хочу сюда!
 

Оксана

45 лет, козерог, познакомится с парнем в возрасте 40-45 лет

Заметки с меткой «старатель»

СТАРАТЕЛЬ. ЗОЛОТОЕ ДЕЛО ВАДИМА ТУМАНОВА. Дружба с Высоцким

СТАРАТЕЛЬ.  ЗОЛОТОЕ ДЕЛО ВАДИМА ТУМАНОВА. Дружба с Высоцким

Когда-то о советском золотопромышленнике Вадиме Туманове говорила вся страна. Одни считали его крупнейшим авантюристом, самым богатым человеком в СССР, другие — гением экономики труда. Несмотря на множество посвященных ему публикаций, масштаб его личности, думается, по-настоящему не оценен. Мало кому в сенсационных описаниях поворотов невероятной судьбы хотелось понять характер истинного государственника. Между тем абсолютно бесспорно, что знания и организаторский талант Туманова могли бы здорово помочь развитию золотодобычи в современной России. Но, как говорится, не срослось. Отсюда и первый вопрос собеседнику:

— Почему не срослось, Вадим Иванович?

С пользой для России

— Проработав много лет с выдающимися геологами страны, я совершенно ясно представляю, как можно быстро освоить месторождения и запустить их в работу. И еще я знаю, как умеют вкалывать люди, если они по-настоящему заинтересованы в результатах своего труда… В 1987 году в СССР было 50 месторождений золота. По неполным оценкам, это тянуло на 30 триллионов долларов! Поэтому когда говорят: «Ельцин с Гайдаром пришли и вытащили Россию», я отвечаю: «Ее и вытаскивать не надо было». Страна, располагавшая таким запасом золота, была богаче всей Европы во много раз! Но о грамотной реализации этого богатства власть тогда не позаботилась. Впрочем, и сейчас до грамотного недропользования еще далеко.

Владимир Путин в одном из своих выступлений произнес слово «инвентаризация». Вот это правильно! Необходимо срочно проверить, кому формально или напрямую отошли богатства России, и сколько их осталось непосредственно в руках государства, у федеральной власти. И если выяснится, что новые владельцы специально тормозят развитие производства, открывая дорогу нашим конкурентам, - немедленно все у них отобрать.

— Но это не решит проблемы отраслевого развития.

— Конечно, нет. Главное — наладить дело. Я не экономист и не социолог. Но много лет назад предложил и сумел внедрить такую форму организации работ, которая позволила увеличить в несколько раз производительность труда в целой отрасли. Будь этот вариант реализован в нашей экономике полномасштабно, Россия жила бы сейчас материально не хуже Гонконга или Кувейта.

Из переписки Вадима Туманова с министром по делам федерации и национальностейАлександром Блохиным (2000 г.):

«При наших гигантских запасах минерального сырья мы должны непосредственно влиять на мировые цены. С пользой для России. А что касается того, что станем сырьевым придатком, то если сегодня же не начнем по-хозяйски распоряжаться подземными кладовыми России, часть сырья обменивая на современные технологии (а не на зерно и говядину с курятиной), то действительно лет через 15 превратимся в котел, из которого самые вкусные куски будут вытаскивать другие».

Биография Вадима Ивановича напоминает многосерийный остросюжетный боевик. Он мечтал стать капитаном дальнего плавания. На флот попал совсем мальчишкой еще в военные годы. Любил Родину, бокс и стихи Есенина. Однажды, когда старшина, проводивший политзанятия, закричал на Туманова, задумавшегося о чем-то своем, и схватил его за левую руку, он автоматически ударил правой в челюсть. Все бы ничего, но старшина, падая, налетел на огромный портрет Сталина. В тот раз Туманова не посадили.

Это случилось позже, в 1948 году. Его, 20-летнего моряка, арестовали, предъявив обвинение сразу по трем пунктам 58-й статьи: шестому, восьмому и десятому — шпионаж, террор, антисоветская агитация. Восемь лет Вадим Иванович провел в тюрьмах и лагерях на Колыме. Не смирившись с несправедливым приговором, он много раз пытался бежать из ГУЛАГа, за что получил еще 25 лет срока.

— Вы могли уклониться от всей этой трагедии?

— Трудно сказать. Нонормальный человек должен с детства читать книги и не попадать в такие ситуации, в которые попадал я. Например, те же лагеря. Зачем это нужно нормальному человеку? Ганди как-то сказал, что мужчина должен посидеть в тюрьме, но я с ним не согласен. Это не самое лучшее событие в жизни… Помню, мы на шахте работали. Вдруг она стала рушиться. Нужно было спасать оборудование: вытащить лебедки, молотки бурильные. Это тогда была большая ценность. Снаружи лето, июль месяц, а в шахте холодно. Меня бревном за капюшон зацепило, чуть не сломало позвоночник. Когда подбежали к стволу, на нас хлынула жидкая грязь. Но все обошлось. Наверху сели с другом рядом, молча курим. Каждый думает о своем. А у меня одно на уме: сроку 25 лет, а самому недавно «стукнуло» 24.

Понимая, что вырваться на свободу можно только благодаря работе и что первыми выйдут те, кто работает лучше, я организовал в 1954 году из заключенных на прииске «Челбанья» скоропроходческую бригаду. Ее рекорды никем не были перекрыты. Мы придумывали и внедряли технические новшества, по-своему переделывали горное оборудование, добиваясь сумасшедшей производительности. А главное, здесь впервые была принята предложенная мной схема организации труда и его оплаты — по конечному результату. Нас, зэков, бросали с прииска на прииск для срочной нарезки и проходки шахт с самым богатым содержанием породы. Власти терпели даже то, что заключенные умудрялись при мизерных расценках зарабатывать на протяжении трех лет больше начальника «Дальстроя». Потом, после освобождения со снятием судимостей, я создал первую старательскую артель.

Вадим Туманов создал еще несколько артелей — «Семилетка» (1960 г.), «Прогресс» (1966 г.), «Алдан» (1969), «Амур» (1973), «Витим» (1973), «Лена» (1976), «Лензолото» (1976), комбинат «Примзолото» (1971). Эти предприятия — в районах Дальнего Востока, Якутии, Северного Прибайкалья, Башкирии, Среднего и Приполярного Урала — добыли стране около 500 тонн золота (из 3000 тонн, которые добыла страна за 50 лет).

— Именно в этих артелях, как я понимаю, был приобретен уникальный опыт работы в экстремальных условиях изолированных, труднодоступных мест?

— Работы на месте часто сдерживала медлительность шурфовочных и буровых разведок; тревожили расхождения, иногда значительные, предварительных расчетов разведки с фактическими результатами добычи. Опыт навел на мысль применять бульдозеры и разрезать россыпь траншеями с последующей промывкой крупнообъемных валовых проб на промприборах. Никакой частокол шурфов и скважин не мог заменить непрерывный разрез открытой выработки. Затраты оправдывал попутно намытый металл. Однако этот предложенный нами способ не сразу и далеко не всеми был признан. В технических спорах у артели часто оставалось единственно неоспоримое доказательство своей правоты — намытое золото.

Из книги «Все потерять и вновь начать с мечты»:

«В суете перестройки я начал осознавать, что настоящий капитализм в обозримом будущем в России невозможен. Но не мог представить, насколько быстро пойдет разрушение хозяйственного комплекса страны, науки, образования, и как мы однажды обнаружим на вершине власти коррумпированную группировку и ее опору — мафиозный капитал. В этой суете раздавались всевозможные рапорты об успехах реформ. Все вроде всколыхнулось, но результатов никаких. В те годы мне часто вспоминалось далекое колымское изречение: «Все кипит и все холодно».

— Но ведь в знаменитой артели «Печора» холодно не было?

Легендарная артель

— Нашапоследняя артель - «Печора» — успешно производила работы по разведке и добыче золота одновременно на огромной территории Урала, от южных степных отрогов до приполярной тундры. Начало будущему полуторатысячному коллективу положил стремительный десант части коллектива «Лены», переброшенный из Бодайбо под Свердловск и в Коми АССР. Геологи оценивали там запасы золота в сотню тонн…

В «Печоре» удалось с наибольшей полнотой реализовать социальные планы, которые мы долго вынашивали. Там мы построили три образцовые базы с коттеджами для членов артели — с саунами и плавательными бассейнами, собственным подсобным сельских хозяйством, с уютными столовыми. Кормили коллектив повара, работавшие раньше в лучших ресторанах России. Но самое главное — «Печора» стала первым в стране многопрофильным хозрасчетным кооперативным промышленным предприятием. Пропорционально росту ее успехов росло и число недоброжелателей, занимавших важные государственные и партийные посты.

В 1987-м «Печору» показательно разгромили силами шести отделов ЦК КПСС — за уклон в капитализм. Объявив войну «нетрудовым доходам», партийные функционеры решили припугнуть появившихся в то время частных кооператоров. Для оргвыводов понадобились «расхитители социалистической собственности». Никто лучше не подошел на эту роль, чем старатели. Способ производства, мол, у них — не социалистический. Зарплаты такие, что и не снились в Москве. Да и вообще, за какие такие труды Туманов получает втрое больше, чем Горбачев? И Генеральной прокуратуре дали команду «фас!» Погром продолжался десять дней. Закрыв на замок тысячу рабочих в столовой «Печоры», следователи провели в общежитиях повальный обыск: обшарили все чемоданы, все тумбочки, все постели. Искали золото… Нашли два патрона к пистолету Макарова. Потом уже выяснилось, что потеряли их сотрудники милиции, обедавшие в артели. «Заказухой» занялась и центральная пресса. Газета «Социалистическая индустрия» в статье «Вам и не снилось» начала серию публикаций, якобы разоблачающих старательское движение. Напор клеветы и грязной лжи был так интенсивен, что сослуживцы и соседи стали спрашивать у жены Вадима Туманова Риммы: «Это правда, что вашего мужа уже расстреляли?»

— Сегодня реальным расхитителям такая прыть властных органов, по-моему, еще не грозит…

— Согласен. В травле коллектива «Печоры» особо активное участие принимали второй человек в КПСС Егор Лигачев, министр цветной металлургии Владимир Дурасов и первый секретарь Коми обкома партии Владимир Мельников.

В своей книге Вадим Туманов назвал разгон «Печоры» «самым страшным периодом своей жизни». Артельские вкалывали по 12 часов в сутки, без выходных, по восемь-десять месяцев без семьи. В непроходимой тайге, поедаемые гнусом, они работали в 3–4 раза производительнее аналогичных госпредприятий. Конкурс на место бульдозериста в артели был выше, чем в институт кинематографии — 40 и более человек на место. И это при жесточайшей системе штрафов: за нарушение сухого закона — лишение месячного оклада, за повторное — увольнение. «Печора» работала строго по государственным расценкам. Министерство покупало у артели золото зачастую по цене ниже, чем у своих «родных» предприятий. После удачно завершенного сезона рабочий увозил домой сумму, которой достаточно было и на покупку дома, и на автомобиль. Не случайно Егор Лигачев возмущался: «Коммунизм мы артелями будем стоить, что ли?»

— А как на все это реагировали другие СМИ, кроме «Социалистической индустрии»?

— В гадостях, которые писали обо мне в центральной прессе, было много страшного, например, что якобы Туманов - не участник войны, где-то купил удостоверение фронтовика… Уже взрослый тогда сын спросил мою жену: «Мам, а может, папа действительно не был краснофлотцем?» Римма Васильевна в те дни перенесла два тяжелейших инфаркта…

Из воспоминаний бывшего заместителя главного редактора журнала «Коммунист» Отто Лациса:

«Выступить в поддержку „Печоры“ и Туманова мы не смогли. В редакцию позвонил сам Горбачев: „Вы взяли под защиту не того человека“. Какие же силы поднялись против старательской артели, если смогли добраться до первого человека в государстве!»

Из письма секретаря Союза писателей СССР Евгения Евтушенко председателю Совета министров СССР Николаю Рыжкову:

«Золото — металл скользкий, и на нем легко поскользнуться. Однако Туманов не из таких. Те, кто работают на золоте, в силу своих высоких заработков вызывают частенько зависть, подозрительность. Сейчас вокруг этой старательской артели создана именно такая атмосфера, отнюдь не помогающая добыче нужнейшего нам металла. Прошу Совмин и Вас лично заинтересоваться этим делом».

Дело уже обескровленной «Печоры» закрыли. Генпрокуратурой никакого криминала установлено не было. Более того, там посчитали, что акт ликвидации кооперативного предприятия нанес серьезный ущерб народному хозяйству страны. Туманов в свою очередь подал на газету «Социалистическая индустрия» иск за клевету. И процесс в суде выиграл. Получил 83 рубля — компенсацию за моральный ущерб. Он невесело тогда шутил: «Первый мой по-настоящему нетрудовой доход».

Сегодня Вадиму Ивановичу уже за 80, недавно он потерял жену, Римму Васильевну. Горе отразилось на нем внешне, но не на характере. Туманов занят делом, окружен друзьями, дома не смолкает телефон… После очередного звонка я спрашиваю: откуда появилось желание высказаться в книге «Все потерять и вновь начать с мечты»?

Шелковые души

- Появлению книги я во многом обязан Высоцкому. Володя хотел сделать фильм о сталинских лагерях, «прокатиться» от бухты Нагаева до Индигирки. Я возразил ему, мол, такой фильм никто не пустит в работу. А он: «Да я найду, где пустят! Ты пиши воспоминания, ведь годы идут». Если бы не Володя, я бы очень многих не вспомнил. Но есть люди и события, которых мне во век не забыть.

Мало кто знает, но после знакомства, случайно возникшего в начале 70-х, Вадим Иванович взвалил на себя все житейские заботы Володи — быт, питание, медицину. Это делалось с поразительным тактом, неслышно и незримо, как бы само собою. А если наблюдательный Высоцкий что-нибудь все же замечал, то Вадим широко раскрывал наивные глаза и говорил возмущенно: «Вовк, ты че, одурел?» На том расследование кончалось.
Десять лет подряд им было интересно друг с другом. Высоцкий посвятил Туманову свои лучшие песни - «Побег на рывок», «Вачу», а Вадим Иванович открыл для него суровый Север и подарил дружбу и любовь старателей.

— Как Высоцкий воспринял старательский край?

— Он прилетел из Москвы в Иркутск с моим сыном Вадькой, и мы самолетом местной авиалинии полетели в Бодайбо. Володя был в легкой куртке, свитере и джинсах, в руках - зачехленная гитара. Внешне ничем не отличался от туристов, которые прилетали на летнее время в Восточную Сибирь. В тот день мы пошли бродить по берегу Витима, заглянули на местный базар, где старик и старуха продавали семечки, а больше ничего на прилавках не было. На следующий день вылетели на участки. Первым на нашем пути был Барчик.

Высоцкого интересовало все. Он постоял за гидромонитором, попробовал работать на бульдозере. Не уставал говорить со старателями, не стеснялся переспрашивать. Ему рассказывали про шахту на Ваче. В разговоре ребятам вспомнилось услышанное на шахте присловье: «Я на Вачу еду - плачу, с Вачи еду - хохочу». Мне казалось, Володя пропустил эти шутливые слова мимо ушей. Но в вертолете, когда мы перелетали с Барчика на Хомолхо, он отвернулся от иллюминатора и стал что-то писать в своей тетради. Лицо светилось улыбкой. Так рождались известные стихи про незадачливого старателя.

К вечеру до Хомолхо добрались рабочие дальних участков, даже с Кропоткина. Шел дождь, люди стояли под открытым небом у окон и дверей столовой, уже переполненной. Протиснуться было невозможно.
Высоцкий был смущен. «Ребята, - сказал он, - давайте что-нибудь придумаем. Пока я допою, люди промокнут!» Быстро соорудили навес. Все четыре часа, сколько продолжалась встреча, шумел дождь, но это уже никому не мешало. Володя пел, говорил о жизни, часто шутил, снова брал в руки гитару. Ему было хорошо! Только к рассвету поселок затих.
Утром со старателями Володя пошел на полигон. Там ревели бульдозеры, вгрызаясь в вечную мерзлоту. Он снова встал за гидромонитор. Весь день пробыл на участке, беседуя с рабочими. А потом сказал: «Знаешь, Вадим, у этих людей лица рогожные, а души - шелковые…»

Автор текста: Сергей КРОН   2009 г.