хочу сюда!
 

Ксения

38 лет, рыбы, познакомится с парнем в возрасте 40-45 лет

Заметки с меткой «отель»

Йозеф Рот ,Отель "Савой", роман (глава 1.2)

И всё же город в сумерках выглядел приветливее, чем днём. До полудня казался он серым: угольный дым валил из громадных фабричных труб поблизости, грязные нищие горбились на уличных углах, нечистоты и помойные бадьи торчали напоказ на узких улочках. А темнота прятала всё- грязь, пороки, чахотку и бедность- добросовестно, по-матерински, извиняясь, прикрывая.
Дома, щербатые и жалкие в темноте выглядели романтичными и загадочными творениями прихотливого архитектора. Косые фронтоны славно возвышались в сумраке, жалкие огоньки поблёскивали в полуслепых окнах- в двух шагах от них сияли хрустальными люстрами высоченные окна кондитерской, у потолка парили любезно изогнутые лепные ангелы. Вот она, кондитерская богатого мира, который в этом фабричном городе получает и расходует деньги.
Сюда вошла дама, а я отстал, поскольку подумал что мне надо экономить деньги пока не выберусь отсюда.
Я поплёлся дальше, увидел чёрные сборища юрких евреев в кафтанах, услышал громкое бормотание, приветы и ответы, острые словечки и долгие речи - перья, проценты, хмель, сталь, уголь, лимоны и всё прочее, с губ -на ветер с прицелом в уши. Присматривающие, вынюхивающие мужчины в куртках с каучуковыми воротниками выглядели полицией. Я схватился за свой нагрудный кошелёк, где лежали бумаги, непроизвольно, так я хватался за шапку ,будучи солдатом, когда рядом оказывался старший по званию. Мои документы были в порядке, я возвращался домой, мне нечего было опасаться.
Я подошёл к шуцману, спросил насчёт Гибки, где проживали мои родичи, богач Фёбус Бёлёг* в их числе. Полицейский говорил по-немецки, многие здесь говорили по-немецки: приезжие фабриканты, инженеры и коммерсанты правящего сословия, гешефта, индустрии этого города.
Мне предстояло десять минут ходьбы и воспоминаний о Фёбусе Бёлёге, которого мой отец в Леопольдштадте** поминал с чёрной завистью когда возвращался с совещательных собраний домой усталый и подавленный. Имя дяди все члены нашей семьи произносили с респектом, лишь мой батюшка добавлял к "Фёбусу" своё "дрянь", ибо тот эксплуатировал своим акционерным обществом матушкины гешефты. Мой батюшка был слишком труслив для собственного акционерного общества, он лишь ежёгодно высматривал в "чужацкой" газете известие об урочном постое Фёбуса в отеле "Империаль", и когда Бёлёг приезжал, мой отец шёл пригласить шурина в Леопольдштадт к себе на чай в Леопольдштадт. Мать носила чёрное платье с уже экономной меховой оторочкой, она относилась к своему брату как к кому-то совершенно чужому, королевских кровей, словно их не одна утроба родила, не одна пара грудей вскормила. Дядя приходил, дарил мне книгу; прорастающими на перья луковицами пахло на кухне, где проживал мой высокий ростом дедушка, откуда он выбирался только по великим праздникам, вдруг и сразу довольно крепкий, посвежевший, с седой окладистой бородой на во всю грудь, он зыркал в очки, наклонялся чтоб рассмотреть сына Фёбуса, гордость стариков. Фёбус отличался шоротой улыбки, двойным вибрирующим подбородком и красными складками сала на затылке, от него пахло сигарами и немного вином, он каждого из нас расцеловывал в обе щеки. Он говорил много, громко и живо, но когда его спрашивали, как обстоят дела с гешефтами, его глазки западали, он тушевался, казалось, ещё немного- и захнычет как озябший нищий, его второй побородок нырял за ворот: "Гешефты просто швах, в такие-то времена. Когда я был мал, покупал бублик с маком за полушку, гривенник стоил уже каравай, дети... необученные... вырастут -и потербуют денег, Александеру каждый день в карман положи".
Отец теребил свои скатавшиеся манжеты и не находил места рукам, он улыбался, когда ему отчитывался Фёбус, слабый и раскисший, батюшка желал инфаркта своему шурину. По прошествии двух часов Фёбус вставал, вручал серебряную штучку матушке, дедушке- одну, а одну большую, блистающую совал он в мой карман. Высоко подняв керосиновую лампу, отец сопровождал гостя вниз по тёмной лестнице, а мать кричала им вслед: "Натан, осторожнее перед ширмой!"- и слышно было, как отворялись двери, а Фёбус в притолоке держал здравую речь.
Через два дня Фёбус уезжал прочь, а отец бросал: "Дрянь уже укатила".
- Прекрати, Натан!- молвила матушка.
А вот и Гибка. Это- важная пригородная улица с белыми приземистыми домами, новыми и ухоженными. Я увидел освещённое окно в доме Бёлёгов, но ворота были затворены. Я немного замялся, подумав, не поздно ли явился- уже, наверное, было десять вечера, а затем услышал игру на рояле и виолончель, женский голос, клацанье карт. Я подумал, что не годится в моём облачении являться в общество, а от моего первого шага зависело всё- и решил отложить свой визит на завтра, и я отправился в отель.
Портье не поклонился мне, униженому зряшным походом. Лифтовой не торопился, даром я тиснул кнопку. Рассматривая меня в лицо, он медленно приблизился, пятидесятилетний тип в ливрее- я рассердился: не розовощёкий малыш обслуживает лифт в этой гостинице.
Я опомнился только миновав шестой этаж- и пошагал дальше вверх, но ошибся этажом. Коридор показался мне очень узким, потолок -ниже прежнего; из помывочной стелился густой пар, воняло мокрым бельём. Должно быть, две-три двери были полутоворены- я услышал ,как спорили постояльцы: "контрольные" часы шли верно, как я заметил. Я уже было собрался спуститься вниз, как ,скрипя, подкатил лифт, двери его отворились, лифтбой окинул меня удивлённым взглядом- и высадил девушку в серой спортивной кепочку. Незнакомка посмотрела на меня- я заметил её загорелое лицо, и большие карие глаза, долгие чёрные ресницы. Я поклонился ей- и зашагал вниз. Что-то принудило меня обернуться- и я увидел обращённые на меня глаза лифтбоя цвета пива, он проезжал мимо.
Я плотно закрыл свою дверь, ибо меня одолел непонятный страх, и принялся читать одну старую книгу.


продолжение следует
перевод с немецкого Терджимана Кырымлы
heart rose

________Примечания перевидчика:_____________________________
* Phoebus Boelaug, "Фёбус"= Феб, Аполлон;
** т.е. в Вене
.

Йозеф Рот ,Отель "Савой", роман (глава 1.1-2)

Первая глава

1.

В девять утра я пришёл в отель "Савой", где решился хорошо отдохнуть пару дней или неделю. В этом городе я надеялся повстречаться со своими родственниками: мои родители были русскими евреями. Я желал получить денежное воспомоществование чтоб продолжить свой путь на запад.
Я возвращался домой из трёхлетнего военного плена, пожил было в сибирсокм лагере- и странствовал по русским городам и деревням, в качестве рабочего, подёнщика, ночного сторожа, вокзального носильщика и подручного пекаря.
На мне была подаренная кем-то косоворотка*, короткие штаны, унаследованные мною от умершего товарища, и ещё гожие сапоги, чьё просихождение я было запамятовал.
Европейским, как все прочие гостиницы Востока, показался мне "Савой" с его восемью этажами, с его золотыми гербами и одним портье в ливрее. Отель сулил воду, мыло, горничную в белом переднике; приветливо поблёскивающие ночные безделушки что твои дорогие неожиданности в ларце благородного дерева; электрические лампы-цветики, сияющие в розовых и зелёных абажурах-бутонах; верещащий звонок, ждущий пальца; и кровати, тронь такую -заколышется, пухлую и всегда готовую принять усталые телеса.
Я радуюсь возможности отринуть старую жизнь, весь минувший год. Повидал я, вот они , перед глазами-... солдат, убийц, полуживых, восставших, кандальных, страников.
Помню утреннюю мглу, чую барабанную поступь марширующей ватаги, дрожь оконных стёкол верхнуго этажа; замечаю мужчину в белой исподней рубахе, трясущиеся руки солдат; лучи пробиваются на поляну, отражаясь в росе; я падаю в траву перед "воображаемым противником"- и дико жажду здесь и остаться, навсегда в бархатной траве, которая щекочет мне нос. Слышу тишину лазарета, белое больничное безмолвие. Подымаюсь одним летним утром, слушаю рулады жаворонка за здравие, смакую утреннее какао и умасленную булочку и дух йодоформа "первой диеты". Я живу в некоем белом мире из неба и снега, бараки покрывают землю как желтые помойки. Я смакую сладость последней затяжки из сигаретного окурка, читаю полосу объявлений родимой прадавней газеты: могу повторить для памяти названия близких мне улиц, познакомиться с мелочным торговцем, с неким портье, с блондинкой Агнеш, с которой можно было переспать. 
Я чую блаженный дождь в бессонной ночи, прытко в улыбке утреннего солнца тающие сосульки, мну мощные груди одной женщины, сама попалась под руки- вот и уложили её в мох, вижу белую роскошь её бёдер. Сплю без задних ног на сеновале, в овине. Я перешагиваю борозды пахоты и прислушиваюсь к жидкому треньканью балалайки.
Столько всего можно всосать- и не переменить свою комплекцию, походку и привычки. Выскользнуть из миллионов ловушек, ни разу не наесться досыта, играть всеми красками радуги, ибо всегда радуге быть из подобной вот цветовой гаммы.
В отеле "Савой" мог быть я радушно принят в одной рубашке, да и снять её равно как и владелец двадцати кофров- да так и остаться Габриэлем Даном. Наверное, предвкушение приятного сделало меня столь самодовольным, столь гордым и властным, что портье привествовал меня, меня, бедного странника в русской блузе, а бой подсуетился, хоть никакого багажа при мне не имелось.
Лифт понёс меня вверх, зеркала украшали его стены; лифтёр, пожилой мужчина, тянул железный трос кулаками; "ящик" потянулся выше, я парил- и казалось мне, что вот да и взлечу. Я наслаждался невесомостью, высчитывал про себя, сколько ступеней пришлось бы мне мучительно карабкаться, если бы не уселся в этом роскошном лифте, и выбрасывал прочь горечь, бедность, бесприютность, неприкаянность, голод, прошлое попрошайки- прочь и вниз,...глубоко, одкуда всё это меня, вздымающегося, никогда впредь не достало бы.
Моя комната- я получил одну из самых дешёвых- располагалась на седьмом этаже под нумером 703, который мне, чуткому к таким мелочам, пришёлся по суеверному нраву: нуль напомнил мне даму, окружённую фланирующими стариком и молодым господином. Кровать была укрыта желтым покрывалом, слава тебе, Господи- не серым, которое напомнило бы мне казарму. Я пару раз включил и выключил свет, распахнул дверцу ночной тумбочки; матрац спружилил под моей ладонью; водяная гладь блеснула мне из кувшина; окно выходило на светлый двор, где на ветру привольно колыхалось просыхающее бельё, кричали дети, привольно бродили куры.
Я умылся и медленно скользнул в кровать, я насладился каждой секундой. Я отворил окно: куры громко и страстно квохтали- о, сладостная колыбельная.
Я проспал без снов весь день.


2.

Закатное солнце румянило верхние окна здания напротив; бельё, куры и дети исчезли со двора.
С утра, когда я пришёл сюда, моросила, а затем дождь припустил- и вот мне показалось, что проспал я не день ,а все три. Куда только подевалась усталость; сердце окрепло- гора с него свалилась. Я жаждал повидать город, новую жизнь. Комната казалась мне родной, будто я немало пожил тут давно: знакомыми часы, кнопка звонка, электрический выключатель, зелёный абажур лампы, шифонер, таз для умывания. Всё интимно, как в доме, где ты провёл своё детство, всё внушает покой, дарит тепло, как на свидании после долгой разлуки.
Новостью оказалась лишь пришпиленная к двери записка:

"После десяти вечера просим покоя. Не отвечаем за пропавшие дорогие вещи. Камера хранения имеется.
                               Всегда к вашим услугам
                               Калегуропулос, хозяин отеля".

Иностранная, греческая фамилия мне показалась забавной, я с наслаждением просклонял её :Калегуропулос, Калегуропулу, Калегурополо........... легкое воспоминания о неприятных школьный уроках, об учителе греческого- он восстал из забытых лет в некоем дымчато-зелёном пиджачке,- я тут же сунул назад, в прошлое. Итак, решил я прогуляться городом, возможно, разыскать кого-нибудь из родаков, ести время на то останется, и насладиться, если сии вечер и город позволят мне то.
И вот, иду я коридором, спускаюсь лестницей- и тешусь видом квадратных плиток, красноватым опрятным камням, радуюсь эху моей уверенной поступи.
Медленно спускаюсь я лесницей, с нижних этажей доносятся голоса, а здесь наверху всё спокойно, все двери затворены, словно шагаешь монастырём мимо келий молящихся послушников. Шестой этаж в точности похож на седьмой- так недолго и обознаться: и там, и здесь у лестницы висят "контрольные" часы, только показывают они разное время. Те, что на седьмом- десять минут восьмого, здесь- семь, а на пятом- без десяти семь.
На лестнице ниже чётвёртого этажа лежит палас- шаги впредь не слышны. Номера комнат уже не нарисованы на дверях, но выписаны на фарфоровых овальных табличках. Проходит девушка со шёткой и корзиной для бумаг- здесь, кажется, о чистоте заботятся пуще. Тут живут богатые,- и Калегуропулос-хитрец нарочно отводит часы назад, ведь у богачей есть время.
Вот, две створки двери одного номера нараспашку.
Это большая комната с двумя окнами, двумя кроватями, двумя шифонерами, с одним зелёным плюшевым диваном и корзиной для бумаг, с облицованным бурым кафелем камином и стойкой для вещей. На двери не видать записки Калегуропулоса- можалуй, обитателям люкса дозволено шуметь после десяти, их берегут от воришек или же богачи знают о наличии камеры хранения.
их  все ценные вещи богачи уже сдали в камеру хранения, или же их персонально оповестил о том Калегуропулос?
Из одного номера вышла в боа курящая дама, она пудрилась на ходу- вот дама, сказал я себе и пошел следом за ней, всего несколько ступеней повыше незнакомки, довольно рассматривая её лакированные сапожки. Дама немного задержалась у портье- и мы с нею одновременно достигли парадной двери, портье поклонился- и мне показалось забавно то, что он будто принял меня за спутника богатой дамы.
Поскольку я не знал дороги в город, то решился следовать за незнакомкой.
Та свернула направо из узкой улочки тянувшейся от гостиницы- и тут открылась широкая рыночная площадь. Наверное, был базарный день. Сено и соломенная сечка там и сям покоились на мостовой или копны грузили на подводы, гремели засовы, звенели цепи, домохозяева тихонько ладили свои весы, вышагивали женщины в пёстрых платках предусмотрительно прижимающие к себе полные снедью горшки, держа в руках "пробники" с торчащими деревянными ложками. Скупые фонари роняли в сумерки серебристый свет на тротуар, где уже фланировали мужчины в мундирах и цивильные с тросточками, и валили чтоб расеяться невидимые облачки русского парфюма. Прибывали с железнодорожного вокзала подводы с шикарным багахом, с укутанными пассажирами. Мостовая здесь была худой, с наростами грунта, неожиданными выбоинами, которые были устелены гниющими дощечками, которые опасно потрескивали.

продолжение следует
перевод с немецкого Терджимана Кырымлы heart rose


_________Примечания переводчика:_____________________________
Это первый перевод романа на русский. Текст оригинала см. Joseph Roth "Hotel Savoy", Verlag Philipp Reclam jun., Leipzig ,DDR, 1984 j.
* букв. "русская блуза";
** точнее, "лифтбой".

НЕпонятный забор в сквере Победы

В Донецке в очередной раз разгорается скандал вокруг строительства гостиницы для ЧЕ в сквере у Дворца пионеров на бульваре Шевченко (бывший Парк им. 30-летия Победы, созданный в 1975 г. по инициативе ветеранов ВОВ). Напомним, донецкие экологи борются за зеленые насаждения уже больше года. Вместе с жителями Донецка они провели несколько митингов и добились проведения общественных слушаний о целесообразности этой стройки. Под давлением общественности мэрии даже пришлось на некоторое время приостановить вырубку деревьев в сквере. Но, как показывают события последних дней, появления новой гостиницы в зеленой зоне не избежать.

По данным председателя организации «Экологическое движение» Сергея Денисенко, в ночь на 3 апреля работы в сквере возобновились. «Сегодня» побывала на месте закладки скандальной гостиницы и убедилась, что вокруг будущей стройки появился забор (вчера рабочие-турки устанавливали последние секции). Экологи продолжают настаивать, что строительство гостиницы возле Дворца пионеров незаконно. «Ворошиловский райсуд Донецка принял в производство несколько исков от экодвижения. Они рассматриваются больше года. На время разбирательств суд вынес постановление с запретом вести какие-либо подготовительные и строительные работы», — заявил «Сегодня» Сергей Денисенко.

На очередные обвинения экологов ответил сам мэр Донецка. На пресс-конференции во вторник Александр Лукьянченко заявил, что место под строительство занимает 0,4 га, притом что общая площадь парка — более 70 га. Дескать, незначительная потеря для города. При этом инвестор (ООО «Флора». — Авт.) возместит потерю вырубленных деревьев. «Гостиница — пятизвездочная, вокруг нее будет соответствующий уровень благоустройства. Застройщик также компенсирует стоимость вырубленных насаждений. Эти деньги будут направлены на озеленение города», — пояснил «Сегодня» начальник пресс-службы горсовета Максим Ровинский. При этом в мэрии заявили, что не располагают информацией о решении суда о запрете работ. Представители же застройщика пока не комментируют ситуацию.

Самый лучший отель мира: роскошь во дворце (ФОТО)

Знаменитый отель-дворец La Mamounia (ФОТО) удостоен звания Hotel of The Year Tatler Travel Awards 2010, а дизайн отеля признан лучшим по версии Travel & Leisure Design Award 2010.

"Обе награды еще раз подтверждают тот факт, что отель La Mamounia является действительно эталоном роскоши и сервиса, а дизайн и интерьеры гостиницы, объединяющие современные технологии и традиционные культурные ценности Марокко, по-настоящему произведением искусства, говорит управляющий отелем Дидье Пико. Хочу отметить, что и в дальнейшем мы будем следовать нашей политике не просто выполнять все, даже самые мельчайшие потребности посетителей, но предугадывать желания наших гостей".

Впервые открыв свои двери в 1924 году, отель La Mamounia, является одной из знаковых достопримечательностей Марракеша в Марокко, сообщает ugmk.info со ссылкой на «HoReCa». На протяжении десятилетий в La Mamounia останавливались многие знаменитости: Уинстон Черчилль, Шарль де Голль, Чарли Чаплин, Кирк Дуглас, Николь Кидман, Сильвестр Сталлоне и многие другие звезды, а также члены королевских семей Европы все, кто ценит красоту, стиль и истинный комфорт.

В сентябре 2009 года отель-дворец La Mamounia принял первых гостей после реновации, длившейся три года. Обновленный отель предлагает посетителям 136 великолепных номеров, 71 сьют (семь из них имеют индивидуальное оформление), а также 3 виллы площадью 700 кв. м. Стоит отметить, что сегодняшнее «лицо» отеля заслуга самого именитого европейского декоратора и дизайнера Жака Гарсия, который по крупицам воссоздал образ великолепного арабского дворца прошлых столетий.

Дизайнер стремился создать здесь атмосферу сказок «1000 и одна ночь», что ему, безусловно, удалось. Практически все элементы интерьера мозаика, ажурная резьба по дереву и камню, инкрустации, затейливые орнаменты наполняют пространство атмосферой романтики и соблазна, а королевское достоинство и благородство угадывается в каждой детали.

 

Отель Hard Rock :)

Отель расположен в центральной части Паттайи. Больше подойдет людям,
предпочитающим отдых около бассейна (здесь имитирован песчаный берег!!)
и активное времяпровождение вечером. Ночной клуб отеля известен далеко
за пределами Паттайи, что наряду с роскошным питанием и отличным
менеджментом делают отель очень популярным.

Концепция питания: ВВ (завтрак)/НВ (завтрак + ужин)

Расположение отеля: расположен в центральной части Паттайи, на набережной города, вблизи торговых центров, через дорогу от моря (20 м). На территории есть собственный ночной развлекательный клуб Hard Rock Cafe (живая музыка).[ Смотреть дальше ]

Umi

Umi

Секс и море


Этот рассказ можно сравнить, скорее, с анонсом художественного произведения, который скоро появится на полках книжных магазинов. Но читатель и сам согласится, что данной теме можно было бы посвятить целый роман с иллюстрациями и твердым переплетом. Возможно, когда-нибудь, я найду вдохновение для столь масштабного произведения. А пока, мы поговорим о том, что тщательно скрывают мужья и жены от своих супругов после отпуска в жарких странах.

Уверен, в воображении практически каждого человека найдется красивый курортный роман с коротким мелодраматичным концом, еще не раз всплывавший в памяти сладкой волной воспоминаний.

В такие дни все должно быть прекрасно. Ведь тут все стихии мира борются за право быть первым на пьедестале значимости.

Солнце творит свои чудеса, освобождая человека от лишней одежды, которая так мешает прямому созерцанию представителями противоположного пола. Правда оно оставляет интригу в виде лоскутков ткани, под которыми скрывается все, что делает эту игру еще более интересной. Именно Солнцу принадлежит изобретение крема для и после загара, который, в свою очередь, дает еще один прекрасный повод мужчине прикоснуться к желанному телу незнакомки, а женщине – сделать тонкий намек на очень интересное продолжение.

Он нежно продолжает Ее изгибы мужественной ладонью. Слегка шершавой и грубоватой. Но ее пластика создана именно для его неотесанной силы. Она называет про себя каждое прикосновение отрывистыми «да», «еще» и «как мне хорошо». Он возбужден каждым ее вздохом. Нет ничего лучше послеобеденного секса, виновником которого снова становится Солнце. Оно создает невыносимые условия в общественных местах и дает повод уединиться в прохладе отеля.

Вода увлажняет кожу и, вместе с тем, покрывает ее мелкими капельками вожделения. В них тоже есть какая-то магия. Ведь именно в таком убранстве плоть становится наиболее привлекательной. Вообще, о значении воды можно говорить очень много. Вспомнить только, как романтично Он приглашает Ее туда, к прибою, показать чудо искрящейся от моллюсков волны. А потом восторженную Он обнимает Ее и целует. Как будто случайно, по неосторожности. Но так долго не отпускает ее губы, которые еще помнят жаркое Солнце и прохладный коктейль из сладкого ликера, горького рома и нежного нектара тропических фруктов. Они раздеваются и присоединяются к этой чудесной стихии. Он несет ее вглубь прибоя и радужным фейерверком узоры фосфорящегося планктона расступаются перед ними. Они все меньше замечают эту красоту, погружаясь в прекрасный мир собственных чувств и желаний.

Воздух напомнит утром – где ты. И от этого на душе становится как-то особенно приятно. Ты понимаешь, что волшебство еще не закончилось и в состоянии эйфории можно пробыть еще сегодня, завтра… А может и вовсе не возвращаться к мирской суете. Остаться здесь, с ней. Жить в бунгало, подвязывать виноградник, снова возвращаться к огромному простору, к воздуху. Он здесь прекрасен, пропитан мудростью морей и океанов. Воздух. Они заводят разговор, окутанные и опьяненные этой чудотворной стихией. Именно его они жадно поедают после оргазма, стоя на земле, под палящим Солнцем в кабинке для переодевания. Именно воздух колышет легкие занавески, прикрывающие путь на террасу, после полуденного секса.

Здесь прекрасно все, если курортный роман удался. Ведь флирт и секс являются неотъемлемой частью отдыха. Неудачи на данном поприще могут негативно отразиться на настроении. И праздник жизни будет совсем не праздником, если гормоны счастья не вырвутся на свободу. Таких людей мы часто видим на пляжах и прилегающих к ним территориям. Они отличаются минорными физиономиями и постоянным ворчанием по поводу или без него. Нельзя так терзать тело и душу. Либо выбирайте места с умеренным климатом, либо дайте волю своим желаниям и отбросьте сомнения. Только не обещайте в таком случае слишком много, не говорите слов любви и не дарите надежду. Лучше не сооружать храм для мучительных ожиданий. Отдых должен оттенять все грани свободы. Именно этой свободой с безграничным воздушным пространством человек напивается у моря. В дневной жаре и в вечерней прохладе. Потому что нет ничего более желанного, чем ощущение, что ты принадлежишь самому себе.

Путешествие в Египет. Хургада. Отель SeaGull. Апрель 2005

Отъезд
Сумки я собирал в день отъезда. После нашей весны (+9) туда практически не брал никаких вещей – 2 футболки, 2 майки 2 шортов, штаны и футболка с длинным рукавом. Предметы личной гигиены, воду без газа, коньяк. Всего оказалось достаточно и даже много – всей водой я так и не воспользовался. Да и подвёл коньяк ужгородский 5 звёзд – он оказался с таким резким запахом спирта, что 100 гр осталось бедуинам.
В аэропорт мы добрались машиной, за 1,5 часа до вылета. Прошли зелёный коридор, регистрацию, ещё одну регистрацию, но уже на свой рейс:), паспортный контроль. Вот мы и оказались в duty free shop на территории Борисполького аэропорта. Девушки начали принюхиваться к запахам парфумов. А я пошёл разведывать алкогольный отдел. Не оказалось там абсента:( Ну а девушки, купив каждая по мартини, остались довольны:)
На посадку мы пришли почти последние, за что и ждали пока автобус, везущий к самолёту, совершит второй заход. Пройдя последний контроль, и сев в автобус, нас подвезли к чуду американской инженерной мысли – Boeing 737. Самолёт довольно маленький – всего на каких-то 130 пассажиров. Заняв свои места, послушав инструкцию по безопасному полёту, мы оторвались от земли. Надо сказать что я боюсь высоты, а на самолёте летал последний раз годика в 4, поэтому затаив дыхание я прислушивался к своим ощущениям – ждал то ли случая воспользоваться знаменитыми гигиеническими пакетами, то ли падения самолёта:) Но, Слава Богу, такого ничего не было, и весь полёт я был расслаблен вплоть до посадки. Посадка была уже после захода солнца, в освещённый огнями гостинниц вдоль линии моря город Хургаду. Вот колёса коснулись земли и нас уже встречали «Белые Ангелы» - так называлась наша принимающая сторона.

Приезд, поселение
Прямо в аэропорту мы купили визы, естественно, заняв очередь в самую медленную кассу банка. Там мы обменивали 5-10 долларов на человека и покупали визу за 15 долларов. И вот на последнем из нас нам говорят, что закончились визы. Но вскоре визы быстро нашли. Я так думаю это было из-за того что с нами ехала главный бухгалтер, которая по роду своей деятельности, пересчитала деньги за обмен валюты. Не хватало 5 пиастров(примерно 5 копеек). Она начала разбираться почему, не зная что в Египте самая мелкая монета – стоп, монет там вообще нет:) а вот купюра – 25 пиастров. После этого случая, араб, сидящий в кассе обиделся и не стал менять следующей нашей девочке валюту. Горячий народ. Получив потом легко печать в паспорт о прилёте – мы прошли в автобус, который завёз нас в отель.
Отель «SeaGull» состоял собственно из 2 практически равнозначных готелей – Old SeaGull или SeaGull One и SeaGull Club или SeaGull Two. Так вышло, что нашу группу из 6 человек расселили по разным «СиГалам». А комнату мы выбирали из 2-ух возможных. У меня оказался 3-местный номер, просторный, новый, но выходящий на сторону дороги, что давало шум, который замечался ровно 2 ночи (в которые я ставил кондиционер на проветривание, чтобы заглушить шум) – потом настолько становилось всё равно, что мы засыпали сразу, коснувшись только кровати. Ванная совмещена с туалетом, было даже бидэ. Ну и само собой душ, с тёплой водой ночью, горячей днём.


[ Читать дальше ]
Страницы:
1
3
4
5
6
7
8
9
предыдущая
следующая