хочу сюда!
 

Ольга

40 лет, козерог, познакомится с парнем в возрасте 35-45 лет

Заметки с меткой «человек»

Восхитительная дружба

-
В 1991 году костариканец Гильберто Седден обнаружил на берегу реки умирающего крокодила, подстреленного в левый глаз. 
Он увёз его в лодке и выхаживал в течение шести месяцев у себя дома, где не только кормил и давал лекарства, но и обнимал рептилию, которую назвал Почо. 
Когда Почо выздоровел, Гильберто вывез его к реке, но тот вернулся за ним в дом и стал жить в пруду неподалёку. 
Они стали каждый день плавать вместе, играть и обниматься, а позже Гильберто стал устраивать из этого представления для туристов. 
В 2011 году Почо умер от старости.
*

Источник: en.wikipedia.org

Будущее Человечества.

В будущем люди будут сутками сидеть в гелевых креслах. Или в силовом поле, но в виде кресла. Всё для удовольствия и комфорта.

.
На голове будет одет шлем с внутренним экраном. Сначала там будет телевизор и Интернет, в дальнейшем - просто краски, образы и звуки определённой тональности. Всё для комфорта и удовольствия.

Тела от обездвиживания частично атрофируются, мимикрируют,- и это будут червяки в шлемах. В креслах.

.
Справа от шлема ( ибо в шлеме принимать пищу дискомфортно) будет шланг с пищей разных вкусов. Пища будет пюреобразной. 

.
Рядом в кресле ( ни в коем случае не мешая) на расстоянии вытянутой руки будет находится постоянно самка.

.
Про гигиену промолчу, но она тоже будет комфортной.

.Ездить или ходить куда-либо, в том числе и на работу будет не надо. Всё для комфорта и удовольствия.


Так человек устроен, что каждый  мечтает никрена не делать и стремится к удовольствию.


И когда-то придёт. И будет так, как я описал.
 Всё логично.

человек


  Насколько человек счастлив можно определить по количеству, сделанным ним подлостей, 
  - точнее, делал ли он в своей жизни подлости и, если делал, то сколько раз.

  ps несомненно, простые люди счастливее нас, - хотя бы потому, что они гооораздо реже замышляют/делают гадости/пакости/подлости и гооораздо добрее, не только к другим человекам, но и ко всему сущему на земле.

Демаркация границ. Личное пространство.

Однажды к убелённому сединами мудрецу, вся в слезах, пришла молодая и очень красивая девушка:

- Что мне делать? – сквозь слёзы жаловалась она. – Я всегда стараюсь по-доброму обходиться с людьми, никого не обижать, помогать чем могу. И хоть я со всеми приветлива и ласкова, но часто вместо благодарности и уважения принимаю обиды и горькие насмешки. А то и откровенно враждуют со мной. Я не виновата ни в чём, и это так несправедливо и обидно до слёз. Посоветуйте, что мне делать.

Мудрец посмотрел на красавицу и с улыбкой сказал:
- Разденься донага и пройдись по городу в таком виде.

- Да вы с ума сошли! – возмутилась красавица. – В таком виде всякий обесчестит меня и ещё Бог весть что сотворит со мною.

Тогда мудрец открыл дверь и поставил на стол зеркало.
- Вот видишь, – ответил он, – появиться на людях обнажив своё красивое тело ты боишься. Так почему ходишь по миру с обнажённой душой? Она у тебя распахнута, как эта дверь. Все кому не лень входят в твою жизнь. И если видят в добродетелях твоих, как в зеркале отражение безобразия своих пороков, то стараются оклеветать, унизить, обидеть тебя. Не у каждого есть мужество признать, что кто-то лучше его. Не желая меняться, порочный человек враждует с праведником.

- Так что же мне делать? – спросила девушка.

- Пойдём, я покажу тебе свой сад, – предложил старец.

Водя девушку по саду, мудрец сказал:

- Много лет я поливаю эти прекрасные цветы и ухаживаю за ними. Но я ни разу не замечал как распускается бутон цветка, хотя потом я и наслаждаюсь красотой и ароматом каждого из них. Так и ты будь подобна цветку: раскрывай своё сердце перед людьми неспеша, незаметно. Смотри кто достоин быть тебе другом и творит тебе добро, как поливает цветок водой, а кто обрывает лепестки и топчет ногами…

Личные границы – это психическое восприятие себя, которое позволяет сохранять свою целостность. Если ваши границы нарушаются – вы чувствуете нарушение своей целостности. Если нарушаете чужие границы – начинаете захватывать чужую территорию. Если мы не умеем сохранять свои границы ни внутри, ни снаружи – мы становимся уязвимыми.

Нарушение личных границ неминуемо заканчивается конфликтом. Оно сродни закладыванию бомбы замедленного действия, которая обязательно взорвется, если вы позволяете человеку зайти слишком далеко.

Для того чтобы понять, что мы готовы позволить другим, а что категорически нет, где проходят наши границы, и где начинается чужая территория, надо начать с себя, а точнее со своего Я. Навести порядок на своей территории. Разобраться с тем, что мы чувствуем, каковы наши ценности, желания, установки, ограничения, какие цели мы себе ставим, и каким видим свое будущее.

Наши границы зависят от наших ценностей, от того, что для нас важно, и от чего мы готовы отказаться. Установка границ – занятие весьма познавательное, а точнее самопознавательное.

Определение границ – это определение своего места в жизни, своих убеждений, потребностей, интересов, мотивов и целей.

Вот несколько вопросов, ответы на которые могут вам помочь:

— Что для меня на самом деле важно в жизни?

— Какое место в моей жизни занимают взаимоотношения?

— Каковы мои отношения?

-— Продолжаю ли я поддерживать болезненные отношения, которые меня опустошают, из страха одиночества или других страхов?

— Насколько я посвящаю моих партнеров в свои дела?

— Сколько времени я готов вкладывать в свои отношения?

— Чем я готов пожертвовать?

Белик Елена

По-моему, важно.



Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду.

— Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы?
Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой.

— Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература?
— Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия.
«Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича.
— Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать?
— Я, собственно… — собеседник замялся.
— Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то…
— Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух.
— Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес.
— Говорите, я запомню.

В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили.
— Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться? Стоимость обучения лицей мог бы частично оплатить. Виртуальная этика, основы виртуального права, история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век… Как вы полагаете?

Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел. Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались кто во что горазд. Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол. Потом прекратил. Промаялся полгода на курсах переквалификации. Когда ушла жена, бросил и их.

Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень. Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный. Антикварный сервиз, оставшийся от мамы, за ним вещи. А затем… Андрея Петровича мутило каждый раз, когда он вспоминал об этом — затем настала очередь книг. Древних, толстых, бумажных, тоже от мамы. За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц. Достоевский — две недели. Бунин — полторы.

В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог. Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак… Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль.

«Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он… Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта. Или Мураками. Или Амаду».
Пустяки, понял Андрей Петрович внезапно. Неважно, удастся ли откупить. Он может передать, вот оно, вот что единственно важное. Передать! Передать другим то, что знает, то, что у него есть.

Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту.
— Проходите, — засуетился Андрей Петрович. — Присаживайтесь. Вот, собственно… С чего бы вы хотели начать?
Максим помялся, осторожно уселся на край стула.
— С чего вы посчитаете нужным. Понимаете, я профан. Полный. Меня ничему не учили.
— Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович. — Как и всех прочих. В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет. А сейчас уже не преподают и в специальных.
— Нигде? — спросил Максим тихо.
— Боюсь, что уже нигде. Понимаете, в конце двадцатого века начался кризис. Читать стало некогда. Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям. Ещё более некогда, чем родителям. Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные. Игры. Всякие тесты, квесты… — Андрей Петрович махнул рукой. — Ну, и конечно, техника. Технические дисциплины стали вытеснять гуманитарные. Кибернетика, квантовые механика и электродинамика, физика высоких энергий. А литература, история, география отошли на задний план. Особенно литература. Вы следите, Максим?
— Да, продолжайте, пожалуйста.

— В двадцать первом веке перестали печатать книги, бумагу сменила электроника. Но и в электронном варианте спрос на литературу падал — стремительно, в несколько раз в каждом новом поколении по сравнению с предыдущим. Как следствие, уменьшилось количество литераторов, потом их не стало совсем — люди перестали писать. Филологи продержались на сотню лет дольше — за счёт написанного за двадцать предыдущих веков.
Андрей Петрович замолчал, утёр рукой вспотевший вдруг лоб.

— Мне нелегко об этом говорить, — сказал он наконец. — Я осознаю, что процесс закономерный. Литература умерла потому, что не ужилась с прогрессом. Но вот дети, вы понимаете… Дети! Литература была тем, что формировало умы. Особенно поэзия. Тем, что определяло внутренний мир человека, его духовность. Дети растут бездуховными, вот что страшно, вот что ужасно, Максим!
— Я сам пришёл к такому выводу, Андрей Петрович. И именно поэтому обратился к вам.
— У вас есть дети?
— Да, — Максим замялся. — Двое. Павлик и Анечка, погодки. Андрей Петрович, мне нужны лишь азы. Я найду литературу в сети, буду читать. Мне лишь надо знать что. И на что делать упор. Вы научите меня?
— Да, — сказал Андрей Петрович твёрдо. — Научу.

Он поднялся, скрестил на груди руки, сосредоточился.
— Пастернак, — сказал он торжественно. — Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела…

— Вы придёте завтра, Максим? — стараясь унять дрожь в голосе, спросил Андрей Петрович.
— Непременно. Только вот… Знаете, я работаю управляющим у состоятельной семейной пары. Веду хозяйство, дела, подбиваю счета. У меня невысокая зарплата. Но я, — Максим обвёл глазами помещение, — могу приносить продукты. Кое-какие вещи, возможно, бытовую технику. В счёт оплаты. Вас устроит?
Андрей Петрович невольно покраснел. Его бы устроило и задаром.
— Конечно, Максим, — сказал он. — Спасибо. Жду вас завтра.

— Литература – это не только о чём написано, — говорил Андрей Петрович, расхаживая по комнате. — Это ещё и как написано. Язык, Максим, тот самый инструмент, которым пользовались великие писатели и поэты. Вот послушайте.

Максим сосредоточенно слушал. Казалось, он старается запомнить, заучить речь преподавателя наизусть.
— Пушкин, — говорил Андрей Петрович и начинал декламировать.
«Таврида», «Анчар», «Евгений Онегин».
Лермонтов «Мцыри».
Баратынский, Есенин, Маяковский, Блок, Бальмонт, Ахматова, Гумилёв, Мандельштам, Высоцкий…
Максим слушал.
— Не устали? — спрашивал Андрей Петрович.
— Нет-нет, что вы. Продолжайте, пожалуйста.

День сменялся новым. Андрей Петрович воспрянул, пробудился к жизни, в которой неожиданно появился смысл. Поэзию сменила проза, на неё времени уходило гораздо больше, но Максим оказался благодарным учеником. Схватывал он на лету. Андрей Петрович не переставал удивляться, как Максим, поначалу глухой к слову, не воспринимающий, не чувствующий вложенную в язык гармонию, с каждым днём постигал её и познавал лучше, глубже, чем в предыдущий.

Бальзак, Гюго, Мопассан, Достоевский, Тургенев, Бунин, Куприн. Булгаков, Хемингуэй, Бабель, Ремарк, Маркес, Набоков. Восемнадцатый век, девятнадцатый, двадцатый. Классика, беллетристика, фантастика, детектив. Стивенсон, Твен, Конан Дойль, Шекли, Стругацкие, Вайнеры, Жапризо.

Однажды, в среду, Максим не пришёл. Андрей Петрович всё утро промаялся в ожидании, уговаривая себя, что тот мог заболеть. Не мог, шептал внутренний голос, настырный и вздорный. Скрупулёзный педантичный Максим не мог. Он ни разу за полтора года ни на минуту не опоздал. А тут даже не позвонил. К вечеру Андрей Петрович уже не находил себе места, а ночью так и не сомкнул глаз. К десяти утра он окончательно извёлся, и когда стало ясно, что Максим не придёт опять, побрёл к видеофону.
— Номер отключён от обслуживания, — поведал механический голос.

Следующие несколько дней прошли как один скверный сон. Даже любимые книги не спасали от острой тоски и вновь появившегося чувства собственной никчемности, о котором Андрей Петрович полтора года не вспоминал. Обзвонить больницы, морги, навязчиво гудело в виске. И что спросить? Или о ком? Не поступал ли некий Максим, лет под тридцать, извините, фамилию не знаю?

Андрей Петрович выбрался из дома наружу, когда находиться в четырёх стенах стало больше невмоготу.
— А, Петрович! — приветствовал старик Нефёдов, сосед снизу. — Давно не виделись. А чего не выходишь, стыдишься, что ли? Так ты же вроде ни при чём.
— В каком смысле стыжусь? — оторопел Андрей Петрович.
— Ну, что этого, твоего, — Нефёдов провёл ребром ладони по горлу. — Который к тебе ходил. Я всё думал, чего Петрович на старости лет с этой публикой связался.
— Вы о чём? — у Андрея Петровича похолодело внутри. — С какой публикой?
— Известно с какой. Я этих голубчиков сразу вижу. Тридцать лет, считай, с ними отработал.
— С кем с ними-то? — взмолился Андрей Петрович. — О чём вы вообще говорите?
— Ты что ж, в самом деле не знаешь? — всполошился Нефёдов. — Новости посмотри, об этом повсюду трубят.

Андрей Петрович не помнил, как добрался до лифта. Поднялся на четырнадцатый, трясущимися руками нашарил в кармане ключ. С пятой попытки отворил, просеменил к компьютеру, подключился к сети, пролистал ленту новостей. Сердце внезапно зашлось от боли. С фотографии смотрел Максим, строчки курсива под снимком расплывались перед глазами.

«Уличён хозяевами, — с трудом сфокусировав зрение, считывал с экрана Андрей Петрович, — в хищении продуктов питания, предметов одежды и бытовой техники. Домашний робот-гувернёр, серия ДРГ-439К. Дефект управляющей программы. Заявил, что самостоятельно пришёл к выводу о детской бездуховности, с которой решил бороться. Самовольно обучал детей предметам вне школьной программы. От хозяев свою деятельность скрывал. Изъят из обращения… По факту утилизирован…. Общественность обеспокоена проявлением… Выпускающая фирма готова понести… Специально созданный комитет постановил…».

Андрей Петрович поднялся. На негнущихся ногах прошагал на кухню. Открыл буфет, на нижней полке стояла принесённая Максимом в счёт оплаты за обучение початая бутылка коньяка. Андрей Петрович сорвал пробку, заозирался в поисках стакана. Не нашёл и рванул из горла. Закашлялся, выронив бутылку, отшатнулся к стене. Колени подломились, Андрей Петрович тяжело опустился на пол.

Коту под хвост, пришла итоговая мысль. Всё коту под хвост. Всё это время он обучал робота.

Бездушную, дефективную железяку. Вложил в неё всё, что есть. Всё, ради чего только стоит жить. Всё, ради чего он жил.

Андрей Петрович, превозмогая ухватившую за сердце боль, поднялся. Протащился к окну, наглухо завернул фрамугу. Теперь газовая плита. Открыть конфорки и полчаса подождать. И всё.

Звонок в дверь застал его на полпути к плите. Андрей Петрович, стиснув зубы, двинулся открывать. На пороге стояли двое детей. Мальчик лет десяти. И девочка на год-другой младше.
— Вы даёте уроки литературы? — глядя из-под падающей на глаза чёлки, спросила девочка.
— Что? — Андрей Петрович опешил. — Вы кто?
— Я Павлик, — сделал шаг вперёд мальчик. — Это Анечка, моя сестра. Мы от Макса.
— От… От кого?!
— От Макса, — упрямо повторил мальчик. — Он велел передать. Перед тем, как он… как его…

— Мело, мело по всей земле во все пределы! — звонко выкрикнула вдруг девочка.
Андрей Петрович схватился за сердце, судорожно глотая, запихал, затолкал его обратно в грудную клетку.
— Ты шутишь? — тихо, едва слышно выговорил он.

— Свеча горела на столе, свеча горела, — твёрдо произнёс мальчик. — Это он велел передать, Макс. Вы будете нас учить?
Андрей Петрович, цепляясь за дверной косяк, шагнул назад.
— Боже мой, — сказал он. — Входите. Входите, дети.

Человек и война

"Война меняет человека, делая кого-то лучше, а кого-то хуже, чем он был. С войны никто не возвращается таким, каким туда ушел" (Али Апшерони).

"С войны порой не возвращаются и в переносном смысле. Я знаю множество таких людей" (Али Апшерони).

"Война -- такое несправедливое и дурное дело, что те, кто воюет, стараются заглушить в себе голос совести" (Лев Толстой).

"Войны зависят от славы, и часто ложь, которой поверили, становится истиной" (Александр Македонский).

Почему люди воюют?

"Мы находим в природе человека три основные причины войны: во-первых, соперничество; во-вторых, недоверие; в-третьих, жажда славы" (Томас Гоббс).

"Когда маленький человек...

... задумывает великое предприятие, он всегда кончает тем, что уменьшает его до уровня своей посредственности" (Наполеон I).

Единственный человек, который знал, чего он хотел…

  

   К Мастеру, сидящему у дороги, подходили люди и задавали вопросы о смысле жизни, о мироустройстве вселенной и т.д., но Мастер молчал. И вот, когда стемнело и люди разошлись, на дороге появился путник. Он подошел к Мастеру и спросил:
— Добрые люди, подскажите как мне дойти к «такому-то» селению…
И вдруг Мастер заговорил, начал объяснять, как дойти до селения, в итоге Мастер проводил путника и даже помог ему нести сумки. Ученик долго молчал, но потом не выдержал и задал Мастеру вопрос:
— Мастер, а почему когда к тебе сегодня приходили люди и задавали такие умные вопросы, ты молчал, но стоило подойти какому-то путнику и спросить дорогу, ты вдруг заговорил и, мало того, даже решил проводить его?..
И Мастер ответил:
— Потому что за целый день это был единственный человек, который знал, чего он хотел… 
(Притча)

Странные зависимости человека.



Каждый человек не безгрешен и у каждого из нас есть определенные слабости. Одни излишне осмотрительны, другие чересчур самоуверенны, а третьи и вовсе страдают определенными зависимостями. Хотя зависимость может наступить не только от вредных веществ, но и от некоторых других, казалось бы, совершенно безобидных вещей и занятий. Далее вы узнаете о 10 самых странных зависимостях, которыми может страдать человек.




1. Танорексия


Зависимость от загара. Некоторые люди ходят в солярий каждый день, чтобы убедиться, что их загар постоянно пополняется. Причиной названия этой зависимости является то, что эта зависимость имеет сходство с другими нарушениями тела, а именно: с анорексией.


2. Косметическая хирургия


Существует много случаев, когда люди, в том числе знаменитости, не могут остановиться от проведения пластических операций. Они постоянно делают операции по увеличению размера груди или пластику лица, так что человек становится полностью неузнаваемым. В некоторых случаях косметическая хирургия может сделать человека совершенно отталкивающим, и все же они не перестают делать операции.


3. Пагофагия


Пагофагия – это зависимость от поедания льда или от выпивания напитков со льдом. Время от времени напиток со льдом это очень даже хорошо и освежающе, но постоянное употребление подобных напитком может причинить больше вреда вашему организму, чем пользы, к тому же, испортить зубы.


4. Лекарства


Известно, что многие дети не любят лечиться и всячески стараются избегать лекарств. У взрослых вопрос стоит по-другому – некоторые из них настолько привыкли к лекарственным средствам, что используют их, даже если они не нужны.


5. Мороженое


Вряд ли найдется много людей, которые не любят мороженое. Одни любят сливочное, другие – фруктовое, а третьи – просто много мороженого. Есть те, кто может есть его в неограниченном количестве. Эта аномалия после нескольких лет (4-5) приводит к явным признакам анемии - заболеванию, которое характеризуется снижением эритроцитов и пониженным гемоглобином в крови.


6. Чтение


Психиатры считают, что все чаще сталкиваются с одной из самых странных проблем - нездоровой любовью к чтению. Эта тенденция может привести к заболеваниям внутреннего уха, в результате чего человек теряет способность к концентрации, у него появляется тревога, беспричинный страх и даже фобии. Зависимые от чтения люди перестают нормально спать, потому что они хотят проводить с книгой все свое время. Многие из них даже бросают свою работу.


7. Отбеливание зубов


В современном обществе уделяется очень много внимания идеально ровным белым зубам без промежутков. В результате этого давления некоторые люди становятся зависимыми от отбеливания зубов. В некоторых случаях частое отбеливание зубов наносит непоправимый вред здоровью человека.


8. Секс


Кому-то эта зависимость может показаться смехотворной, однако на самом деле это совсем не так. Зачастую сексоголики ничего не могут поделать со своей одержимостью и как результат разрушают собственные жизни. Их зависимость так сильна, что даже брак и наличие детей не уберегут сексоголика от связи на стороне.


9. Музыка


Некоторые люди слушают музыку весь день: дома, на улице, на работе, в магазинах... Эта навязчивая идея быстро начинает мешать нормальному образу жизни – как в работе, та и в личной жизни.


10. Похороны


Этому явлению ещё даже не придумали названия и просто именуют как зависимость от похорон. Название говорит само за себя – страдающие этой одержимостью люди посещают похороны на постоянной основе, иногда даже несколько раз в день.