. Куча народа столько сил и денег вложили, чтобы сделать этого дядьку «таким как все». И сидит теперь июньский ветер в потертом пиджаке и очках в толстой оправе, думает о своей скучной бухгалтерской службе, дебеты с кредитами сводит. А мог бы…

- Почему июньский? – улыбается Илька.

- Во-первых, он родился в июне. А во-вторых, он брат мой названый, Ась. Один из многих, которых нам еще предстоит встретить когда-нибудь.

- Смешное имя.

- Это не имя смешное, а значение у междометия, просто в жарком июне ветер – вещь очень редкая, но очень желанная. Раньше волхвы его призывали денно и ношно, весь июнь: «Ась, Ась, дуй, крути, все на своем пути вороши; гуди, пыли, играй, жару отгоняй» и так далее. Но потом, как водится, имя собственное превратилось в междометие, всякое бывает, не бери в голову.

- Жалко дядьку. Можно что-то сделать, Юсь?

- Сама-то давно беспамятная на жизнь жаловалась, а сейчас – вон что на улице твориться, снегопадочка моя, ненаглядная, - целую ее протянутую ладошку, но позиции сдавать  не собираюсь.

Невозможно, даже запрещено, помогать в таких вещах, Ильке вон семь лет понадобилось, чтобы вспомнить кто она. Ей, конечно, повезло с родителями, они ее воспитывать не пробовали, по заработкам мотались, а бабушка ее кормила до отвала, считая, что хорошо накормленный ребенок воспитается сам собой да сказками. Так и есть, мудрая старушка была. Однако и Илька в какой-то момент забыла кто она. У нее тогда любовь случилась несчастная и все - будто ручей песком засыпало. И меня рядом не оказалось, чтобы вовремя вмешаться. Сколько корил себя потом…

- Нельзя, да? – жалобно спрашивает.

- Ну, подойти к нему, скажи: привет, Ась, забудь все чему тебя учили, убей в себе родителей, вернись к началу, ты ветер, вспомни наконец! – или что-то в этом роде. Он посмотрит на тебя как на блаженную; хорошо, если в психиатрическую позвонить додумается хотя бы через минут пять, чтобы мы убежать успели; и все – так и будет дальше цифрами реальность отгонять. Так это не делается.

- А как? – настроение у Ильки совсем испортилось и за окном образовался второй раунд ледникового периода: снег полетел не хлопьями, а ледяными градинами, редкие прохожие, прикрывая голову укутанными в перчатки ладонями, ускоряли шаг; почти бежали в свои теплые безопасные дома, прочь от расстроенной снегопадочки, допивающей рядом со мной остывший капучино.

На этом месте не видимый нам гитарист за стеной начинает играть «Summer time», а Мальвина-бариста - шепотом подпевать Армстронга в такт звенящему в шейкере коктейлю, а совсем не в музыку, поэтому музыкальную фразу она закончила на сто двадцать тактов быстрее, чем гитарист. У нее получился не блюз, а практически рэп. Никогда такого не слышал. Но тем не менее мне пришлось вернуться к нашему с Илькой разговору:

 - Нннууу, можно попробовать вернуться в июнь 1976 года, в его третий день рождения. Именно тогда родители Ася первый раз задумались о его «душевном здоровье».

- И что мы там будем делать? – рассмеялась Илька. – Мы что, махнем своими могущественными указательными пальцами, он заговорит, причем сразу стихами, родители решат, классно, наш ребенок – гений, и ничего этого не будет, они не станут его лечить и воспитывать передумают?

- Можно его украсть, - предлагаю. – Единственный выход, по-моему. Украсть, притащить в июнь будущего года и пусть резвиться, а потом вернуть, и так каждое лето, пока не вырастет и сам не начнет вспоминать о своих обязанностях вовремя. Каждый год, каждый июньский день или хотя бы пару раз в неделю.

- Шутишь?

- Да нет, почему. Глупая идея, конечно, но как еще?

- Мы не Боги, мы не можем так вот просто бегать туда-сюда из прошлого в будущее, а жаль… - грустно вздыхает Илька.

- Мы – лучше, - улыбаюсь.

Но снегопадочка моя снова вздыхает:

- Да и с Богами на этой земле ровно та же история, сидят себя не помня на своих грустных службах, а вечером в пабах отгоняют смертную тоску. Заставить их вспомнить так же сложно как Ася твоего. Может хоть парочка найдется? – с надеждой спрашивает меня Илька.

- У меня нет знакомых Богов. А у тебя?

- Тоже.

- Значит, не вариант.

- Не вариант, - соглашаюсь.

Нас охватывает ощущение сродни незыблемой печали заблудившихся странников. Мы молчим, глядя на свои отражения на мутной поверхности остатков капучино. Хлопает входная дверь, сопровождаемая звоном китайского колокольчика – дядька в очках неспешно удаляется от «Шалтая-Болтая».

Мы переглядываемся.

Илька вскакивает первая, на бегу пытаясь доесть макарун. Я бросаю на стол деньги, раза в три больше, чем вышло бы по счету, но у меня этих бумажек много, пусть официант порадуется.

Шумно выскакиваем на улицу, Илька бежит впереди, но Ась далеко. Чем быстрее мы мчимся, тем дальше он от нас. Это противоречит логике, однако - неоспоримый факт.

- Может нам остановится?  - предлагаю.

Илька резко тормозит, перемешивая попытки прожевать еще один кусочек макаруна с невнятным ответом на мой вопрос. Но я ее понял, она цитирует Кэрролла. Однако вопреки великому шаману «Алисы в Зазеркалье», мы не припускаем еще быстрее, а останавливаемся. Ась останавливается тоже. Если бы погоня была настоящей, нам нужно было бы сделать шагов пятнадцать -двадцать, чтобы оказаться рядом с ним, но мы боялись сделать хотя бы шаг. Просто наблюдали, как жертва нашей проницательности и пассивного альтруизма достает из кармана пачку сигарет, неспешно достает одну, поворачивается к нам в профиль, пряча от ветра зажигалку, которая не захотела зажигаться с первого раза.

Огонь, что вытесал Ась при помощи своей всемогущей длани и «такой-то матери» освещает его лицо, всего на секунду, но мы успеваем заметить, что он смеется, благодарно кивает и подмигивает нам. А потом начинает вращаться вокруг себя все быстрее и быстрее, и, наконец, исчезает.

На том месте, где он стоял, лужа растаявшего снега отражает звездное небо. А мы с Илькой удовлетворенно вздыхаем:

- Слава Богам, мы опоздали со своими наставлениями, - говорит она.

- Просто мы плохо разбираемся в людях и ветрах, - смеюсь в ответ.

- А, может быть, он?..

- Может…

 (с)его дня

Почему пингвины не летают.

Пингвины кажутся неудачной шуткой эволюции, однако у эволюции нет чувства юмора — есть только целесообразность. Смешными пингвинов делает лишь узость человеческого взгляда. Мы расскажем о том, почему они отказались от полета и достойны уважения
Почему пингвины не летают
В Антарктиде и окрестностях, где обитают пингвины, условия такие, что подошли бы какой-нибудь негостеприимной планете. Хочется посочувствовать тяжелой доле птиц, но сочувствие — это последнее, в чем они нуждаются. Жизнь в невыносимых (для других существ) условиях — эволюционный трюк, который позволил пингвинам избавиться от конкурентов и получить во «владение» почти целый континент. Чтобы выжить в экстремальной среде, пингвины развили комплекс механизмов, благодаря которым заняли свободную экологическую нишу и комфортно себя в ней чувствуют.

Отдать небо
Пингвины не летают, и это кажется странным для птиц, но в действительности отказ от полета — мудрейшее эволюционное решение. Лишившись неба, пингвины смогли сосредоточиться на покорении антарктических морей и стали идеальными подводными охотниками. Основная их еда — рыба и морские членистоногие, которые быстро плавают и часто живут на большой глубине. На охоту нужно много сил, и при попытке совместить погоню за рыбой и полет что-то неизбежно страдает. Например, толстоклювая кайра, тоже живущая возле полюса (правда, Северного, а не Южного) и питающаяся рыбой, вынуждена постоянно подниматься в воздух, чтобы спастись от наземных хищников. Относительно компактные тело и крылья, которые обеспечивают необходимую для ныряния обтекаемую форму, не дают кайре быстро взлететь. Но и в воде она посредственный охотник из-за того, что вынуждена сохранять многие ненужные для плавания особенности, без которых невозможен полет. Например, на крыльях у нее есть так называемые маховые перья, которые значительно увеличивают площадь крыла, да и относительно тела сами крылья у кайры намного больше, чем у пингвина.

Предки современных пингвинов умели подниматься в небо, и ученые пока не выяснили, когда именно птицы отказались от затратных полетов и перешли к нырянию. Большинство специалистов считают, что решающую роль сыграло появление большого количества приспособленных к жизни в морях млекопитающих, в том числе китообразных и ластоногих около 50 миллионов лет назад. Конкуренция с этими животными могла подтолкнуть пингвинов к радикальному шагу.

Дополнительно решимость отказаться от неба поддерживало то обстоятельство, что на земле у пингвинов почти нет врагов, от которых нужно улетать. Поэтому птицы поколениями совершенствовали навыки подводной охоты.

Взять море
Характерное толстенькое округлое тельце пингвинов, казалось бы, такое неподходящее для серьезного охотника, не недосмотр эволюции, а конкурентное преимущество, делающее пингвинов на редкость эффективными преследователями. Благодаря обтекаемой форме эти птицы ныряют на глубину в две сотни метров и плавают со скоростью до 36 км/ч. В отличие от летающих птиц, кости которых за миллионы лет совершенствования полета стали изящными и полыми, костная ткань пингвинов плотная, а перья больше похожи на чешуйки. Для пущей обтекаемости перья постоянно смазываются специальным жиром, который синтезирует копчиковая железа.

Нелепая походка пингвинов тоже связана с плаванием. Короткие лапы птиц сдвинуты в конец туловища, так же как плавники китообразных и рыб. Благодаря такому расположению даже небольшие колебания подвижных конечностей позволяют пингвинам ловко маневрировать и уклоняться от препятствий. Поэтому лапы для пингвина — это руль, а не средство передвижения по суше. И на ровном льду или мокром песке птицы предпочитают лечь на брюхо и скользить, как на санях, отталкиваясь от поверхности.

Еще одна несуразная, на первый взгляд, деталь пингвиньего облика — его «фрак», который хорошо заметен на белом снегу. Трудно поверить, но такая окраска — камуфляж! Добыча пингвинов и все опасные для птиц хищники живут в воде, поэтому внешний вид на суше не так уж важен. А вот в море пингвины отлично скрываются: снизу на фоне неба и в ярком солнечном свете не видно их светлого брюха, а при взгляде сверху черная спина практически сливается с темной толщей воды. Кроме того, темный цвет лучше поглощает солнечные лучи, давая пингвинам дополнительное тепло, когда они на берегу. Окраска чрезвычайно важна для выживания и успешной охоты, и этот признак очень жестко регулируется отбором. Если в популяции вдруг рождается пингвин с блеклой коричневой спиной, то у него почти нет шансов найти себе партнера: за миллионы лет эволюции птицы стали считать таких бедняг ужасно непривлекательными.

Победить холод
Чтобы выжить в Антарктиде, где зимой температура регулярно опускается ниже –60 °С, пингвины обзавелись серьезной «экипировкой». Их оперение непроницаемо для ветра, а сами перышки усилены дополнительными пуховыми «веточками». Кроме того, у других птиц перья есть только в определенных зонах (хотя с виду так не скажешь), а пингвин покрыт плотной «броней» от клюва до лап. Смазка из копчиковой железы, которую пингвины клювом распределяют по всему телу, защищает от воды, а толстая кожа и изолирующий слой жира помогают сохранять тепло даже в лютые морозы, когда другие животные гибнут от переохлаждения и обморожения.

В лапках пингвинов, стоящих на льду, работает совершенная система теплоотвода. Горячая кровь, идущая к конечностям по артериям, через плотное сплетение сосудов отдает свое тепло венам, по которым кровь поступает к сердцу. Не будь этого механизма, сердце просто остановилось бы, не выдержав притока ледяной жидкости. При этом в сами лапы попадает уже охлажденная кровь, так что пингвины не расходуют тепло на нагрев льда.

Для борьбы с холодом птицы используют и социальные механизмы. Сбивающиеся в гигантские стаи пингвины всегда перетаптываются — казалось бы, естественное движение на морозе. На самом деле пингвины не просто топчутся на месте, они все время движутся в определенном направлении, причем так, что каждая птица рано или поздно оказывается в самом теплом месте — центре толпы. Пока специалисты не знают, как именно контролируется такое движение.

***
Но почему пингвины, пусть и мастера приспособления, выбрали для жизни такой жуткий климат? Ответ прост: потому что они могут там жить. Животных, которые рискнули освоить Антарктиду, можно пересчитать по пальцам, так что пингвины оказались в уникальном положении — у них мало естественных врагов и совсем нет конкурентов. Подобная стратегия «обхождения горы», то есть ухода от прямого столкновения и борьбы с другими видами, весьма успешна: популяция самых многочисленных из пингвинов — золотоволосых — превышает 18 миллионов особей.
«Нелепые» пингвины — прекрасные охотники и мудрые эволюционные стратеги, практически единолично хозяйничающие на целом континенте. Поэтому людям, которые и получаса бы не прожили в Антарктиде без одежды и сложной техники, стоит подумать, прежде чем в очередной раз посмеяться над «неуклюжими» птицами.

На ветке две...

* * *
На ветке две серые птички,
Присев под окном, по привычке,
Вновь что- то делили
И громко вопили...
А мне бы, с похмелья, водички.
* * *
На 'Конкурс пяти строк. Кстати, о птичках-2. '
Фото-Блиц Школа Комментатора
© Copyright: Гном Котя, 2015

о попугаях...)))

Хочешь быть павлином?-будь!



Приятных выходных всем!...))) podmig

Быть легким как птица


 

Человек — это не бог весь что рядом с замечательными зверями и птицами.
(Эрнест Хемингуэй. Старик и море)

 

 

http://fishki.net/1723987-nuzhno-byt-legkim-kak-ptica.html?mode=recent


Почему фламинго розовый?

Фламинго поистине считают сказочной птицей, ведь своё имя они получили от латинского слова «flammа», 
что значит «огонь». Этим птицам миллионы лет, и удивительно, что они до сих пор сохранились
http://beautysecrets.com.ua/emaneken/index/article?id=574




Хулиганки )))

ЭТИ ПТИЦЫ УМЕЮТ РАЗВЛЕКАТЬСЯ, КОВАРНО ДЕРГАЯ ХВОСТЫ ДРУГИХ ЖИВОТНЫХ...


Вороны и другие птицы семейства вороновых (например, грачи и сороки) — чрезвычайно умные создания, что также означает, что они могут быть хитрыми и злобноватыми. Одним из самых досадных и умных поведений является то, что они любят покусывать хвосты других, более крупных животных, и отскакивать, когда зверь попытается отомстить.










 
 

http://img0.joyreactor.cc/pics/post/%D0%B3%D0%B8%D1%84%D0%BA%D0%B8-%D0%B2%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%BD%D0%B0-%D1%81%D0%BE%D0%B1%D0%B0%D0%BA%D0%B0-%D0%BA%D0%BE%D1%82%D1%8D-2069268.gif



Совы так похожи на кошек...

 

Человек пленен красотой сов уже несколько тысячелетий. Совы упоминаются в различных мифах и сказаниях древнегреческих и древнеегипетских культур. Сова является амбивалентным символом. Это птица мудрости, но также мрака и смерти. Фотограф Брэд Уилсон из Нью-Мексико решил создать серию портретов этих удивительных созданий.

 

Кокетливая сова

 

А эта сова дружит с котенком

Птичий переполох...

Столько птиц во дворе я еще не видела никогда...














Про жалость и несбывшееся.



охуенная жалость, а началось все с того, что снова не шевелится шея, простреливая болью до матерных воплей.
А потом еще сегодня этот знак судьбы или как его там, буквально свалившийся под ноги. Почему именно я нашел этого недоросля подлетка стрижа (или ястреба), которого пока еще не успели сожрать дворовые кошаки, коих тут меряно-немеряно? Точно знак свыше. Не понял вовремя.

Домой нести нельзя - своя есть пожирательница мидий. Чуха

Всем соседям по дому предлагал, как Арлекин с протянутой рукой ходил и всем предлагал птенца. Все единогласно отказались.

Хотя мнения знатоков птиц разошлись - ястреб, стриж, кобчик и т.д.

Взять самому домой, попытаться выкормить и научить летать?

На 100% - хреновое дело. Помрёт и так и так. Жена сказала, что не хочет, чтобы сдох у нас дома. Странный аргумент. Я ведь тоже когда-то сдохну (надеюсь, у нас дома). И что она будет с ЭТИМ делать?

Даже соседкам на лавочке предлагал взять обессилевшую птичку. Никто не захотел.

Пришлось зашвырнуть на крышу хлебного ларька. Туда хотя бы коты не залезут.

Жалко, конечно птенца, но он все равно помрет и так и так. И от голода и жажды. Но на крыше хлебного ларька его хотя-бы заживо не сожрут.

И все равно - сижу терзаюсь и мучаюсь. Может быть, таки надо было принести домой и хотя бы попытаться?

Но дома - Чуха и некуда птичку посадить. Чем выкормить? Крабовыми палочками? Как?

Через пипетку? Глупо.

Как спрятать от Чухи?

А вот спать я сегодня точно не смогу. Ну очень красивая птица, которой не хватило пары недель до того, чтобы научиться летать, а не упасть тупо прямо мне под ноги.

На фото - только её съёженное состояние. В полном развороте крыльев у меня ее сфоткать рук не хватило. Мы с ней потом еще полчаса на моей левой руке путешествовали...Она её еще из клоаки обгадила
Map