хочу сюда!
 

Ксения

38 лет, рыбы, познакомится с парнем в возрасте 40-45 лет

Заметки с меткой «рубль»

Сергей Шнуров: у меня уже седина в бороде пробивается

Накануне своего дня рождения музыкант в [эксклюзивном интервью] рассказал «КП» о своей жизни, новой группе "Рубль" и отношениях с бывшей девушкой Акиньшиной



13 апреля Шнуров отметит целых 36 лет. Казалось бы – возраст, подходящий для некоторого переосмысления и подведения первых итогов. Но Сергей тем и привлекает, наверно, своих поклонников, что не «парится» и живет только так, как ему хочется. Очень немногим это удается, большинство идет на поводу условностей. Но – не Шнур.

Мы дозвонились музыканту, чтобы поздравить его с днем рождения.

- Сергей, с днем рождения заранее не поздравляют, но тем не менее… Как отметишь?

- Спасибо. Отмечу традиционно. Придут друзья, посидим…

- Как относишься к числу 13?

- С трепетом. Мне нравится 13-е число.

- Что-нибудь мистическое в этот день происходит?

- Нет, вот мистического ничего с этим не связано.

- Но это счастливое для тебя число?

- Наверно, счастливое. Но я, к счастью, не суеверный.

- Говорят, у мужчины есть несколько переходных возрастов...

- У меня каждый возраст переходный! Вот сейчас перехожу тоже. Седина в бороде уже появилась, жду беса в ребро.

- Мне кажется, что уж беса в ребро тебе в жизни хватало.

- Ох, хватало! Но в вот в очередной раз жду.



«Ленинград» мы вовремя сменили на «Рубль»

- Все до сих пор вспоминают картину «День выборов», где ты сыграл лидера группы «Ненормалы». Как тебе название?

- Я так понимаю, что это все придумал Кортнев. А мою сцену мы сняли буквально за два часа. никто со сцены, слава богу, не падал, все прошло быстро, оперативно. Мне понравился режиссер, делал четко и без каких-то там соплей.

- А еще только что закончили картину «Псевдоним для героя»…

- Да там тоже небольшая ролька такая. Всего на два или три съемочных дня.

- Небольшая, зато играешь авторитета! («КП» писала о съемках Шнурова в этой картине).

- Да это было настолько давно, что я и не помню уже. Надо посмотреть. Вот «Асса» должна выйти. (Шнуров сыграл в фильме одну из главных ролей, как Виктор Цой).

- Какие воспоминания о съемках?

- Самые радужные, самые замечательные! Я и не думал по этому поводу, что культовый фильм, или не культовый, просто мы делали свою работу и весело проводили время. Сергей Александрович (Соловьев. – ред.) веселый и жизнерадостный человек. Мы с ним, можно сказать, даже сдружились.

- Кстати, ты не удивился, когда он тебя туда пригласил?

- Удивился. Странно было бы, если бы я не удивился!

- А не спросил – почему я?

- Спросил. Уж не помню точно, но он каким-то образом убедил меня, что это моя роль, и что мне там надо быть.

- Он поклонник твоего творчества?

- Вообще да.

- Не жалеешь, что сделал «Ленинграду» харакири?

- Не жалею. Я бы жалел, если бы «Ленинград» стал загнивать. Вот такой конец мне нравится гораздо больше, чем натужное исполнение старых, проверенных песен. Да надоело просто.

- Успех-то стабильный был.

- Ну да, да. Ну что ж делать. Музыканты – народ глупый. Даже спортсмены уходят вовремя, когда перестают показывать результат. А у нас музыканты не привыкли к этому. Играют до последнего изнеможения, когда это никому уже не нужно.

- Намекаешь на некоторых наших рок-монстров, у которых все на закате?

- Да и закат уже прошел-то давно!

- Ну хорошо, а вот «Рубль» - говорят, название патриотичное, «деревянный» в ход пошел.

- Каждый понимает название в меру своей испорченности. Мне нравится, что и такая трактовка есть. Вообще название многозначное. Впрочем, как и «Ленинград».

- А у тебя какая трактовка?

- Да потому «Рубль», что мы рубимся. От глагола, собственно говоря.

- Вот оно как! А еще шутят, что ты сэкономил на музыкантах: в «Ленинграде»-то народу больше было.

- Это несправедливо. Если бы я хотел сэкономить, я бы оставил группу «Ленинград», но урезал ее состав. Согласись, это логичнее.

- Это был бы уже не «Ленинград».

- Ну почему. Тыщу лет назад я сказал гениальную фразу, что группа «Ленинград» начинается там, где есть я и еще хотя бы один человек.

- Кстати, на «Рубль» не наезжают так же, как в свое время Лужков на «Ленинград»?

- Я думаю, что Лужков занят другим сейчас. У него есть занятия поважней. Ему сейчас не до нас. На «Рубль» не наезжают, мы играем на небольших площадках. Правда, пытались не пустить нас на «Чартову дюжину» в Москве, на сцену. Но в итоге пустили все равно. Много мата, говорят. По старой памяти.

- А картины ты еще пишешь?

- Начал опять, да. Летом вот думаю выставку устроить.

«С сыном об учебе не говорим»

- Знаешь, что Акиньшина-то беременная? Видишься с ней?

- Нет, не вижусь. Я ее много видел в жизни (со смешком). Вот почему желания большого видеть ее еще раз нет.

- Вы сохранили дружеские отношения?

- К счастью, нет. Мы никаких отношений не сохранили, ни дружеских, ни враждебных, никаких.

- Еще писали про твою новую девушку Матильду… Может, это и есть бес в ребро?

- Может быть…

- А сын Аполлон, наверно уже в школу ходит?

- Ходит вовсю! В третий класс. Или во второй. Нет, точно во второй. Мы часто видимся, но меня, честно говоря, не интересует, в каком он классе.

- А что тебя тогда в нем интересует?

- Все остальное! А про учебу мы не разговариваем.

- Может, он плохо учится, ремня надо дать.

- Нет, он учится отлично. Поэтому о школе и не разговариваем.

- Музыкой не увлекается?

- Слава богу, нет. У нас странная эта семейственность и преемственность, что все сыновья обязательно поют. Я против нее. Это ужасно.

- А давай напоследок «любимый» вопрос журналистов: какие творческие планы?

- А знаешь... у меня как всегда нет никаких планов!

Кризис вносит свои коррективы в музыкальную культуру Петербурга

Участники популярных рок-групп образовывают новые коллективы под общим названием «Антикризисные проекты». Пионером «экономического творчества» стал Сергей Шнуров, распустивший «Ленинград» и создавший коллектив «Рубль». Сегодня на базе экс-группировки Шнура родились три новых группы. Когда Сергей Шнуров распустил «Ленинград», Стас Барецкий, в своё время поработавший могильщиком на кладбище и охранником на рынке, понял, что одним местом работы у него стало меньше. В сложный для страны экономический период эта потеря требовала срочного возмещения. Стас Барецкий, музыкант, поэт: «Сначала я хотел назвать группу «Доллар», но потом подумал, что Серёга обидится. А с Серёгой сориться, ну его на фиг». Сначала он ревел под электронную музыку, потом - под духовые «Ленинграда», теперь в новой группе «Шухер» ему аккомпанируют гатчинские панки. Всё остальное… на месте. Барецкий громко ругается на сцене, чем приводит в восторг петербургскую интеллигенцию. Антикризисная аудитория - это студентки филфака, вузовские преподаватели и прочие металлисты. Стас Барецкий, музыкант, поэт: «Всё идёт по кругу. Кольцо. Сначала всё усложняли, теперь всё упрощают. Одно время всё упрощали, сейчас мы всё усложняем и это кайф, что народ тянется к андеграунду. Поэтому надо играть вот в таких клубах. Не за деньги, а чисто за творчество». В кризис нужно держаться вместе. Встретились два одиночества. Почётный гость Барецкого - рэпер Сява. Тот самый, что сделал крылатой фразу «бодрячком пацанчики». Тот самый, который будучи вполне интеллигентным в жизни человеком, перед камерой одевает «кепарик», вспоминает весь запас русского мата и широко открывает глаза. Сява, рэпер: «Человек человека видит издалека. Поэтому творчество - это судьба. Он - пацан ровный, я - ровный пацанчик. Творчество чем-то схоже. И общение. Что ещё людям надо?». Такой компанией они живут. Всегда существовавшие сайд-проекты музыкантов отличаются от только что появившихся антикризисных чувством юмора последних. Оказывается, задача экономической музыки - не заработать в сложный период, а сделать сложный период проще. В этом музыканты между собой похожи. Впрочем, не только в этом. Получается, когда распадается группа типа «Ленинград», образуются новые 2-3 коллектива, каждый из которых способен собрать не больше пятисот человек на своём концерте. Если они сыграют в разных клубах в один день, денег больше не заработают. Мораль простая и обнадёживающая - это не экономические, а культурные проекты. Телеканал 100 ТВ

Рок-музыкант Сергей Шнуров: "Не думаю, что я испортил поколение"

В любые эпохи и при любых правителях появляется вдруг человек, которому дозволяется выкрикивать то, о чем думает народ. Как бы их ни называли – юродивыми, шутами, бунтарями-футуристами, а то и «совестью нации», молвят они не в бровь, а в глаз. Рок-музыкант Сергей Шнуров хорошо известен публике как лидер группы «Ленинград», орущей благим матом о социальных проблемах, а с декабря 2008 года – как создатель новой группы «Рубль». Этот «Рубль» уже «нарубил» диск и виниловую пластинку с полдюжиной текстов, сопровождаемых утробным ревом психоделического гаражного рока. В новую группу Шнур позвал всего двух человек из старой команды: звукорежиссера, севшего за ударную установку, и трубача, вставшего за клавишные. Порой участвует в концертах гитарист «Ленинграда» Константин Лимонов. Несмотря на столь «экономичный» и антикризисный состав «Рубля», рубленые нецензурные строки мгновенно разнеслись по Интернету и цитируются от Владивостока до Калининграда. О своей новой группе, о творческой концепции в частности и о жизни в России вообще Сергей ШНУРОВ рассказал в интервью «Новым Известиям».

– Первые статьи музыкальных критиков о вашей новой группе «Рубль» дышат разочарованием. Общее мнение – это ребрединг группы «Ленинград». Как вы к этому мнению относитесь?

– Я всегда полагал, что критики дураки. Поэтому – никак. Я занимаюсь тем, что мне интересно на данный момент. А что думают критики – мне не интересно.

– В чем концепция «Рубля»? Это более жесткий рок?

– Концепция «Рубля» – это просто мне захотелось поиграть на гитаре до отвала. Вот и вся концепция.

– По некоторым вашим высказываниям, это финансовый проект, совпавший с мировым экономическим кризисом. Вы надеетесь на нем заработать?

– Если бы я хотел заработать, я бы не распускал «Ленинград». Верно же?

– Да, «Ленинград» был раскрученным и прибыльным.

– Ну да. Ну, зачем мне еще что-то нужно, если я хочу заработать?

– Все-таки ваш «Ленинград» был запрещен Лужковым на больших столичных площадках как неприличный, потому и ушел в гламурную корпоративную тусовку, в закрытые клубы. Чиновники задавили?

– Не знаю насчет их запретов… Мы давали два концерта подряд в самом крупном клубе Москвы, до нас это делал только Мэрилин Мэнсон! Причем это были аншлаги. И черед две недели я распустил «Ленинград».

– Особый шик – уйти на пике?

– Не то чтобы на пике. Но это я к тому, что финансовая составляющая в моем решении была как раз минимальная. Честно говоря, мне сложно себе представить, что группу «Рубль» будут приглашать на корпоративчики или там на свадьбу.

– Так это уход от корпоративов? Уж слишком вас полюбили олигархи – Потанин, Чичваркин, политики, «белые воротнички».

– Да кто сейчас заказывает корпоративки? И где сейчас Чичваркин? Мне кажется, олигархам не до того.

– Ну почему же, недавно прошла информация о том, что Олег Дерипаска пригласил Майкла Джексона за три миллиона долларов.

– Наверное, что-то у них еще есть. Мне не интересен ни Дерипаска, ни Майкл Джексон, ни миллионы. Все эти три позиции мне вообще не интересны.

– А почему вы охотно соглашались ездить на гламурные тусовки? Скажем, выступать в Куршевеле для обитателей Рублевки?

– Да нет, просто, если ты назвался артистом, тебе в принципе без разницы – петь в переходе или в Кремле. Если ты артист с большой буквы «А». Для меня вопрос «где выступать» не имеет абсолютно никакого значения. Для меня Куршевель это просто географическая точка. «Ленинград» стоил в Куршевеле столько же, сколько и в Киеве. Может, со стороны кажется, что петь там – это какой-то другой смысл?

– Очень даже кажется. Может, это способ посмеяться над жирующей публикой? Обругать ее так, чтобы она и не поняла? Например, вы в Куршевеле Ксюшу Собчак нецензурно «обложили».

– Нет, ни у кого не было такой задачи – обидеть Собчак.

– Сколько просуществует, на ваш взгляд, «Рубль»?

– Не знаю. Пока не надоест.

– Аудитория у «Рубля» другая – не «ленинградская»?

– Сложно мне о них судить. Кто выживет! (Смеется.)

– Как-то вы сами заявили, что группа «Ленинград» – порнофильм. Каково же быть порнозвездой? Не слишком приятное амплуа?

– Почему же? Можно честно играть в порнографии. А можно ее снимать. Вот мне кажется, что наш Первый канал – это абсолютная порнография. Самая настоящая, причем, знаете, такая – некрасивая. А «Ленинград» все-таки был красивой порнографией.

– А скажите, пожалуйста, почему вы не любите русский рок?

– Не нравится по мелодике. Не нравится его пафос. Почему я не люблю русские автомобили? Потому что они плохо ездят. Русский рок по тем же причинам мне не нравится.

– Может быть, потому, что он у нас прекраснодушный?

– Нет. Потому что он плохо ездит.

– Недолюбливаете питерских кумиров Шевчука и Гребенщикова. Как-то песню о них колкую сочинили.

– Да нет, по большому счету я люблю всех. Но меня пугают люди, которые слишком серьезно относятся к себе.

– Вы против «гуризма»?

– Да я не то чтобы против. Кто-то хочет быть гуру. Мне это забавно.

– Разве хороший рок – это просто дикие эмоции?

– Не знаю, какой рок хороший и какой плохой. Рок либо есть, либо его нет. Группа AC/DC – это понятно, что рок. А группа «Аквариум» – это понятно, что не очень. Вот и все.

– Говорят, вы однажды были в смятении после выступления в Москве Rolling Stones. Это ваша «группа крови»?

– Да, Rolling Stones мне нравится. Но ранний. Я не являюсь поклонником британской музыки. Мне больше нравится американская. Или в случае с AC/DC – австралийская.

– А Оззи Осборн?

– Оззи? Вы имеете в виду период группы Black Sabbath или какой?

– И Sabbath, кажется, вам созвучен, и поздний Осборн.

– Ну, не знаю. Мне больше нравились Led Zeppelin, хотя они англичане.

– Неистовый хард-рокер Осборн, разрывающий зубами живую птицу, вам не по душе?

– Ну, насчет птицы – это легенды. Про меня можно тоже много чего услышать, чего я не делал.

– Как вы определяете свою роль в среде и судьбе русского рока?

– Могильщика!

– А почему ваша ярость, социальный протест выражается в радикальной нецензурной форме, а не участием в политических акциях? В маршах несогласных?

– Мне не нравится компания маршей несогласных. Мне не нравятся вожди этого племени. Мне вообще вожди не нравятся. Я свободный человек в свободном мире.

– Вы когда в последний раз были на баррикадах?

– Каждый день. Просыпаюсь – и на баррикаду! (Смеется.)

– Говорят, вы в 1991 году на баррикадах у Мариинского дворца готовились встречать танки из Москвы?

– Собирался. Я был молод. Дело не в танках, а в необразованности. И дело в лености людей.


– Нынешние «протестанты» – скажем, из запрещенной партии нацболов – очень даже образованны. И протестуют всерьез. Против вороватых людей.

– Понимаете, демократия возможна только в обществе, где люди пытаются думать. Дело даже не в образованности. Как можно ратовать за демократию, если большинство людей не думают? А что делать потом, когда они все порушат?

– Может быть, надо ратовать не за демократию, а за коммунизм или за диктатуру, за царя?

– Знаете, мне любые «измы» не по душе.

– Но свободный человек не может жить без свободного государства?

– У меня государство начинается и заканчивается в паспортном столе и в ЖЭКе.

– Вы рождены в Ленинграде и не можете не думать о том, что в нем, снова ставшим Петербургом, происходит.

– Я вижу, что в нем происходят чудовищные вещи. Я вижу, что мой город уже совершенно не мой. Я вижу, что города, в котором я родился, уже фактически не существует.

– И что? Мучает легкая ностальгия?

– Нет, это не ностальгия. Но глупо плакать о Римской империи или о Древней Греции – совершенно замечательных цивилизациях. Их не стало. Сейчас мы живем в то время, когда старое рушится. А поддерживать падающую скалу это глупо, согласитесь.

– «Перемен, мы ждем перемен»? И это вас не печалит?

– Я не за то, что все должно поменяться. Но оно все равно меняется. А плевать против ветра – зачем?

– Просто надо примириться с новой жизнью?

– Кто-то примиряется, кто-то нет. Это выбор каждого.

– Ваша музыка, особенно тексты к ней, – это то, против чего протестует масса приличных людей. Вы матом портите поколение – победили, можно сказать, ратующую за чистоту русского языка Людмилу Вербицкую – ректора питерского университета.

– Ну как вы думаете, могу ли я испортить своими песнями целое поколение?!

– Вы недооцениваете свое влияние на молодежь.

– Я думаю, вряд ли я испортил поколение. А, как говорил Ницше, падающего – подтолкни. Если поколение готово упасть, значит, оно испортилось, если не готово, значит, оно не испортится.

– Это эксперимент – насколько глубоко можно пинать окружающих вниз?

– Нет, это не эксперимент. Никого я вниз не пинаю. Попытка разбудить человека, и все. Очень много спящих.

– Да, надо признать, что последние ваши «рублевые» тексты, если убрать мат, – это жесточайшие памфлеты. Куда же может пойти после концерта ваш слушатель? Если это не «белый воротничок», то он «заведется» и способен на социальный, а то и политический протест?

– Ну как они начнут чего-либо требовать, если все чуть ли не единогласно еще позавчера голосовали за Путина? Себя им нужно менять!

– Глядя на публику, понимаешь, что они поддерживают гнев, бросаемый вами в зал.

– И одновременно идут и голосуют за тех, за кого им велят.

– Для вас это тоже странно?

– Для меня это не странно. Потому что любые социальные потрясения – на самом деле зло. Лучше, если каждый будет заниматься мелким, но реальным делом, как то: подметать двор, красить дверь, чинить забор. Лучше делать эту ерунду, от которой жизнь непременно станет лучше, нежели пытаться поменять все и сразу.

– То есть каждый должен заниматься своим, пусть маленьким, делом, а не бороться за счастье человечества?

– Да. Мне кажется, что наша страна переживает какое-то странное время, когда все вдруг, ни с того ни с сего, стали великими геополитиками. Даже дворники рассуждают о подковерной борьбе, о теневых влияниях, о давлении монополии американцев, о влиянии Китая. Господи Иисусе! А дворы не метены, понимаете?!

– Так это наша народная забава! И в советские времена, когда вы были малышом, у пивных ларьков за кружкой «Жигулевского» народ спорил о политике партии, о влиянии решений съездов КПСС на жизнь трудящихся Анголы.

– Не только о политике, а об империализме! (Смеется.) Анекдоты про Брежнева рассказывали! Я помню те времена. Но где теперь Советский Союз? Так вот его и проговорили.

– Россию тоже можем проговорить?

– Думаю, что да. У меня все меньше и меньше сомнений.

– А почему у вас в последние годы появилась большая тяга к респектабельности?

– А у кого ее нет, этой тяги?

– Вы даже как-то сказали: «Хватит петь, пора заняться бизнесом».

– Я бы с удовольствием занялся бизнесом. Но «бизнес» в переводе на русский – это всего лишь «дело». А у нас делом никто не занимается. И потом, смотря что понимать под «респектабельностью». Это как? Это чисто одетый? Не в дырявых носках? Тогда я респектабелен.

– Ну, все-таки это уход от того, что называется в народе «гопотой», а научно – маргинальностью. Другой уровень, другой социальный слой.

– Да нет у нас людей разных уровней. Всего лишь 20–30 лет назад все были пионерами и октябрятами. Какой тут разный уровень? Все от сохи!

– На вас обратили внимание режиссеры. Понравился ли вам летний проект с Андреем Могучим?

– Понравился.

– Это был разовый эксперимент?

– Видимо, да.

– Продолжится сотрудничество?

– Это был концерт группы «Ленинград», которой уже нет. В декорациях Могучего.

– А с «Рублем»?

– Группа «Рубль» – очень камерный коллектив, который на большие площадки пока не претендует и под них не «заточен».

– В 2008 году для вас была написана драматическая роль в новой постановке классической оперы «Бенвенуто Челлини». Ваше имя теперь связано с Мариинским театром. Вам это понравилось?

– Не понял вопрос…

– Ну, все-таки с именем Сергея Шнурова связан скандал, эпатаж, разрушение морали. Другой репертуар…

– Сергей Шнуров также связан с фильмом «Ленинградский фронт» о блокаде! Сергей Шнуров ассоциируется как киноакадемик и получатель «Ники»! Ассоциируется с телепроектом НТВ «Окопная жизнь»! Имя Сергей Шнуров много с чем ассоциируется!

– Да, несомненно, и с режиссером Сергеем Соловьевым – скоро выйдет фильм «Асса-2» с вашим участием. А если закрыть проект «Рубль»? Не хотелось бы вам насовсем сменить амплуа – стать артистом театра и кино, которого бы все воспринимали как уважаемого и очень интересного человека?

– Дело в том, что если мне чего-то хочется, то я это делаю.

– Продолжите гулять – от низкого до высокого?

– Не бывает ни высокого, ни низкого. Бывают вещи актуальные, сильные и глубокие. А то «высокое и низкое», что вы имеете в виду, наверное, было в Советском Союзе.

– Недавно в обществе обсуждали нашумевший, извините, заголовок: «Эра потреблятства закончилась». Вы согласны с тем, что эра разнузданного потребления закончилась и нужно что-то другое играть, по-другому думать, жить, петь другие песни?

– А знаете, вот эти массированные разговоры в русской прессе о том, что закончилась эра потребления – в иностранной прессе я что-то их не встречал, – говорят о том, что нас готовят к голодухе. Где тут у нас в России было это самое «потреблятство»? Может быть, процента два в нем «прозябали». А все остальные – что? Мне бы, конечно, было интересно посмотреть, если бы вся Россия в излишнем потреблении «погрязла». Нет, это нам естественным образом «компостируют» мозги: мол, ребята, вот вы ели мясо – может, вдосталь, в первый раз за всю историю России, а теперь вы снова будете есть хлеб с кашей. Вот и все.

– Поразительная у вас прозорливость: недавно главный санитарный врач России Геннадий Онищенко действительно рекомендовал населению экономный рацион питания.

– Думаю, те, кто разрабатывают эти рационы, их не придерживаются.


Новые Известия

Группы "Ленинград" больше нет ((

Шнур роспустил на вольные хлеба музыкантов "Ленинграда", что огорчает. И теперь его группа "Рубль" - этакий классический панк рок. Но дудок уже нет...

НТВ: http://video.i.ua/user/2989/152/76189/



http://www.ru-bl.ru/
Страницы:
1
3
4
5
предыдущая
следующая