хочу сюда!
 

Oly

33 года, водолей, познакомится с парнем в возрасте 33-43 лет

Заметки с меткой «леогейминг»

Шевцов и Дегрик: серый бизнес, уклонение от налогов, обналы, выв

Шевцов и Дегрик: серый бизнес, уклонение от налогов, обналы, выведение средств в офшоры




В этой публикации мы покажем, как заместитель начальника Главного следственного управления Евгений Шевцов и его жена Алёна Дегрик торпедируют законодательные инициативы президента Владимира Зеленского, чтобы продолжать уклоняться от налогообложения на миллионы гривен, пишет ACAB UA..

Напомним, что семья Евгения Шевцова владеет крупным бизнесом по переводу платежей без открытия банковского счета. Материнской компанией этого бизнеса является ООО ФК «Леогейминг» и платежная система LEO. Управляет бизнесом жена полицейского чиновника – Алена Дегрик. Всего в бизнес Шевцовых входят десятки мелких компаний, участвующих в транзакциях. В разное время многие из этих компаний были фигурантами уголовных дел об отмывании и выведении средств от игорного бизнеса в РФ и оффшоры (номера производств: 42017000000001932, 42017000000002925, 22017000000000064, 12015100010006084, 32017100040000010). Но сегодня речь не об этом, а о том, что значительная часть средств на счета компаний, контролируемых Дегрик, приходит через платежные терминалы.

Дегрик ШевцовЕвгений Шнвцов и Алена Дегрик

Особенность платежных терминалов в том, что чеки, которые они выдают, – не фискальные. Это просто документ, подтверждающий факт платежа, но он не учитывается Налоговой. То есть, на данный момент через терминалы проходят сотни миллионов гривен, не фиксируемых ГФС и не облагаемых налогом. А законопроект об РРО (регистраторах расчетных операций), инициированный командой президента, обязывает владельцев терминалов устанавливать программное обеспечение, которое будет фиксировать операцию и отправлять информацию о ней в ГФС. И, соответственно, с каждой операции нужно будет платить налог.

Семье Шевцовых эта инициатива очень не понравилась. И Алена Дегрик развернула информационную кампанию против законопроекта об РРО (о внесении изменений в Закон Украины «О применении регистраторов расчетных операций в сфере торговли, общественного питания и услуг»), который был принят парламентом 20 сентября. Расскажем подробно, в чем состояла эта кампания. Итак.

Около десяти заказных публикаций с одинаковым контентом и даже с одинаковой иллюстрацией с критикой законопроекта от Алены Дегрик

Первым гневные рассуждения жены полицейского чиновника опубликовал семейный ресурс Шевцовых https://ua.news,

с гордостью сообщивший, что взял «эксклюзивный» (а была очередь?) комментарий Дегрик.

Блог на сайте «Лига» Алены Дегрик с тем же контентом.

«Украинская ассоциации платёжных систем» (УАПС) обратилась к президенту с просьбой ветировать закон. Стоить отметить, что УАПС – это карманная структура семьи Шевцовых. Первым участником этой ассоциации на ее официальном сайте значится материнская компания бизнеса Шевцовых – ООО «ФК Леогейминг» Пэй», а добрую половину остальных составляют подконтрольные Шевцовым структуры, в том числе входящие в их платежную систему LEO.

В петиции говорится о том, что Кабмин и ГФС не справятся, программное обеспечение не разработают и не внедрят, что платежные терминалы на это программное обеспечение не рассчитаны, и просят президента Зеленского ветировать закон. Несмотря на то, что Шевцовы разгоняли новость о своей петиции в СМИ, подписало их обращение аж 296 человек (видимо, персонал Шевцовых и их семьи) при необходимых 25 тысячах.

От имени своей карманной ассоциации УАПС Шевцовы обратились к депутату Александру Дубинскому, заместителю главы парламентского комитета по вопросам финансовой, налоговой и таможенной политики

с просьбой «вместе доработать» законопроект. Однако, несмотря на эти гениальные пиар-технологические ходы, соавторами закона об РРО Шевцовы, к счастью, не стали. Несколько десятков тысяч из недоплаченных ими миллионов гривен налогов были потрачены на креативную «информационную кампанию» впустую.

Как сама г-жа Дегрик объясняет свою активность? «Главная проблема законопроекта об РРО — он вносит в и без того непростой вопрос абсолютно дискриминационные условия и фиксирует нарушение конкуренции на рынке перевода денежных средств. Во-первых, ни один программный регистратор расчетных операций не внедрен в промышленную эксплуатацию и не внесен в реестр разрешенных к использованию. Это нонсенс для любой имплементации» — вот как формулирует причины своего недовольства жена заместителя начальника Главного следственного управления в «эксклюзивном» комментарии своему же сайту https://ua.news.

На самом деле проблема, конечно, не в «нонсенсе имплементации» и даже не во «внесении в и без того непростой вопрос дискриминационных условий», а в том, что Алена Дегрик и ее муж Евгений просто не хотят платить налоги. А хотят, чтобы по-прежнему через терминалы заходил неучитываемый Налоговой кэш, который бы они прогоняли через цепочки своих компаний, обналичивали и выводили в офшор без уплаты налогов в Украине. А команда президента, инициируя законопроект, эту многолетнюю схему – ломает.

Самое интересное, что бизнес Шевцовых от этого вовсе не обанкротится, а просто перестанет быть сверхприбыльным, как сейчас. То есть, возможно, придется покупать на пару Рейндж Роверов и часов Rolex (да, Евгений Шевцов отдает предпочтение этой марке) в год меньше. Это и есть причина негодования Шевцовых – размещения ими статей, блогов и петиций. Они просто не хотят платить налоги. Вот и весь «нонсенс имплементации».

Ради сохранения своей схемы по уклонению от уплаты налогов, Шевцовы бьют по электоральным позициям команды президента и начинают изображать из себя честных угнетенных бизнесменов, чуть ли не ФОПов. В частности, Алена Дегрик заявляет о том, что закон – это «давление на бизнес», что его принятие вызовет такие последствия, как штрафы, проверки и злоупотребления фискальной службы. И заканчивает свой анализ выводом, что «такие изменения редко бывают позитивными».

А теперь посмотрим, что у нас в сухом остатке: есть высокопоставленный чиновник Нацполиции. Он крышует незаконный бизнес жены, и не просто крышует, а, как признает сама жена, как «шахматный маэстро», постоянно ее консультирует по вопросам управления этим бизнесом.

Оба – и жена, и муж – были фигурантами дел ГПУ, СБУ, ГБР, ГФС по отмыванию денег, уклонению от уплаты налогов, фиктивному предпринимательству, выводу средств в РФ и ЛДНР, финансированию терроризма.

Эти люди – Шевцов и Дегрик, являются организаторами системного давления на журналистов. По их искам блокируются сайты, организовывается травля и давление на семьи журналистов, фабрикуются уголовные дела против сотрудников СМИ.

Ну а теперь, как закономерный итог – Шевцовы инициируют и проводят кампанию по дискредитации команды Зеленского, которая начала им мешать. Полагаем, что эта неординарная парочка представляет прикладную ценность для Офиса президента. Их биография, методы деятельности и бесталанность в попытках противодействия инициативам Кабмина – это наглядный и полностью пригодный к использованию кейс для демонстрации того, кто и как противостоит работе команды президента.

ПО ТЕМЕ: Семейные ценности Дегрик-Шевцовых

Как чиновник Нацполиции Евгений Шевцов давит на журналистов — расследование

Компании Алены Дегрик поддерживают запрещенный в Украине российский бизнес

Далее

Как Шевцов и Дегрик затыкают рот неугодным СМИ

Если ты – обычный полицейский чиновник, но живешь не по средствам, будь готов к тому, что рано или поздно тобой заинтересуются журналисты. Так, собственно, случилось с заместителем начальника Главного следственного управления Нацполиции Евгением Шевцовым и его супругой-бизнесменом Аленой Дегрик. Эта парочка в последнее время – постоянные фигуранты скандалов и журналистских расследований. И чем сильнее они стремятся заткнуть рот СМИ, тем сильнее желание журналистов копать глубже.

Как Шевцов использовал Вовка для расправы над журналистами

У всех на слуху недавнее решение Печерского суда, согласно которому украинские провайдеры и мобильные операторы обязаны были заблокировать 18 сайтов. В том числе, блогоплатформу сайта «Корреспондент», медиаресурсы «Информатор», «Энигма» и другие. 

Председательствующий судья Сергей Вовк мотивировал свое решение тем, что эти ресурсы были использованы некими преступными группировками для вымогательства денег. Однако на самом деле все гораздо проще. Иск поступил от Евгения Шевцова, который решил, что это самый простой способ добиться прекращения критических публикаций о себе и своей жене Алене Дегрик (о ней речь пойдет позже).Помимо блокировки сайтов, Шевцов занялся «работой» по нейтрализации отдельных журналистов, которые вели расследования по поводу его деятельности. Так, в поле зрения полицейского попал журналист и пиарщик Денис Иванов, сын президента Академии украинской прессы Валерия Иванова. Поскольку адвокаты Шевцова недвусмысленно намекнули Иванову-младшему, что ему и его семье может грозить реальная опасность, Денис с женой и двумя маленькими детьми выехали за границу. Тогда Шевцов, используя всю мощь репрессивной правоохранительной машины, к которой имеет неограниченный доступ, взялся за родителей Дениса. Началось с обысков в доме Валерия Иванова, затем пошла дискредитация в прессе и по месту работы. Комиссия по журналистской этике и Национальный союз журналистов вынуждены были обратиться к министру МВД Арсену Авакову и председателю Нацполиции Сергею Князеву – с требованием привести в чувство своего подчиненного, чтобы не бросать тень на работу всего МВД и Нацполиции.

Пролет над ГБР

Фамилии Евгения Шевцова и Алены Дегрик были незнакомы широкой публике до начала 2018 года, когда Шевцов решил принимать участие в конкурсе на должность руководителя Первого управления организации досудебных расследований новосозданного Государственного бюро расследований. Как и любой кандидат в новый антикоррупционный орган, Шевцов вполне закономерно попал в поле зрения СМИ. И первое, что бросилось в глаза – фантастические доходы семьи Шевцовых. На то, что доходы именно фантастические, обратил внимание один из членов внутренней комиссии ГБР Александр Леменев. И действительно, согласно декларации Шевцова, у него самого имеются какие-то жалкие 100 тысяч гривен, часы Ролекс и ружье. Зато у жены на счетах 15 млн грн, 20 тысяч долларов, квартиры, автомобили и земельные участки.Обнародование этих данных существенно осложнило победу Шевцова в конкурсе. Это при том, что она, как он считал, была у него в руках, поскольку список победителей был готов заранее, и фамилия Шевцова в нем тоже была. Журналисты «Радио Свобода» подчеркивали, что сам конкурс проходил непрозрачно и неконкурентно.Но и это еще не все. За Шевцова голосовала некая Наталья Бернацкая (до недавнего времени – Севостьянова) – заместитель министра юстиции. Журналисты проекта «Бигус.Инфо» нашли в этом конфликт интересов, поскольку фирма мужа Бернацкой Руслана – Integrites – проводила аудит компании «Леогейминг Пей», которая принадлежит жене Шевцова. О ней мы расскажем в следующем разделе.

Платежи для онлайн-казино под вывеской электронной коммерции

Как известно, игральный бизнес в Украине запрещен, и любые казино, в том числе, в онлайн – также под запретом. Поэтому украинские игроманы пользуются другими сервисами – российскими и европейскими. Однако нужен посредник, который бы осуществлял платежи для этих онлайн-казино, например, для такого крупного, как букмекерская контора «Пари-Матч». Именно таким посредником, как утверждают СМИ, и стали компании Дегрик.Но если на посредничество такого рода можно посмотреть сквозь пальцы, то некоторые деяния Алены Дегрик тянут практически на госизмену. Согласно выдержке суда по делу№ 22017000000000064 от 20 февраля 2017 года, компания Алены Шевцовой ООО «Лео-партнерз» участвовала в переводах титульных знаков через Webmoney на оккупированные территории Украины. Затем эти титульные знаки конвертировались в иностранную валюту и обналичивались для вывода денег на офшорные компании.Кроме того выяснилось, что компания «Лео-Гейминг» была замешана в финансировании сепаратистов на неподконтрольных территориях Украины. Есть также уголовное производство, открытое Генпрокуратурой. Речь идет о производстве №42017000000002925, фигурантами которой выступила Дегрик и владелец компании «Пари-матч» Евгений Швиндлерман. В качестве посредников между «Пари-матч» и российскими компаниями фигурируют компании Алены Дегрик — ООО «Леогейминг», ООО «ФК Леогейминг пей», ООО «Пеймент солюшн» и другие. Это подтверждается еще одним расследованием.  Также установлена связь между компаниями Дегрик и российской «Альфа-групп». Журналистам удалось поймать Шевцову, когда она выходит из офиса лотерейного оператора «М.С.Л», которого в 2011 году купила «Альфа-групп». С 2015 по 2018 «М.С.Л» находилось под санкциями СНБО – из-за своих российских корней.Из-за этих действий Шевцова и Дегрик Генпрокуратура наложила арест на активы их семьи. Однако они нашли способ снять арест, причем далекий от законного. Есть подозрения, что Шевцов и Дегрик с помощью хакеров проникли в компьютеры частных нотариусов, похитили файлы с ключами доступа в госреестры и сумели снять арест со своего имущества.

Как Дегрик использует слабости игроманов

Алена Дегрик выбрала для своего бизнеса практически беспроигрышное направление. Нищета, политическая и экономическая нестабильность создают благоприятные условия для появления множества так называемых игроманов – людей с игровой зависимостью, которые спускают последние деньги в онлайн-казино и компьютерных играх, надеясь сорвать куш.Как же функционирует этот бизнес? Куда идут платежи пользователей компьютерных игр, поддаются ли они контролю со стороны финансовых регуляторов? Оказывается, нет! Схема распределения денег с платежных терминалов на игровые счета придумана так хитро, что ее не в состоянии отследить ни один финрегулятор.


Алёна Дегрик

Понятное дело, что украинские «геймеры» (а попросту, несчастные зависимые люди) ежегодно выбрасывают миллионы гривен, которые затем выводятся в офшоры или на счет российских компаний. Алена Дегрик точно знает, как использовать слабости игроманов, у нее даже диплом магистра психологии есть, который она получила в 2017 году в одном из киевских университетов. Впрочем, сама она называет свою деятельность «электронная коммерция», участвует в светских мероприятиях и получает престижные награды. Ну а как может быть иначе? Высокопоставленный муж, который прикроет в случае возникновения неприятностей, которые могут возникнуть из-за их специфического семейного бизнеса. Или закроет рот прессе, которая вечно лезет не в свое дело.

Журналисты еще пожалеют, что своими расследованиями посмели прервать успешную карьеру Шевцова, не позволив ему подняться на ступеньку выше.Так что сейчас для Шевцова и Дегрик – дело чести успешно закончить этот эксперимент над обществом, зачистив все негативные упоминания о себе. Кстати, этой зачисткой парочка занимается давно – с помощью конкретных механизмов из разряда SEO-оптимизации. И от того, удастся ли полицейскому чиновнику запугать всех, кто посмел пикнуть против него, зависит многое. Например, как дальше будут строиться отношения между властью и обществом, которое имеет право знать правду о своих чиновниках. И по какому пути развития пойдет Украине – по демократическому, где существует свобода слова и где нанятые обществом чиновники должны быть подотчетны, или по пути России, где любое инакомыслие или критика зачищается под корень.

Ольга Обашидзе, для SKELET-info

Почему большие технологические компании не угрожают банкам?

Современный финансовый рынок — это не только мир инновационных проектов и повышенной изменяемости. Как и в любые сложные моменты истории, нынешняя финансовая повестка наполнена постоянными страхами. Страхи старого перед новым сменяются опасениями вчерашнего нового перед тем, что еще не получило условную классификацию, не получило ярлык. К примеру, еще несколько лет многие банковские эксперты США и Великобритании часто предсказывали, что финтех-стартапы «убьют» старые банки, раз и навсегда.

В конце 2018-го и сейчас fintech-комьюнити наполнено тредами о том, что, мол «big tech делает так, что загибаются и стартапы, и банки». Для начала напомню, термином «big tech» окрестили современных технологичных гигантов вроде Google, Apple, Amazon, Facebook и т.д. —  многие из них была стартапами, но стали настолько массовыми и большими, что создают проекты вне своей сферы. Facebook и его продукты осваивают денежные операции, Amazon создает стриминг-платформы и хочет кредитовать население, Google занимается вообще всем. Финансовые, человеческие и технические возможности позволяют big-tech компаниям становится универсальным решением всех вопросов. И это пугает очень многих. 

Говоря о финтех-решениях: крупные технологические компании не хотят становится банками. Почему? Потому что статус банка — это большая ответственность и большие затраты, которые не нужны корпорациям. Совсем другое дело — предлагать продукты, которые напрямую конкурируют с банковскими, вроде потребительского кредитования и денежных переводов. Мало кто может соревноваться в количестве аудитории с Амазоном или Инстаграмом, правда? 

Добавьте к этому волну недоверия к банкам и уверенность в постоянном «онлайне» саппорта любимого маркетплейса и получите серьезный повод для банков нервничать. Вот вам наглядный пример: вы бы скорее доверили свои деньги «Розетке» или какому-то из старых украинских банков? Даже если ваш выбор будет на стороне банка, вы уже задумались, взвесили варианты. Сам факт сомнения говорит, что процесс трансформации финансовой системы запущен.

Кажется чем-то невероятным? Давно я не делилась с вами интересными западными инсайтами. Держите аналитику консалтингового агентства Bain & Company, в которой, помимо прочей интересной инфы, говорится о предпочтениях клиентов банков. 54% респондентов доверяют по крайней мере одной крупной технологической компании больше, чем банкам в целом. 29% доверяют по крайней мере одной big tech компании больше, чем своему основному банку (тот, в котором есть депозит или зарплатный проект).

Звучит страшно — но только с позиции банковского сектора, который хорош в своем деле, но не всегда понимает, как работают IT-based компании. Пример западных стран — авансовые платежи для торговцев на Amazon, которых за 2017 год было предоставлено на $1 млрд. Цифра большая, но не для масштабов Амазона. Если условия по кредиту были выгоднее, чем в банке (а, скорее всего, так и было, адекватной статистики здесь не имею), то миллиард долларов больше напоминает квартальный, а не годовой показатель. Но здесь big tech компания уперлась в потолок собственных возможностей. Иными словами — Amazon предоставляет качественный сервис маркетплейса в режиме 24/7/365, и это их вотчина. Они не зарабатывают на кредитовании так, как это делают банки, потому сколько бы технически это ни было бы удобно, финансовых и операционных возможностей будет недостаточно.

К тому же, никакой бизнес не захочет иметь дело овердрафтами, если можно этого избежать. Это сложно, требует ресурсов, которые можно применить на новом продукте и заработать деньги. К тому же, клиенты все равно не имели бы единственный счет в условном «Амазон банке», а пользовались бы услугами конкурентов при любой возможной выгоде для себя. 

В итоге, абсолютно понятно, как и раньше, банкам не угрожают ни амбициозные fintech-стартапы, ни «суперновые» от мира финансовых технологий. Как я писала и раньше, это возможность для всех сторон зарабатывать больше. Охваты и доверие к big-tech компаниям могут быть эффективным каналом дистрибуции банковских услуг: одни получают прибыль от прямых продаж, другие — от услуг посредника. А клиент получает качественный сервис.


Myths destroying: why big tech companies is not a threat to banks

The modern financial market is not only the world of innovative projects and high variability. As all complicated history period goes, the current financial agenda is filled with constant fears. The fears of the old over the new are replaced by the fears of yesterday's new over something unusual, what has not yet received a conditional classification or label. For example, few years earlier, many US and UK banking experts often predicted fintech startups would “kill” old banks once and for all.

At the end of 2018 and now the fintech community is filled with threads, like «big tech makes startups and banks weak». Firstly, let me remind you: the term «big tech» means modern tech giants like Google, Apple, Amazon, Facebook, etc. — many of them were startups, but they have become so massive and large that they create projects outside their sphere. Facebook and its products are developing money transfer, Amazon creates streaming platforms and wants give consumer and business loans, Google… does everything for everyone. Financial, human and technical capabilities allow big-tech companies to become a universal solution to all issues. And it scares people.

Speaking of fintech solutions: large technology companies don’t want to become banks. Why? Because the status of a bank is a big responsibility and high costs corporations don’t need. But offering the products that directly compete with banking, such as consumer loans and p2p money transfers — it’s much better. How many companies can compete in the number of audiences with Amazon or Instagram, am I right?

If we add to this a trend of distrust to banks and confidence in the constant “online” support of your favorite marketplace — you will suddenly get a serious reason for banks to be nervous. Here's a good example: would you rather trust your money to the «Rozetka» or some of the old Ukrainian banks? Even if your choice is on the bank side, you’re already thinking about the options. The very fact of your doubt proves the process of transforming the financial system has been launched.

Sounds incredible? I have not shared with you interesting western insights for a long time. Take a look at analytics of Bain & Company consulting agency, which, among other interesting information, says about the preferences of bank customers. 54% of respondents trust at least one big technology company more than all banks. 29%of them trust at least one big tech company more than their main bank (the one with a deposit or a salary project).

It sounds scary — but only from the standpoint of the banking sector, which is good in its business, but doesn’t always understand, how IT-based companies work. An example of Western countries is advance payments for merchants on Amazon, which in 2017 were provided for $ 1 billion. It’s a bug thing, but not for Amazon-class company. If the conditions on the loan were more profitable than at the bank (and, most likely, it was so, I don’t have adequate statistics here), then a billion dollars is more likely a quarterly indicator, than an annual number. But here the big tech company hit an iron ceiling of its own capabilities. In other words, Amazon provides high-quality service of the marketplace in 24/7/365 mode, and this is their patrimony. They don’t earn on loans in the way banks do. However technically convenient it would be, financial and operational opportunities won’t be enough.

In addition, no business will want to deal with overdrafts, if they can avoid it. It’s difficult, requires resources that can be applied to a new product and earn money. In addition, customers would still not have a single account in the imaginary «Amazon Bank», and would use the services of competitors for any possible benefit to themselves.

As a result, it’s absolutely clear, as before, that neither ambitious fintech start-ups nor financial technologies «supernova» can do a threat to banks. As I wrote before, this is an opportunity for all parties to earn more. Coverage and confidence in big-tech companies can be an effective channel for the distribution for banking services: some profit from direct sales, others from intermediary services. And the customer receives a high-quality service.

Почему инвесторы любят вкладывать деньги в fintech-проекты?

За последние пару лет финтех-компании стали получать большой приток инвестиций. Речь идет не только о Западной Европе и США, хотя тенденции там проследить намного проще. К примеру, только за 2018 году американские fintech-стартапы привлекли почти $12 млрд от венчурных компаний. Это на целых 120% больше, чем в 2017 году ($8,1 млрд).В 2016-м объем инвестиций составлял $5,9 млрд. Как вам такая позитивная динамика?

В основном это интересные инновационные проекты, создающие простое решение для сложной платежной задачи или же трендовая тематика.

Косвенное следствие такого процесса — в финтех готовы вливать деньги больше: как по суммам, так и по количеству желающих. Нередко инвесторами выступают крупные банки — по вполне понятным причинам, о которых я говорила не раз, для банков это шанс сократить техническое отставание в сфере платежных услуг и сохранить свой статус-кво.

Тем не менее, самые крупные банки предпочитают создавать in-house решения. Где-то успешно, где-то нет. Яркий пример отличия партнерства от внутренней разработки, который будет понятен — бренд Monobank, созданный командой Fintech Band для Universal банка, и Приват24, чей Центр электронного бизнеса ведет исключительно внутреннюю разработку и модернизацию Приват24.

Для рынков с недостаточно доработанной законодательной базой главной причиной будет соблюдение нормативных требований — множество fintech-проектов становятся все более сложными и похожими на банки, а потому испытывают все больше давления уже по требованиям банковского законодательства. 

Но вернемся к инвестициям. Только за 4-й квартал 2018 года состоялось 10 инвестраундов. Благодаря ним «единорогами» стали несколько финтех-компаний. К примеру, стартап Plaid, основанный в 2013 как мощный personal finance инструмент, позволяющий управлять счетами во всех банках в одном приложении. Удобно и выгодно. Не буду говорить, какое банковское приложение в Украине идет к этому, вы и так знаете.

За 2018 год количество инвесторов отрасли увеличилось на 18%. Чаще всего деньги вкладывают в новые перспективные методы платежей, их реализацию в конкретном ПО и в обновление платежной инфраструктуры. Исход бизнеса в digital commerce (термин является наследником e-commerce как устаревшего понятия) идет полным ходом, потому инвестиционные проекты отвечают на вопросы «Чем людям платить?» и «Как людям платить?».

При этом у некоторых инвесторов наблюдается непонимание корневых причин того, зачем все это. Они действуют по принципу «все идут туда - ну, и я пойду». Это можно считать еще одним признаком перехода финансовых услуг от этапа первопроходцев до активного насыщения. 

Вопрос того, должны ли банки быть источниками fintech-инноваций или же им лучше инвестировать в такие проекты и создавать коллаборации, очень дискуссионный. Мне кажется, правильного ответа на него нет, ведь все зависит от условий рынка. Для США с их давно сформированной картиной безналичного потребления большие банки максимально консервативны, ведь им не нужно бороться за клиента, а бюджеты позволяют заниматься инвестициями в стартапы и не тратить ресурсы на то, в чем у банков недостаточно компетенции. В случае Украины банки вынужденно становятся центрами инноваций, ведь законодательно им можно намного больше, чем небанковским финучреждениям. Последние зачастую отвечают за финансовую и юридическую стороны работы отечественных финтех-компаний (так дело обстоит с нашей ФК «Леогейминг Пей»).

В любом случае, у банков больше рычагов соответствия нормативным требованиям, а fintech-стартапы — это история о «творчестве», максимальной мобильности и создании нового.

«Первая волна» новаторских  fintech-проектов создала прецедент и нашла клиентов финансовых услуг там, где их раньше не было. Это стало интересно и традиционным играм финрынка. Но «первая волна» позади, и хаотические инвестиции в стартапы на ранних этапах тоже в прошлом. 

Теперь на раннем этапе идет правильно таргетированный «посев» инвестиций, позволяющий довести интересный проект до уровня стабильно работающего и обсуждаемого MVP. Таким образом, как это ни парадоксально, хотя инвесторы видят больше возможностей, чем когда-либо, они сосредоточены на меньшем количестве сделок с компаниями, которые имеют реальный прорывной потенциал и уникальные ценностные предложения. 

Вот отсюда и рост интереса — все хотят создать «новый Revolut/Monzo/Plaid/Monobank» (подчеркните нужное), и это признак, что с рынком инвестиций все более чем в порядке. Растет планка качества — растет уровень и всей отрасли.


Why investors are actively funding fintech projects?

Over the past couple of years, fintech companies have begun to receive a large influx of investment. It’s not only about Western Europe and the United States, although their trends are much easier to follow. For example, in 2018 American fintech startups attracted almost $12 billion from venture capital firms. This is 120% more than in 2017 ($ 8.1 billion). In 2016, total investment was $ 5.9 billion. How do you like this positive dynamic? These are mainly interesting innovative projects, which create a simple solution for a complex payment problem, or a trend topic.

An indirect consequence of this process is they are ready to pour more money into fintech: both in terms of amounts and in the number of applicants. Often there are large banks among the investors — for obvious reasons, which I have mentioned more than once, for banks this is a chance to reduce the technical gap in the payment services sector and maintain their status quo.

However, the largest ones prefer to create in-house solutions. Somewhere successful, somewhere not. A vivid example of the distinction between partnership from internal development is Monobank brand, created by the Fintech Band team for Universal Bank, and Privat24, whose e-business center provides internal development and modernization of Privat24.

For markets with an insufficiently developed legal framework, the main reason will be compliance with regulatory requirements - many fintech projects are becoming more complex and similar to banks, and, therefore, they are under more and more pressure on the requirements of banking legislation.

But let’s back to the investment. In the 4th quarter of 2018 there were 10 investment rounds t. Thanks to him, several fintech companies have become “unicorns”. For example, a startup Plaid, founded in 2013 as a powerful personal finance tool that allows you to manage accounts of all banks in one application. Convenient and profitable. I won’t say what banking application in Ukraine goes to this, you already know.

In 2018, the number of investors in the industry increased by 18%. Most often, money is invested in new promising payment methods, in their implementation to specific software and in updating the payment infrastructure. The outcome of business in digital commerce (the term is the successor of e-commerce as an outdated concept) is in full swing, because investment projects answer the questions “With what do people pay?” And “How do people pay?”.

At the same time, some investors have a misunderstanding of the root causes of why all this. They act according to the principle «everyone goes there - well, and I will go too». This can be considered as another sign of the transition of financial services from the pioneering stage to active saturation.

The question of whether banks should be sources of fintech innovations or whether they should invest in such projects and create collaborations, is very controversial. It seems to me that there is no right answer to it, because everything depends on the market conditions. For the United States, with their long-established pattern of non-cash consumption, big banks are as conservative as possible because they don’t have to fight for the customer, and budgets allow them to invest in startups and don’t spend resources on what banks has lack in competence. In the case of Ukraine, banks are forced to become centers of innovation, because legally they can do much more than non-bank financial institutions. They are often responsible for the financial and legal aspects of the work of Ukrainian fintech companies (as is the case with our «Leogaming Pay» financial company).

In any case, banks have more levers of compliance with regulatory requirements, and fintech-startups are a story about “creativity”, maximum mobility and the creation of a something new.

The «first wave» of fintech projects created a precedent and found customers for financial services where they were not been before. This has become interesting for traditional players of the financial market. But the «first wave» is over, and chaotic investments in startups in the early stages are also in the past.

Now, at an early stage there is properly targeted «sowing» of investments is underway, which makes it possible to bring an interesting project to the level of a stable MVP. Thus, paradoxically, although investors see more opportunities than ever, they focus on fewer deals with companies that have real breakthrough potential and unique value propositions. 

That's where the growth of interest comes from — everyone wants to create a «new Revolut / Monzo / Plaid / Monobank» (underline the right one), and this is a sign that everything is more than in ok with the investment market. The quality bar is growing — the level of the whole industry either.